Сеолиро

Пока Ностра и Анфар только просыпались, Байос уже стоял лицом к лицу с древним магом.

Они перенеслись в тихую, уютную таверну в сердце величественного города Фендраса. Байос сидел напротив старика, и их взгляды пересекались, словно в немом поединке, наполненном скрытыми намерениями. Старик не отводил взгляда, изучая Байоса, а тот напряжённо всматривался в его лицо, словно пытаясь угадать, какие тайны скрывались за его непроницаемым выражением.

На столе перед ними стояли блюда: сочное мясо, овощи, источающие свежие ароматы трав, и кувшины вина, которое мерцало в свете таверны, словно рубины, пробуждая в памяти вечернюю прохладу Фендраса. На мгновение Байос задержал взгляд на изящных узорах стола, ощущая мастерство и тепло рук мастеров, создававших это произведение искусства.

Фендрас, известный как Город Тысячи Огненных Шпилей, сиял за окнами, его свет отражался в реках и светильниках, словно драгоценный камень. Высокие башни, увенчанные магическими огнями, тянулись к звёздам, их разноцветные огни мерцали в вечернем воздухе. Шум города - звонкий смех детей, громкие голоса торговцев, ритм шагов и звуки далёкой музыки - проникал в таверну, словно подлинная симфония ночи.

Байос резко вскочил, мгновенно выхватив меч и направив его на старика. Его сердце бешено колотилось. В голове мелькнула единственная мысль: - Где остальные?

Он осмотрелся - нигде не было видно Анфара и Ностры, и это чувство пустоты и неизвестности медленно превращалось в ярость.

- Старик, где мой брат и друг? Куда ты их дел своей магией? Отвечай! - его голос был подобен удару грома, раскатывающемуся в ночи.

Вспыхнувшая аура Байоса взорвалась волной энергии, которая будто обрушилась на таверну, делая воздух плотным и тяжёлым. Люди замерли, глаза их расширились от ужаса. Даже наёмники, бывалые воины, ощутили нарастающий холод страха, словно стояли лицом к лицу с чем-то, превосходящим их силу и опыт. Все взгляды устремились на верхний этаж, где Байос стоял, его клинок, пульсирующий синей, благородной энергией, ослепительно сверкал.

Это было нечто новое для Байоса. Пройдя три жестоких испытания в таверне Спящего Гиганта, он обрел силу, которая прежде казалась ему невозможной. Каждое из испытаний было на грани смерти, но он выжил и получил свою награду, сняв одну из древних печатей со своего сердца. Сейчас эта сила, давно дремавшая, впервые пробудилась, наполняя пространство вокруг.

Старик пристально смотрел на него, его глаза сверкали загадочным светом, как будто в них отражались тысячелетия накопленной мудрости. В этом взгляде было что-то неуловимо спокойное, и в то же время тревожащее, смесь сострадания и скрытой угрозы. Байос ощутил, будто старик видит его насквозь - каждый страх и каждое сомнение. Этот человек был кем-то большим, чем просто магом, - в его взгляде читалась такая сила и глубина знания, что это выходило за пределы понимания Байоса.

- Ты искал возможность, и вот она перед тобой, - голос старика был тих, но в нём звучала неподдельная власть, и Байос невольно насторожился, ощущая напряжение.

- Я спросил, где мой брат и друг! - аура Байоса заострилась, словно луч, вся его сила сконцентрировалась на старике, будто вся энергия теперь стремилась уничтожить единственный объект перед ним.

Старик почувствовал давление, но лишь слегка улыбнулся, его взгляд был полон интереса и лёгкой иронии, как будто вся сцена была для него чем-то более забавным, чем пугающим. Внутри себя он думал: - Этот юнец... даже не подозревает, сколь далеко простирается его сила

- Хватит, Байос, - старик сделал паузу, затем вздохнул, и, наконец, заговорил более серьёзно. - Я задолжал твоему учителю. Он попросил преподать вам урок и предоставить шанс. Но, похоже, тебе моя помощь уже не нужна

Услышав это, Байос медленно опустил меч, аура его угасала вместе с нарастающей яростью. Никто в городе не знал ни их имён, ни того, что они покинули храм. Он сделал поклон в знак уважения:

- Если вы здесь по просьбе моего учителя, то что с Анфаром и Нострой?

- Я дал им шанс обрести то, что ты уже обрел - силу и, возможно, нечто большее. Но смогут ли они воспользоваться этим шансом - другой вопрос, - старик покачал головой, в его взгляде была насмешливая ирония, смешанная с уважением к их усилиям.

С этими словами он налил себе ещё немного вина, а Байос, осознавая, что в словах мага нет угрозы, чуть расслабился, позволив себе лёгкую улыбку:

- Я верю в них. Они справятся. Если вы действительно от моего учителя, тогда я спокоен

Старик усмехнулся и, слегка прищурившись, словно угадывая его мысли, спросил:

- А если я обманываю тебя?

Байос взглянул на него, его глаза сверкнули:

- Мастеру вашего уровня нет смысла лгать

Старик кивнул с лёгкой улыбкой, его глаза приобрели мягкость, словно в знак признания прозорливости Байоса. Внезапно он вздохнул и перевёл взгляд на улицу, его взгляд сузился, словно он увидел нечто важное и понятное лишь ему.

На улице начиналось движение - неясное волнение пронизывало толпу, звуки усиливались, гул превращался в мощный резонанс, который, казалось, проникал в сам воздух, заставляя его вибрировать.

Байос тоже выглянул в окно. Голоса на улице становились громче, наполняясь непонятным беспокойством, как будто тысячи людей одновременно ощутили силу невидимой волны. Байос заметил мужчину и женщину, стоявших в центре скопления, словно вокруг них кружилось всё происходящее.

Старик вдруг снова перевёл взгляд на Байоса и, неожиданно мягким тоном, спросил:

- Скажи, ты когда-нибудь любил кого-то?

Байос застыл, не ожидая такого вопроса. Едва заметный румянец выступил на его лице, он отвёл взгляд, думая, что его ответ будет неполным.

- Нет... Я всё время учился, - коротко ответил он, его голос звучал тихо, но уверенно.

Старик продолжал смотреть на него с тёплой улыбкой, но в его глазах мелькнула тень, словно он знал то, что Байосу только предстоит узнать.

- Любовь - вещь сложная, - сказал старик, медленно поднимая бокал.

- Она похожа на это вино: горькая и сладкая одновременно. А жизнь... ещё более горькая

Он указал на мужчину и женщину, стоящих на улице. Байос снова посмотрел в ту сторону.

В центре толпы стояли высокий мужчина и женщина.

Свет от разноцветных фонарей отражался в глазах женщины, словно в драгоценных камнях, и его лучи играли на поверхности её золотых украшений, придавая ей таинственный, завораживающий вид. Её фигура была гордой и уверенной, черты лица - резкими и ясными, как у той, кто привыкла принимать решения.

- Это Хенбранд, - произнёс старик, заметив, как Байос напряжённо всматривается в мужчину. - Один из сильнейших наёмников. Сильный, решительный, сам выбрал путь одиночества

Старик взглянул на Байоса с чуть заметной печалью.

- Но похоже, сегодня его сердце решило иное

Хенбранд стоял напротив неё, и весь его мир, построенный на силе и одиночестве, внезапно начал рушиться под натиском её молчаливого взгляда. Лёд, сковывавший его сердце, начал таять, и он вдруг осознал, что этот момент изменит всё.

Он боялся, что этот момент исчезнет, как туман на рассвете, и решился, преградив ей путь. Глубоко вздохнув, он заговорил, не скрывая волнения в голосе:

- Прекрасная леди! Когда я увидел тебя, твоё сияние проникло в мою душу. Ты стала светом в темноте, заполнив пустоту, которую я раньше не осознавал. Ты не просто прекрасна - в тебе есть сила, которая тянет меня...

Голос Хенбранда дрожал, он впервые позволил себе уязвимость. Его лицо выражало смесь решимости и страха - страха, что её ответ разрушит все его надежды.

Старик, наблюдавший за сценой из окна таверны, покачал головой и, переведя взгляд на Байоса, сказал:

- Смотри, Байос, любовь без истинного понимания и уважения становится капризной и разрушительной силой. Даже самый великий воин может потерять хладнокровие и пасть жертвой своих чувств. Не позволяй, чтобы твои чувства стали твоей слабостью.

Байос, молча кивнув, продолжал смотреть, его взгляд проникался задумчивостью.

Хенбранд глубоко вздохнул, подбирая слова, чтобы выразить все чувства, переполняющие его сердце.

- Вся моя сила и слава - ничто без тебя, - добавил он, его голос был полон искренности и, казалось, что вся его жизнь свелась к этому мгновению.

- Я знаю, что мы едва знакомы, но моё сердце не может молчать. Пожалуйста, прими моё чувство, прими мою любовь!

Женщина, которую Хенбранд назвал своей "прекрасной леди", смотрела на него с непроницаемым выражением лица. Её холодные, ясные глаза будто рассекали его откровения на куски, не оставляя ни следа радости, ни удивления. Лёгкая складка на лбу, едва заметная, говорила скорее о любопытстве, чем об ответных чувствах.

- Любовь? - её голос прозвучал холодно, словно ветер из далёких северных гор.

- Что это такое? Ты хочешь, чтобы я приняла твою любовь, но где она?

Её слова были как удар, неожиданный и болезненный. На мгновение Хенбранд почувствовал, как земля уходит из-под его ног, как будто каждая его уверенность растаяла, оставив его беззащитным. Но, набравшись решимости, он не мог отступить, не теперь, когда открыл своё сердце перед ней.

Он тут же снял свои магические железные наручи - они защищали его в бою, придавали твёрдость его руке и прочность в битве. Эти наручи были символом его стойкости и силы, того, что делало его непоколебимым и несокрушимым. Протягивая их ей, он произнёс:

- Это моя твёрдость. Я отдаю её тебе. Это - моя любовь

Элина взглянула на протянутые наручи, и уголки её губ приподнялись в лёгкой, почти презрительной улыбке.

- Это? - её голос был сух и отстранён.

- Ты хочешь доказать свою любовь металлом? Это просто вещь

Хенбранд был ошеломлён её реакцией, его лицо стало наливаться жаром. Эти наручи стоили целого состояния, за них можно было купить особняк, обеспечить безбедную жизнь на долгие годы. Но её равнодушие и слова отбросили его жест в сторону, как что-то мелкое и незначительное.

Тогда он снял свои золотые сабатоны, которые наделяли его магической силой и быстротой в бою. Они олицетворяли его упорство, его настойчивость в достижении цели, и протянул их вместе с наручами:

- Это моё упорство. Я отдаю всё тебе, потому что это моя любовь

Элина смотрела на него, её взгляд оставался холодным и равнодушным, как вода, неподвижная и бесстрастная.

- Пожалуйста, отойди, - сказала она ровным тоном. - Меня не интересует твоя "любовь". Ты просто задерживаешь меня

Слова её были как лезвие, пронзившее его сердце. Мир Хенбранда начал рушиться; он ощущал, как его обуревает чувство бессилия и одиночества, но он ещё не терял надежды. Опустившись на колени, он снял с пояса свой магический мешочек, полный золотых и серебряных монет, нажитых годами кровавых сражений, и положил его рядом с другими дарами. Его голос теперь звучал тихо и обречённо:

- Прекрасная леди, это моё достоинство как наёмника. Я отдаю всё тебе. Разве это не докажет мою любовь?

Элина смотрела на него, её брови слегка нахмурились, а губы сложились в тонкую линию. Холод её взгляда был неумолим.

- Нет, - сказала она, в её голосе не было ни тени колебания. - Не мешай мне, отойди

Внутри Байоса всё сжалось. Он с трудом отводил взгляд, не желая видеть, как легендарный воин, человек, который никогда не склонял головы, вдруг рухнул под натиском неведомой ему силы. В глазах Байоса смешались жалость и страх перед тем, как легко человек может потерять себя в стремлении к чужому сердцу.

Её равнодушие стало стеной, непреодолимой преградой, которая словно отрезала каждую его попытку доказать свою искренность. Хенбранд, понимая, что ни его слава, ни сила, ни магические артефакты, ни даже самоотверженная любовь не могут растопить лёд в её сердце, опустил голову. Всё, что составляло его суть, оказалось бесполезным перед холодным отстранением этой женщины.

Старик в таверне глубоко вздохнул и тихо произнёс, обращаясь к Байосу:

- Смотри, Байос, истинная сила не в золоте, не в оружии и не в славе. Настоящая любовь не требует доказательств, она просто есть. Те, кто пытаются купить её вещами, неизбежно проигрывают. Понимание этого - вот что делает человека по-настоящему сильным

Байос кивнул, не отрывая взгляда от Хенбранда. В его глазах читалась задумчивость. То, что он видел, было не просто отказом; это был глубокий урок, который оставит след в его сердце надолго.

Хенбранд почувствовал, как его паника нарастает. Внутри него всё больше бушевала буря страха, но он отчаянно пытался сохранить хрупкое равновесие, которое вот-вот готово было сорваться.

Вспышка последней надежды подталкивала его идти на более рискованные шаги, предлагать всё больше, надеясь, что где-то, в какой-то момент, Элина оценит его жертвы.

Он быстро снял с себя золотую рунную броню, которую долгие годы украшали магические символы, защищавшие его в боях. С бронёй он сложил перед ней и свой верный меч, который не раз спасал ему жизнь и был его самым надёжным союзником. Теперь и он стал частью того, что он был готов отдать за её любовь.

- Прекрасная леди, - его голос срывался от отчаяния, а глаза были полны слёз, которые он едва сдерживал. - Это моя уверенность в себе. Благодаря ей я всегда выходил победителем. Я отдаю её тебе, потому что это - моя любовь к тебе!

Элина глубоко вздохнула, её глаза оставались холодными и непроницаемыми. Она глядела на него сверху вниз, видя в нём не сильного воина, а лишь испуганного и беззащитного человека. Её взгляд обжигал его своей ледяной отстранённостью, и это было хуже любых ран.

- Хенбранд, чтобы выразить свою любовь ко мне, - её голос был мягким, но холодным и безразличным, - ты отказался от своей твёрдости, от своего упорства, потерял своё достоинство как наёмника и даже свою уверенность в себе - она осмотрела его с неприязнью.

- Однако то, что я вижу сейчас, - это всего лишь жалкий человек. Вставай, я не могу принять твою любовь. У меня есть дела поважнее

Слова её были как удар - резкий и уничтожающий. На мгновение Хенбранд ощутил себя пустым, как оболочка, из которой вытянули всё живое. Его отчаяние росло с каждой секундой, и он не мог поверить, что его жертвы - наручи, сабатоны, золото, доспехи - всё это не имеет для неё значения. Это были не просто вещи, это были символы его силы, всего, что делало его тем, кем он был. Но для неё это оказалось пустым.

Он опустился на колени, его лицо искажалось болью, но в этой боли жил последний проблеск решимости. В голове разрывались противоречивые мысли: неужели это конец? Неужели он потеряет её, так и не добившись её любви?

Он был готов на всё, чтобы изменить её мнение, готов был доказать свою искренность любой ценой. Он не мог допустить, чтобы это чувство, которым он жил последние дни, исчезло, не успев расцвести.

Толпа на улице начала сгущаться вокруг них, взгляды людей приковывал вид наёмника, стоящего на коленях перед женщиной, а также его богатства и магические доспехи, брошенные на землю. Они стояли в напряжённом молчании, став свидетелями разворачивающейся трагедии.

Элина, не обращая внимания на толпу, холодно посмотрела на него. Она слегка приподняла уголки губ, и в её глазах появилось что-то хищное, будто она наслаждалась его падением.

- Хенбранд, раз ты так любишь меня, - произнесла она с почти незаметной улыбкой, в которой не было ни капли тепла, - вынь своё духовное сердце, чтобы я могла его увидеть

На мгновение Хенбранд застыл, погружённый в волны сомнений и ужаса. Он знал, что духовное сердце - это не просто символ силы. Это было его истинное "я", его сущность, которая удерживала его на ногах во время самых трудных испытаний. Духовное сердце было тем, что делало его Хенбрандом, давало ему силу и волю.

Этот жест означал не просто жертву - это было отречение от самого себя. Он стоял на пороге собственной пропасти, не зная, сможет ли сделать этот последний шаг и не потерять себя.

Его сердце бешено колотилось, словно предупреждая его, словно умоляя его остановиться. Но, взглянув в холодные, безжалостные глаза Элины, он понял, что у него нет выбора.

Он видел в её глазах не только равнодушие, но и презрение, которое уничтожало всё, что он когда-либо знал. Если он хочет её любви, он должен доказать её не просто словами, не доспехами или золотом, а самой своей сущностью.

Слабо дрожа, он потянулся рукой к груди. Его пальцы погружались всё глубже, и он чувствовал, как холод и тьма охватывают его тело, будто жизнь сама пыталась остановить его. Мир вокруг замер, время словно остановилось, и он словно в тумане протянул руку к тому, что было его самым дорогим.

Его духовное сердце было тёплым, пульсировало мягким светом, напоминая ему, что он жив. Это был его внутренний огонь, его стремления, мечты, страхи и надежды. На мгновение он замер, держа сердце в руке, чувствуя его тепло, чувствую, как оно пульсирует жизнью.

Ещё миг - и он не решился бы, не смог бы отпустить. Но, взяв себя в руки, он, всё же, протянул его ей, его глаза блестели последним проблеском надежды, что эта жертва наконец изменит её отношение.

Элина холодно наблюдала за этим, не проявляя ни малейшего трепета. Она видела, как Хенбранд вытаскивает своё духовное сердце, видел его бледное лицо, его дрожащие губы. Всё, что когда-то было в этом человеке - вся его сила и воля - таяли у неё на глазах, и в его сердце осталась лишь любовь, вперемешку с отчаянием.

- Вот, - его голос дрожал, когда он протянул ей своё сердце, - это моя суть, это всё, что я имею. Пожалуйста, прими это, прими мою любовь

Элина, не меняясь в лице, взяла духовное сердце в свои тонкие пальцы, её взгляд был холоден и отстранён, как и раньше. Она спрятала сердце под свой плащ, и её движения были полны безразличия, будто для неё это было всего лишь пустым жестом.

Хенбранд почувствовал, как связь с его сердцем начала рваться, как нечто внутри него угасает. Он осознал, что отдал всё, что у него было, ради любви, которая теперь, казалось, уничтожила его.

Его ноги подкосились, и он рухнул на колени, его лицо побелело, а в глазах читался неописуемый ужас. Он осознавал, что утратил нечто бесценное, утратил свою суть ради любви, которая была лишь иллюзией.

- Теперь я могу получить твою любовь, верно? - прошептал он, его голос дрожал, словно слабый шёпот.

Элина посмотрела на него, её глаза оставались холодными, словно ледяные зеркала.

- Даже если ты предложишь мне своё духовное сердце, - её голос прозвучал как безжалостный приговор, - это не изменит моего ответа. Ты отдал всё, что у тебя было, но мой ответ - нет

Слова её ударили его, как молния. Его лицо стало бледным, глаза наполнились невыразимой болью и ужасом. Всё, что когда-то делало его сильным, теперь оказалось в её руках, и он понял, что совершил непоправимую ошибку. Он отдал себя ради пустого призрака, который никогда не принадлежал ему.

Его тело начало ослабевать, его руки бессильно опустились. Он чувствовал, как его жизнь и душа утекают, растворяясь в пустоте, которую не мог ничем заполнить. Он обессиленно опустился на колени и, глядя в холодные глаза Элины, прошептал:

- За что? Я так тебя любил... за что ты убиваешь меня?..

Его слова разносились по улице, вызывая у прохожих невольное чувство страха. Он кричал не только от физической боли, но и от разрывающей душевной раны. Его любовь стала тьмой, поглотившей его самого, и он погибал, осознавая, что его чувства лишь уничтожили его.

Элина, глядя на него, едва заметно нахмурилась, её лицо на мгновение стало мягче, но это было лишь призрачное отражение жалости. Она смотрела на него, как на нечто ничтожное, не имеющее значения, как на нечто мелкое, не способное вызывать уважение.

- Хенбранд, я не хотела тебя убивать, - спокойно произнесла она, - но ты сам преградил мне путь

Её слова прозвучали как окончательный приговор. Всё было кончено. Его любовь стала его смертью, и он исчезал, погружаясь в вечный покой, оставшись лишь тенью, мимолётным воспоминанием о том, кем он был.

Один из мужчин в толпе, глядя на лежащего бездыханного Хенбранда, вздохнул с сожалением:

- Не зря говорят, что женщина может довести до гибели даже самых сильных мужчин...

Так погиб один из величайших наёмников - став жертвой собственной фанатичной любви. Его трагедия осталась в памяти тех, кто видел её, как горькое напоминание о том, что истинная любовь должна возвышать и обогащать, а не разрушать и опустошать. Потеря себя ради мимолётного чувства привела его к гибели, оставив после себя лишь пустоту, которую никто не смог заполнить.

Байос наблюдал за происходящим через оконное стекло, и что-то тяжёлое сжало его грудь. Он не мог отвести взгляда от сцены на улице. Крик Хенбранда, полный боли и отчаяния, эхом отдавался в его душе, разрывая её.

Байос ощутил, как жалость смешивается со страхом, и перед глазами мелькнули лица его близких, его друзей. Он понял, что Хенбранд, весь его порыв и вера в любовь, стали для него предостережением, пугающим и болезненным.

Тревожная тишина накрыла его, словно водоворот, затягивающий всё вокруг. Он опустил глаза, и его взгляд помутнел. Ему казалось, что любовь - светлое чувство, которое делает людей сильнее, - стала причиной гибели Хенбранда.

Он ощущал, как привычный мир вокруг него меняется, словно приобретая новые, пугающе острые грани. Байос понимал: любовь, о которой он раньше не думал, теперь представилась ему силой разрушительной, словно меч, способный разрубить всё на своём пути.

Он медленно повернулся к старику, и его голос был чуть слышен, в нём звучала растерянность, как у человека, впервые прикоснувшегося к неведомой истине:

- Теперь я понимаю... о чём ты говорил, - прошептал он, подбирая слова, словно боясь, что они сорвутся и исчезнут.

- Любовь может быть опасной, если забыть о разуме. Я видел, как он потерял всё, что было ему дорого... и это страшно

Старик внимательно слушал Байоса, и его глаза выражали одновременно печаль и тёплую мудрость. В его взгляде была грусть, как у того, кто давно понял природу людей и все их слабости. Он кивнул, и его лицо оставалось сосредоточенным и серьёзным.

- Именно так, парень, - сказал старик, его голос звучал тихо, но твёрдо.

- Любовь - великая сила, и её мощь огромна. Она может вдохновить нас на подвиги, но также способна стать причиной падения. Помни, любовь должна быть светом, который ведёт вперёд, а не тьмой, поглощающей тебя. Забудешь об этом - и любовь станет твоей слабостью

Он замолчал, переведя взгляд на окно, где толпа медленно расходилась, оставляя Хенбранда на земле, в холоде равнодушия. Город будто впитал эту печаль, оставляя её след в каждом камне, и это зрелище наполняло воздух горьким осознанием.

Старик продолжил, его голос стал тише, словно он говорил самому себе:

- У каждого из нас есть своя дорога, и мы сами решаем, как распоряжаться той силой, что нам дана. Любовь может стать якорем, утягивающим на дно, если забыть, кто мы есть. Никогда не забывай этого, Байос

Байос слушал, и его сердце наполнилось тяжёлыми мыслями. Он понял, насколько даже сильные из нас могут быть хрупкими. Ему стало ясно, что его путь полон не только битв с врагами, но и внутренних сражений, которые могут оказаться куда опаснее и разрушительнее. Молча кивнув, он принял слова старика как наставление, как напутствие, которое останется с ним навсегда.

- А теперь, - старик улыбнулся, и в его голос вернулась прежняя лёгкая жизнерадостность, - думаю, нам пора продолжить наш путь. Ваша возможность ждёт, и её надо успеть встретить

- Хорошо, - тихо сказал Байос.

Он поднял глаза, и в его взгляде читалась новая решимость. Этот урок останется с ним, будет частью его до конца, и он никогда не посмотрит на любовь так, как прежде. Байос чувствовал, что впереди его ждут новые испытания, но теперь он был готов встретить их, сохранив в сердце мудрость этого дня.

Старик поднялся, и Байос последовал за ним, бросив последний взгляд на опустевшую улицу. Ему показалось, что в холодном воздухе, смешавшемся с ароматами Фендраса, осталась призрачная тень Хенбранда. Он ощутил, как эта ночь изменила его навсегда.

Они вышли из таверны в тишину, наполненную жизнью и горечью Фендраса, и Байос с твёрдой уверенностью сделал первый шаг в неизвестность.