[BSD]"Нам нужно поговорить" | Беременность |
Dazai Osamu
Подхожу к своему дому, расслабленно выдыхаю, предвкушая вкусный ужин от жены, тепло, уют и заботу. Уже в умиротворенном расположении духа поднимаюсь на свой, второй этаж, открываю квартиру с довольной улыбкой на лице и... слышу душераздирающие рыдания вперемешку с какими-то непонятными воплями своей ненаглядной возлюбленной. Страх сразу окутывает меня с головой, и я, не зная, что и думать, не снимая обуви несусь в гостиную, из которой, собственно, и раздается весь шум.
Обнаруживаю жену в углу на полу, в руках у нее баночка гороха, а лицо все в слезах. Быстрым шагом приближаюсь к девушке, присаживаюсь рядом с ней на корточки и тихим голосом спрашиваю: «Любимая, что случилось?» Жена громко всхлипывает и с недовольным взглядом поднимает на меня свои заплаканные голубые глаза. С минуту мы оба молчим, и мне даже становится неловко под этим проницательным взглядом: вдруг я что-то натворил, но тут благоверная решает таки подать голос:
-- Неужели, не видно? -- восклицает она, обиженно поджав губки, а я приподнимаю бровь в немом вопросе и удивленно смотрю на девушку, надеясь на объяснения. -- Вот! -- девушка протягивает мне банку гороха, я без колебаний принимаю ее в руки, но от этого понятнее мне не становится. -- Знаешь... -- дрожащим голосом тянет любимая, -- мне же уже двадцать два, -- и снова слезами заливается, оставляя меня, и без того напуганного, в еще большем замешательстве.
-- Ну да... И? -- не выдерживаю я, когда тишина продолжается уже более пяти минут. Девушка от неожиданности даже вздрагивает и показывает пальчиком на баночку, что у меня в руках. Мой взгляд непроизвольно падает на горох, а когда я убеждаюсь, что с едой все в порядке, глаза вновь поднимаются на жену.
-- За всю свою жизнь я, понимаешь, до сих пор не узнала, сколько горошинок в этой банке! -- сказав это, благоверная вздрагивает и опять плакать начинает, да еще так самозабвенно, а я еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться - забавная ситуация же.
Встаю с пола и, выйдя на лестничную клетку, выбрасываю всю банку гороха в мусоропровод, решив, что не надо нам этого, раз жена страдает. Пусть и глупости, но все-таки жалко ее, когда рыдает так, будто бы ее режут.
Ryuunosuke Akutagava
Вернувшись домой с работы вижу, как благоверная, танцуя под музыку, готовит что-то на кухне. Спокойно выдыхаю и иду к нам в спальню, как вдруг пронзительный вопль наполняет всю квартиру.
На всех парах несусь на кухню и обнаруживаю жену, которая стоит, облокотившись о стенку, и опустошенным взглядом смотрит на пол. Невольно смотрю туда же и кроме разбитого яйца ничего больше не нахожу. И все же, будучи уверенным, что проблема именно в этом, решаюсь на всякий случай узнать, в чем же дело. Задаю вопрос и вновь получаю в ответку взгляд, аля «ты совсем глупый или только прикидываешься?»
-- Не видишь, что ли?! -- почему-то кричит любимая, а я снова смотрю на яйцо.
-- Ну да, яйцо разбилось... -- мямлю, боясь, что причина не в этом. Ведь если не в этом дело, так тот факт, что я не понял, что же случилось, может спровоцировать новую истерику.
-- А то! Я убийца, Рю, понимаешь?! -- истошно вопит возлюбленная, глаза которой уже в очередной раз полны не пролитых слез, а выражение лица передает такой ужас, что невольно возникает ощущение, что она действительно убила... только не яйцо, а человека. -- Боже! -- жена резко отрывается от стенки и падает на колени, наплевав на то, что одета в короткое платье. -- Прости меня, цыпленок! -- умоляет она, протягивая руки к испорченной еде. -- Я правда не хотела... ты не достоин такой участи... -- жена собирает в ладошки остатки яйца и, повернувшись ко мне, выдает: -- Я чудовище! Рюноске, ты женился на чудовище!
-- Милая, -- как можно мягче и спокойнее говорю я, приближаясь к девушке и обнимая ту. - Успокойся, никакого цыпленка тут не было, все хорошо, ты его не убивала, -- аккуратно поднимаю жену с пола, вытираю влажные дорожки от слез на ее щеках. -- Иди, умойся, -- она кивает, всхлипывает в который раз и в скором времени скрывается в ванной. А я тем временем решаю закончить начатое женой дело - то есть, яичницу приготовить.
Atsushi Nakajima
Когда любимая выходит из ванной, еда уже стоит на столе, а я с довольной улыбкой сижу, дожидаясь ее, дабы лишний раз не обидеть тем, что я якобы эгоист, который даже ее не дождался. Но возлюбленная даже и не смотрит в сторону кухни, попросту проходя мимо, игнорируя даже мои приглашения к ужину. Смирившись с решением женушки, съедаю обе порции и, помыв посуду, прихожу в гостиную, где она сидит на диване и смотрит какую-то очередную мелодраму. Я молча сажусь рядом с ней, не возникая по поводу выбранного к просмотру фильма. Серая кошка Мана удобно устраивается у меня на животе, и я тихо себе поглаживаю ее. Вижу, что животному нравится сей процесс, потому чуть усерднее начинаю гладить Ману, из-за чего та вскоре начинает довольно шумно мурлыкать. Вдруг около меня раздается очередной всхлип.
-- Что на этот раз? -- спрашиваю хоть и спокойно, но лицо принимает выражение недовольства. Поворачиваю голову в сторону жены, а та опять слезами заливается. В шоке осматриваю всю вокруг, совершенно не понимая причину новой истерики.
-- Мана меня не любит! -- бурчит девушка, недовольно скрестив руки на груди и поджав губки. -- Противный, эгоистичный комок шерсти, вот ты кто! -- орет она кошке, мои же глаза округляются и, кажется, лезут на лоб от изумления. -- Ацуши, я хочу, чтобы ты немедленно избавился от нее! -- заявляет жена тоном, который возражений не приемлет.
-- Куда я ее дену?
-- Мне все равно! Я не хочу, чтобы такие ужасные существа жили у нас в квартире! Тем более, когда у нас скоро появится ребенок! Нет уж, не потерплю Ману в доме, пусть уматывает отсюда! Это наш дом, кто ее вообще сюда приволок? -- то и дело вздрагивая, ревет любимая.
- Да ты ж всего полгода назад умоляла меня купить ее... -- недоуменно цежу я. -- Милая, в чем проблема? В чем Мана провинилась?
-- Она улеглась к тебе на живот, а не ко мне! Неблагодарная тварь!
-- Да господи! -- я бью себя ладонью по лбу и, схватив кошку в руки, перекладываю ее на живот возлюбленной. -- Все, теперь она лежит на тебе, ты счастлива, любимая?
-- Нет! Посмотри в ее глаза, Ацуши, она этого не хотела! Убери ее отсюда, не хочу иметь с ней дела, -- фыркает девушка, возвращает мне кошку и отворачивается от нас с Маной. Я шумно выдыхаю, пытаясь успокоиться. Затем поднимаю с дивана и, отнеся Ману на кухню, прихожу обратно к жене, которая лежит на диванчике, свернувшись калачиком, и жалобно плачет.
-- Милая... -- усаживаюсь рядом с девушкой и начинаю гладить ту по голове -- знаю, что любит она это. -- Ну ты чего? Я поговорил с Маной, она все осознала, и она извиняется, правда, -- нежно говорю я и целую жену в лоб. -- Милая, ну не обижайся ты на нее, она еще молодая и глупая, а ты наверняка знаешь, какие вы, девушки, безалаберные и легкомысленные в таком раннем возрасте, -- уверяю я женушку, кивая в подтверждение своих слов.
-- Но я видела эту ненависть в ее глазах... -- протягивает в ответ жена спокойным, ровным тоном.
-- Тебе показалось, милая, точно тебе говорю, Мана любит тебя, ты же знаешь.
Бережно поднимаю девушку с дивана и медленно отношу ту в спальню. Аккуратно уложив жену на кровать, произношу:
-- Поздно уже, ложись спать, милая, -- укрываю ее одеялом и, напоследок пожелав спокойной ночи, тихо покидаю комнату.
На кухне нахожу перепуганную Ману, которая, видимо, очень потрясена случившимся, раз забралась на кухонный шкафчик. Подставив стул, снимаю кошку и, усевшись за стол, начинаю гладить животное, думая о такой милой, забавной, истеричной, но не менее любимой беременной жене.