Кладбище тестов 2

Akiteru Tsukishima

Когда ты уходила, оставила у меня мерзкий осадок на душе, плюшевого медведя, запах своих любимых духов на смятой простыне и зубную щётку. Прокричала что-то, хлопнув дверью, захлёбываясь слезами. Ушла. А я сидел в кухне, допивал очередную порцию виски и вдруг внезапно понял, что люблю тебя. Даже не верится, что нам пришел конец. «Ну, и черт с этим!», - подумал я, доставая почти опустевшую пачку сигарет из кармана, затем закурил, наполняя комнату одиночеством и табачным дымом. Почувствовал себя так (хотя, я себя вообще, по-моему, не чувствовал), как будто моё тело рассыпалось на миллиарды частиц, потому что из него вырывали нутро, словно гнилой зуб. Я отказывался принимать то, что ты завтра с утра не поцелуешь меня в щеку, не приготовишь яичницу с беконом, не поставишь закипать чайник. Мне вовсе не хотелось кричать, рыдать, гневно биться руками и головой о стены.... Этой ночью я желал лишь найти останки себя, обмякшие на виселице, или чтобы меня навсегда усыпили как никому не нужного бродячего пса. Наверняка это единственное, чего я действительно заслужил своими поступками.

В пыльном свечении гаснущих ламп иногда мелькают фильмы воспоминаний, связанные с тобой, снятые на мои глаза. Удивительно, столько времени прошло, на улице уже лето, а у меня в сердце -30 градусов по Цельсию и ты. Посмотри на кого я стал похож, взгляни, что ты сотворила со мной: полумертвые онемевшие руки в порезах и ссадинах, попытки утопить боль на дне бутылки крепкого дешевого алкоголя, печальная песня, играющая на повторе 576-ой раз. Мой разум поглотили отчаяние и мысли, наполненные тобой. Я отключил телефон, купил в икее шторы, которые не пропускают свет, закрылся в квартире и в себе на десять замков по четыре оборота ключа, не выхожу из дома уже несколько дней, недель, месяцев (сколько? давно потерял счет времени).

Key Tsukishima

Сейчас десятые числа месяца, если, конечно, верить календарю. Знак зодиака уже сменился на скорпиона, осень когтищами ободрала с деревьев листья и похоронила их в грязи, затопив слякотью. Ноябрь, орошая землю бесконечными слезами, смыл прежние яркие краски, кажется, с целого мира. Зеленые, оранжевые, красные, желтые оттенки смешались между собой, и на полотне природы получился грязно-коричневый цвет. Наверное, скоро небесной перхотью просыплется снег. В приоткрытую форточку брызгали потоки холодного воздуха, капли по стеклу барабанной дробью отбивали незамысловатые ритмы. Печаль вуалью накрыла рассудок. И на душе эфемерными линиями вырисовывался пугающий лик одиночества. Едва ли кому-то удалось бы разглядеть его силуэт, лишь только зловеще-дикие глаза фосфором нелепо сияли во тьме. От такого чудовища хотелось убежать и исчезнуть далеко на границе существования или, в крайнем случае, как в детстве спрятаться с головой под одеялом. Жаль, что и там он всякого настигнет. Стены давили, чайник мерзко свистел на газовой старой плите, пробуждая от назойливых мыслей, веревками обвязывающих нутро. В прихожей накурено, пахло вселенской апатией. Я ловко нырнула в изношенное пальто, завязала шарф (а лучше бы петлю) и флегматичным взором невольно посмотрела в зияющее зеркало. Всё еще возникла навязчивая идея его разбить от ненависти к собственному отражению. «Убей себя», - прошептала я ему и ехидно ухмыльнулась.

Бетонные многоэтажные дома и суета прохожих всё больше терялись за моими плечами. Терзало маниакальное желание скрыться от всех этих надоедливых взглядов, суровой реальности и самой себя. Очутиться там, где воздух пронизан молчанием и застыл флюоритом. Проснуться однажды в другой жизни, в которой всё сказочно хорошо и приторно сладко до истомы или даже тошноты, словно в диснеевских мультфильмах про принцесс. Созерцать перед собой день, совсем непохожий на предыдущие: по белесому небу спешат куда-то барашки-облака, солнце ломается перламутровыми искрами и кричит о вседозволенности, я по-детски смеюсь, а еще немножко счастлива. Однако этому не суждено случится. Я утратила свободу, вручив тебе власть над своим сердцем.

Наступила в лужу. Надеюсь, заболею и умру. Хотя от простуды, наверное, не погибают. А вот от хронического отчаяния вполне возможно, ведь исцелиться, прогнав эдакую напасть из груди, крайне трудно, поскольку нужного лекарства-противоядия, к сожалению, еще не придумали. И последующие несколько часов я даже не помню, они пронеслись неощутимо, точно кто-то промотал их как неинтересный фильм.

Темнота подступилась незаметно, поредевшим шелком обволакивая город. Вдруг меня закружила сверкающая мгла, закружили огни вечернего мегаполиса, незнакомые звуки, чужие лица. Оглушил мрак, он вливался в моё существо со всех сторон, вытесняя остатки здравого разума. Голова размякла, словно стала резиновой. Планета остановилась в безгласии, сквозь которое продирался твой голос. Виновник моей перманентной грусти и кошмаров по ночам.

- Застегнись, - улыбнулся ты, - вся продрогла.
- Не от холода.
- Как там поживаешь?
- О, знаешь, прекрасно. Особенно с тех пор, когда ты исчез из моей жизни восвояси, заодно рассыпая по дороге свои лживые «люблю», - скопилось столько обиды и злости, что хочется в ярости на тебя накинуться. - Слышала, нашёл себе очередную новую пассию? Да, здесь не поспорить, имеешь успех. Поздравляю, рада за вас (шучу, тянет блевать). Только беднягу жалко – наивная попалась.

Мои песчаные замки снова разрушились. Нестерпимая тоска выедала нутро, как брызги кислоты выедали куски металла. Сердце скакало, точно белка в хворосте рёбер. Ледяной ветер обжигал легкие, с каждым вдохом всё больнее. Я отвернулась, и слёзы прыснули из глаз, жемчужными бусинами скатываясь по щекам. Мои попытки сдержать рыдания оказались тщетны и наоборот усугубили положение. Будто неведомый зверь с неистовой силой бился внутри, напрасно пытаясь вылезти наружу. Зачем ты снова напомнил о себе, когда твой образ уже практически стёрся в моём сознании? Представление продолжается.

- Что с тобой произошло?
- Ты.

Эхом разлетались твои слова, брошенные мне вдогонку. Где-то наверху хихикнул Бог. Мукой рассыпался первый снег. Скоро Декабрь, но зима атаковала человечество гораздо раньше, чем можно себе представить.

Hayato Ikejiri

Ты вернешься, когда я научусь жить без тебя. Когда снова смогу дышать полной грудью, перестану тебя ждать и записывать каждое твое слово, чтобы случайно не утопить {censored} глубинах моего сознания, а мир перестанет казаться черно-белой старой выцветшей фотографией, обретая прежние оттенки. Это случится в один из дней жаркого августа. Я открою глаза, проснувшись в своей постели на зарождении рассвета. В моей комнате со сливочно-меловыми стенами будет пахнуть фиалками, и витать аппетитный аромат блинчиков с карамелью и клубникой, которые мама приготовила на завтрак. Я услышу крик играющих в салки детей вместе с шумом газонокосилки соседа и босиком побегу на веранду, чтобы ощутить на себе поцелуи медовых лучей солнышка. Ветер примется нежно гладить шелковые ковры душистой травы, туман зашуршит в саду, щебетание птиц сольётся в единую песню, болтушка-сорока заведет свои беседы. Роса рассыплется бисером на былинках и засверкает драгоценными камнями, высокие ели, упирающиеся верхушками в грейпфрутовые небеса, раскроют широкие объятия. В калитку постучится почтальон, он принесёт новый выпуск утренней газеты для моего дедушки.

Я переоденусь и вскачу на свой велосипед, мчась через незримую бездну леса на цветущий скошенный луг, где лягу прямо на сырую землю. Стану слушать перезвоны лиловых колокольчиков и разглядывать плывущие мимо синтепоновые облака, придумывая к ним забавные ассоциации. Затем решу пойти по незнакомой заросшей тропинке к лесному озеру, изумрудная листва покладисто уступит мне дорогу. Но вскоре тропа оборвется, а передо мной откроется завораживающий вид на блистающее зеркало лазурных вод. Я поспешу скорее нырнуть в манящее озеро, чтобы спастись от летнего изнуряющего зноя. А выходя из воды на песчаный густо заросший кугой берег, разбрасывая и роняя хрустальные брызги, которые разбиваются плашмя оземь, поймаю лягушку. Внутри возникнет внезапное желание её поцеловать. «Вдруг на самом деле это принц?», - подумаю я и зальюсь впервые за долгое время по-настоящему искренним громким смехом. На него вовсе не обратит внимания сверчок-музыкант, наигрывающий где-то поблизости свою мелодию на скрипке. Только по наступлению вечера я вернусь домой, дочитаю «Вино из одуванчиков» и брошусь наблюдать за тлеющими кровоподтеками пылающего огнем закатного неба, словно кто-то полоснул по нему острым серым тесаком. На улице стемнеет, разольётся ночная прохлада, а я почувствую себя самым счастливым человеком на планете.

И тогда ты обязательно вернешься.