Тело на прокат

Во время обеденного перерыва троица Марк, Тревор и Гинкго как обычно собрались за своим столом в корпоративной столовой. Помещение гудело голосами, звоном ложек и запахами горячих блюд. Кто-то обсуждал отчёты, кто-то делился сплетнями, а кто-то, как всегда, ел в тишине с наушниками в ушах.

Марк поставил на поднос стандартный обед: рис, курица, салат. Всё было выбрано машинально его мысли оставались где-то между словами Кенже и тяжёлой тишиной парка. Он сел напротив Тревора и Гинкго, слушая их краем уха, но по-настоящему не вовлекаясь.

Гинкго, как обычно, жестикулировал и вдохновлённо рассказывал про новый эксперимент с ферментами, который "точно в этот раз сработает". Тревор поддакивал, продолжая читать что-то на телефоне, время от времени бросая реплики вроде:

— Не обольщайся. Ты так говорил и в прошлый раз. И позапрошлый.

Марк смотрел в окно, за которым виднелись серые корпуса и двигающиеся по двору сотрудники в халатах. Всё казалось странно спокойным, и именно это спокойствие тревожило.

— Эй, ты с нами вообще? — Гинкго наклонился вперёд и щёлкнул пальцами. — Земля Марк.

— А? — Марк перевёл на него взгляд. — Прости, задумался.

— Я заметил. Тебя с утра будто подменили. Сначала кофе не допил, теперь в тарелку пялишься, как будто там смысл жизни прячется.

Марк усмехнулся.

— Если смысл жизни и есть, то точно где-то между пережаренной котлетой и переваренной брокколи.

— Вот и отлично, — усмехнулся Гинкго. — А теперь скажи, ты сегодня вечером на свадьбу идёшь?

Марк нахмурился.

— Свадьбу?

— Ну да, ты же в списке у Лили. Она вчера говорила, что будет рада, если ты придёшь.

— Честно? Я вообще забыл об этом. Не знаю... всё зависит от того, будет ли у меня гости планы.

Он замолчал на секунду. Мысль о том, что Лили его коллега, вдруг прислала приглашение после стольких лет молчания, тревожила. Не то чтобы они расстались плохо. Просто... расстались.

— Может, приходи не один? — подмигнул Гинкго, глядя на него с лукавым видом. — А то я Тревора еле-еле уговорил, и если ты не придёшь, я окажусь в меньшинстве среди женатых.

Марк покачал головой.

— Подожди. Ты случайно не тыкнул ей мой номер в глаза и не сказал: "Обязательно позови Марка, он отлично смотрится на фото"?

— Я? Никогда. — Гинкго театрально прижал ладонь к сердцу. — Всё по доброй воле. Она сама. Честное слово.

— Подозрительно ты честен, — заметил Тревор, не отрываясь от экрана. — Обычно, когда ты так говоришь, на деле выходит, что всё было наоборот.

Гинкго рассмеялся.

— Ну, если и так, то это к лучшему. Пора уже вам вылезать из своих берлог. Свадьба отличная возможность. Может, даже танцы. Может, даже выпивка.

— Может, даже неловкость, — добавил Марк и впервые за весь обед искренне улыбнулся.

Марк постучал в открытую дверь её кабинета, но ответа не последовало — Мэри была слишком сосредоточена на экране. Он сделал пару шагов внутрь и слегка прокашлялся.

— У тебя тут как в музее, — сказал он вполголоса, осматриваясь. — Ни пылинки, ни звука, даже кофе пахнет цивильно.

Мэри подняла глаза, и на лице её мелькнула лёгкая улыбка.

— Привет. Ты чего тут?

— Работа в цеху закончилась. Пришёл посмотреть, как ты тут выживаешь среди этих... — он махнул в сторону стопки документов, — артефактов бухгалтерского мира.

Мэри откинулась на спинку кресла и сложила руки на животе.

— Я бы не сказала, что выживаю. Скорее... терплю. Особенно в конце месяца.

Марк подошёл ближе, остановился за её спиной, заглядывая в экран.

— Это всё что, про нашу зарплату?

— В том числе, — сдержанно ответила она. — Вот, например, счёт за замену датчиков температуры в вашем складе. Кто-то из ваших случайно залил их растворителем.

— Ага... Ну, наверное, это был не я, — пробормотал Марк. — Хотя не факт.

Он сел на стул напротив, поставив локти на край стола, аккуратно, чтобы не задеть стопки бумаг.

— Здесь вообще другая планета. Ни шума, ни людей, ни запаха сварки. Только экселевские клетки и цифры, как у пчёл в улье.

Мэри усмехнулась.

— А у вас всё по-другому. Громко, пахнет металлом и гудят машины. Я, когда спускаюсь вниз, чувствую себя... не в своей тарелке.

— А я тут, как в кабинете у директора. — Марк кивнул в сторону аккуратно сложенных отчётов. — Боишься вздохнуть громко, вдруг сорвёшь квартал.

Мэри тихо рассмеялась, и в этой улыбке не было ни удивления, ни стеснения скорее, тёплое принятие. Как будто его появление стало обычным, привычным.

— Если хочешь, можешь остаться. Работы немного. Посидишь, посмотрим, насколько ты выдержишь нашу стерильную скуку.

— Ага. Только если ты пообещаешь не заставлять меня считать, — сказал Марк, устраиваясь поудобнее. — У меня от формул голова начинает гудеть.

— Тогда просто сиди и не мешай.

Он кивнул. Мэри вернулась к работе, а Марк, положив подбородок на руку, наблюдал за тем, как она перебирает бумаги и щёлкает по клавишам. Было в этом что-то успокаивающее её сосредоточенность, мягкий ритм печатания, лёгкий хруст бумаги. В этом контрасте между шумным цехом и тихим кабинетом было какое-то особое спокойствие. Марк впервые подумал, что, может быть, он мог бы привыкнуть и к этому миру тоже если в нём есть она.

— Хватит на меня смотреть, я стесняюсь. Плюс ты смотришь на меня странно, — покраснев, сказала Мэри.

— Тогда просвети меня немного, что тут у вас вообще происходит? — с ухмылкой отозвался Марк, облокачиваясь на её стол.

Мэри подняла глаза и с лёгкой улыбкой посмотрела на него:

— Ты не выглядишь как человек, который родился среди таблиц и отчётов.

— Ну да, мне привычнее таскать оборудование и бегать по складу. Но, если честно, у вас тут даже... уютно, — признался Марк, оглядев кабинет.

— Уютно? — Мэри рассмеялась. — Это, наверное, впервые кто-то так назвал наш отдел. Обычно говорят «стерильно» или «сонно».

— Вот видишь. Прямо как в операционной. Только вместо пациентов Excel.

Он уселся напротив и кивнул в сторону внушительной стопки бумаг:

— И как ты это всё терпишь?

— Привычка. Если честно, иногда и у меня глаза на лоб лезут, — сказала Мэри, пожимая плечами. — Но в цифрах есть своя логика. Главное найти правильный ритм.

Марк продолжал смотреть на неё как она щёлкала клавишами, прокручивала таблицы, делала пометки. В её уверенности было что-то, что его подкупало.

— Хочешь помочь? — спросила Мэри, приподняв бровь.

— Я не финансист, но могу попробовать. Давай, учи меня. Чем могу быть полезен?

Она пододвинула к нему пару отчётов.

— Вот наш текущий бюджет. Здесь расходы, тут план. Сверяем. Если что-то не бьётся, отмечай.

Марк принялся за дело. Цифры не пугали его, пока он воспринимал их как детали конструкции. Через пару минут он нахмурился.

— Тут что-то не сходится. Зарплаты за этот месяц выше, чем в плане.

Мэри перегнулась через стол, посмотрела в документ.

— Ага, ты прав. Премии. Я их не учла. Хорошо, что заметил.

— Ну, значит, и я в бухгалтерии кое-что могу, — усмехнулся Марк.

Работали они слаженно. Марк удивился, насколько это было даже приятно ни напряга, ни скуки. Только совместный ритм.

— Ты всегда так сидишь с этими горами отчётов?

— А ты всегда так много вопросов задаёшь? — улыбнулась Мэри.

Марк тихо рассмеялся. Прошёл час, и они, наконец, закончили с проверкой. Мэри устало потянулась, а Марк, не сдержавшись, подшутил:

— Наверное, тебе надо сделать перерыв. Работать с цифрами это не для слабых, ты почти как хакер.

— О, я бы никогда не подумала, что ты заметишь такую деталь, — улыбнулась она, поднимаясь из-за стола. — Как насчёт того, чтобы выпить кофе? Нам обоим нужно немного отдохнуть.

Марк кивнул, и они направились к кофемашине, которая стояла в углу офиса. Мэри налила им по чашке крепкого кофе, и они вернулись к столу. Вкус горячего напитка помог расслабиться, и напряжение, которое Марк ощущал в начале, исчезло.

— Помнишь, как мы в прошлый раз пытались закрыть этот отчёт за час до дедлайна? Это было что-то, — заметила Мэри, вспоминая один из их прошлых проектов.

— О да, и я тогда чуть не сломал принтер, — добавил Марк с улыбкой.

Мэри рассмеялась.

— Хорошо, что ты всегда находишь способ решить проблемы. Даже с финансами у тебя всё получилось.

Марк не ответил, просто улыбнулся. Он знал, что время, проведённое с Мэри, делает этот день особенным. Даже в рутине работы с отчётами они нашли способ быть вместе и получать удовольствие от общения.

Когда Ханде вышла из лифта, Марк будто на секунду забыл, где находится. Он не видел её с тех пор, как она переехала в другой город по семейным делам полгода, а может, чуть больше. За это время многое изменилось, но одно осталось прежним: её появление несло с собой то редкое чувство тепла, которое невозможно спутать ни с чем.

— Сюрприз! — весело воскликнула Ханде, сияя.

Мэри тут же бросилась к ней, смеясь и обнимая, а Марк, не торопясь, подошёл ближе. Он не был человеком, который бросается в объятия, но его улыбка выдала всё: он действительно рад.

— Сегодня прилетела? — спросил он, чуть склонив голову.

— Утром. Решила, что надо устроить вам всем мини-шок, — подмигнула Ханде. — И да, я твой сегодняшний гость. Не забыл, как ты однажды пообещал, что не позволишь мне прийти одной?

Марк слегка улыбнулся, чувствуя, как в груди поднимается волна чего-то тёплого. Он вспомнил ту осень, когда у него буквально не было сил вставать по утрам. Тогда всё валилось из рук, работа казалась бессмысленной, друзья далекими, а сам он человеком, застрявшим внутри своей головы. Ханде была единственной, кто не отступил. Она приходила в его комнату, даже когда он просил оставить его в покое. Оставляла еду, книги, просто сидела рядом в тишине. Даже его грубость тогда не отпугивала её. И, может быть, именно поэтому для Марка она была не просто подругой она была человеком, которому он обязан тем, что однажды выбрал не сдаваться.

— Моё присутствие на свадьбе решённое дело, — ответил он с чуть большей теплотой в голосе, чем обычно.

— Вот и хорошо, — Ханде кивнула и вместе с Мэри направилась в сторону столовой. У них, похоже, уже нашлась тема для обсуждений, воспоминаний и, конечно, обсуждения нарядов.

Марк остался стоять у лифта. Он чувствовал, как на душе стало легче. Вернулась не просто Ханде, а часть чего-то хорошего из того времени, которое, казалось, давно ушло. Он знал, что с ней вечер будет не обязан быть ни светским, ни весёлым просто настоящим. А это было важно.

Пока девушки болтали и обменивались воспоминаниями, он, не желая мешать, отправился обратно в свой отдел. Вскоре вся компания гудела одна из сотрудниц выходила замуж, и начальство дало всем разрешение уйти с работы пораньше. Подготовка к свадьбе шла полным ходом: кто-то примерял обувь под столом, кто-то красил ресницы прямо у зеркала в туалете. Повсюду витало ощущение приближающегося праздника.

В воздухе пахло не только духами и лаком для волос, но и предвкушением лёгким, как вечер перед событием, которое ещё не случилось, но уже наполняет день радостью.

— Мэри, Марк тебе не нравиться? Почему не смотришь на него как потенциального партнера?

— Он рядом. И это почему-то не даёт покоя. Он ничего не говорит. И мне это... не мешает. Даже наоборот. Но я не знаю, что он думает. А я не умею спрашивать. Не потому что не хочу, а потому что боюсь услышать ответ, к которому не готова.

— Думаю это конец, пожалуйста продолжай? — наклонила голову Ханде.

— Он странный. Мягкий, тихий, будто бы ненадёжный, если смотреть со стороны. Но я знаю, он всё время держит в себе шторм, который никто не видит. Он такой... глубокий, что в нём легко утонуть, даже не дотронувшись. Я не привыкла к таким. Мне легче с людьми, которых можно объяснить. Он не из них.

Мэри, остановилась будто собирая мысли.

— Он делает что-то мелкое, незначительное и я потом думаю об этом весь вечер. Помнит, что я не ем томаты. Открывает дверь, не глядя. Замолкает, когда я напряжена. Как будто считывает. И делает это не чтобы понравиться, а просто потому что так чувствует. Иногда мне хочется сказать: «Хватит быть таким добрым. Это обязывает». Но я не говорю. Потому что... может быть, это и есть то, чего мне не хватало всё это время?

— Что это значит? — Ханде, хотела услышать самое главное.

— Я не уверена, что люблю его. Я не уверена, что умею любить вообще. Моё понимание любви это забота, предсказуемость, движение по графику. А с ним как будто попала в чужой сон. Всё кажется неопасным. Но всё равно страшно. Я боюсь поранить его. Боюсь, что он ждёт от меня больше, чем я могу дать. Боюсь, что однажды он уйдёт, потому что я слишком... правильная. Закрытая. Чёткая. Потому что рядом со мной нельзя дышать свободно. Но сейчас он рядом. И всё, что я делаю это слушаю, как он дышит. И мне почему-то спокойнее, чем было давно.

Марк, в отличие от остальных, был готов задолго до начала мероприятия. Он собрался за несколько часов до выхода и, чтобы не сидеть без дела, решил заехать к Мэри. Она, Ханде и ещё две подруги собрались у неё дома, чтобы вместе подготовиться к свадьбе. Марк пообещал всех отвезти.

Он приехал за час до назначенного времени, наивно полагая, что они уже почти готовы. Но стоило войти в квартиру, как он тут же понял, что попал в эпицентр хаоса. Повсюду валялись платья, туфли, косметички, фен гудел, кто-то кричал из ванной, а из спальни доносился смех.

Запах духов, лака для волос и тонального крема висел в воздухе плотным облаком.

— Мы почти готовы, ещё пять минут! — крикнула Мэри из-за закрытой двери.

Марк закатил глаза. Эти «пять минут» он знал легко превращаются в сорок. Он сел на краешек дивана, стараясь не задеть кучу аккуратно развешанных нарядов, и посмотрел на часы.

Он всегда считал пунктуальность вопросом уважения к себе, к событию, к другим. Каждая минута, которую они теряли, тикала в голове, как метроном.

— Марк, расслабься, — сказала Ханде, выходя в прихожую с новым платьем в руках. — Мы точно не опоздаем. На свадьбах никогда ничего не начинается вовремя.

— Это ты говоришь, потому что не сидишь, глядя на часы, — пробормотал Марк, потирая виски. — Я просто не люблю быть тем, кто врывается в зал, когда все уже сели.

Ханде улыбнулась мягко, по-дружески. Она всегда умела его уравновесить даже одним взглядом. И сейчас она ничего не говорила, просто похлопала его по плечу и ушла обратно.

И вдруг из спальни вышла Мэри.

Она остановилась на пороге, поправляя волосы, и её взгляд скользнул по комнате, пока не остановился на Марке.

Он замер.

Время будто остановилось, шум за спиной стал глухим. Она была в вечернем платье простом, тёмно-зелёном, без блестящих деталей, но идеально подчёркивающем её фигуру. Её волосы были убраны, пара свободных прядей обрамляли лицо, на губах лёгкий блеск. Это был не тот случай, когда кто-то «переоделся» она будто изменилась. Стала другой.

Марк на мгновение даже забыл про часы.

— Ну что, как я выгляжу? — спросила Мэри, глядя на него чуть насмешливо, словно заметила его заминку.

Он кивнул, подбирая слова.

— Честно? Так, что я начинаю сомневаться, стоит ли везти тебя на свадьбу. Вдруг кто-то влюбится, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал легко.

Мэри фыркнула, качая головой. Но он заметил лёгкую тень улыбки в уголках её губ.

— Осталась пара мелочей и всё, — сказала она и исчезла за дверью.

Марк опустился обратно на диван. Он всё ещё волновался. Но теперь по другой причине.

Марк сидел за рулём, напряжённо сжимая руль, его мысли были далеко от хорошего настроения. Они безнадёжно опаздывали, а пробки в городе тянули время как резину. Каждая остановка на светофоре раздражала всё больше. В машине царила тишина неестественная, густая. Девушки, обычно разговорчивые и весёлые, теперь молча листали телефоны, чувствуя напряжение, исходящее от Марка.

Ханде, до последнего пытавшаяся уложить волосы, в итоге решила поехать отдельно на такси. Мэри осталась с ней, чтобы поддержать подругу. Марк же смирился с тем, что вечер не сложится по его плану. Поддержки он ждал от Ханде, но она выбыла и теперь всё, что осталось, это доехать, не сорвавшись.

Свадебный зал был красив и радушен. Белые и золотые ткани мягко струились с потолка, на столах переливались цветочные композиции, а на сцене уже играла музыка. Повсюду смех, звон бокалов, оживлённые разговоры.

Марк сначала стоял в стороне, но Тревор и Гинкго быстро вытащили его к себе.

— Не всё под твоим контролем, Марк. Расслабься, и ты увидишь, как всё станет легче, — сказал Тревор, подмигнув.

— С девушками нельзя иначе, — хмыкнул Гинкго. — Особенно если речь про макияж и каблуки.

И Марк вдруг понял, что на самом деле устал держать себя в напряжении. Он начал отпускать. Постепенно.

В зале Мэри уже танцевала с Ханде. Лёгкая, живая, с сияющими глазами. Платье струилось по её фигуре, как в фильмах подчёркивая каждый поворот. Она смеялась, запрокидывая голову, и в этот момент Марк просто застыл.

Он смотрел на неё, не отрываясь. На то, как она двигается. На то, как на неё смотрят другие. И внутри него вспыхнула тревога не ярость, не ревность в грубой форме, а что-то глубже. Страх потерять. Чувство, будто весь зал размывается, а она в фокусе. Его сердце билось чуть быстрее, но он не отводил взгляда. И она это заметила.

На долю секунды Мэри обернулась, глаза встретились. Её брови чуть приподнялись, уголки губ дрогнули будто она прочитала его с первого взгляда. Но ничего не сказала. Просто продолжила танец, зная, что он смотрит.

— Может, уже отпустишь её? — произнёс Тревор, стоявший рядом, не отрывая взгляда от бокала.

— Что? — Марк вздрогнул.

— Да ты её взглядом раздеваешь, Марк. Минут двадцать уже. Даже я начинаю ревновать.

— Просто задумался, — пробормотал Марк.

— О чём таком?

— Не хочешь выйти на улицу?

Весенний воздух был прохладным. Они вышли на крыльцо, и город встретил их шелестом листвы и далёкими огнями. Марк закурил.

— Я не уверен, что вообще достоин её, — тихо произнёс он, глядя в темноту. — Хороший ли я муж, хороший ли я отец даже в теории? Вот о чём я думал.

Тревор кивнул, усмехнулся.

— На её фигуру сложно не смотреть. Ты не один.

Они оба коротко рассмеялись.

— Готов ради неё умереть? — спросил Тревор, спокойно, будто невзначай.

Марк сделал долгую паузу.

— Смерть это слишком просто. Я готов ради неё жить.

Тревор стряхнул пепел.

— Вот и ответ. Никто из нас не вырос с примером перед глазами. Никто не учил нас быть мужьями, быть отцами. Мы на ощупь всё это делаем.

Он помолчал.

— Но, Марк, мы не дадим им пройти через то, через что прошли сами. Ты будешь хорошим. Потому что ты боишься, а значит, тебе не всё равно.

Марк кивнул. Это было не то, что он хотел услышать это было то, что нужно.

Он снова затянулся.

— А любовь, Тревор? Что для тебя любовь?

Тревор посмотрел в небо и ответил, не раздумывая.

— Человек говорит: «я люблю рыбу», и ловит её, жарит, солит. Он любит не рыбу, он любит вкус. Так и мы. Мы часто любим своё чувство рядом с человеком, а не самого человека. И вот когда человек начинает меняться нам не нравится. Отсюда и конфликт: «делай, как я люблю».

Он бросил окурок.

— А ты сам себе ответь, ты любишь Мэри... или ты любишь себя рядом с ней?

— Она рядом. И всё, что мне нужно, просто знать, что она не уйдёт. Пока. Хотя бы сейчас. Я не трогаю её. Даже дыхание сдерживаю, будто боюсь спугнуть. Мне странно... спокойно. И тревожно одновременно. Это как быть в доме, который тебе не принадлежит, но где тебе позволили остаться на ночь.

Она тихая. Даже тише, чем обычно. Я не знаю, о чём она думает. Но чувствую она не спит. Она никогда не говорит напрямую. Но в ней всё, как книга без подписей. Я читаю её по дыханию, по тому, как она двигает рукой в спальнике. По тому, что она не говорит. Я знаю, что ей со мной тяжело. Я не всегда удобный. Не всегда понятный. Я слишком часто в себе.

А она из тех, кто ценит ясность. Надёжность. Тех, кто умеет быть "как надо". И всё же она здесь. Не прогнала. Не отвернулась. Иногда мне кажется, что это и есть любовь, когда ты рядом, даже если не знаешь, как быть.

Я люблю её. Не как в кино. А как больной привыкает к лекарству, которое не вылечивает, но позволяет дышать. Я хочу быть ей полезным. Не мешать. Не ранить. Я бы хотел сказать ей всё, что думаю. Но боюсь, что если скажу, она почувствует себя обязанной. А если не скажу, она уйдёт, так и не поняв, как сильно она для меня значит.

Я просто лежу. Слушаю, как она дышит. И в этой тишине, в этой хрупкой ночи... Я чувствую себя ближе к ней, чем когда-либо. И если это всё, что мне позволено быть рядом, молча, с закрытыми глазами, я всё равно останусь.

К концу вечера музыка стала мягче, свет в зале приглушили, и атмосфера наполнилась тихим уютом. Молодожёны медленно танцевали свой последний танец, окружённые кругом друзей и родных, затаивших дыхание в молчаливом восхищении. Свадьба, несмотря на все мелкие неурядицы, прошла идеально. Марк чувствовал, что тревога больше не возвращается, лишь лёгкая усталость и ощущение, будто всё встало на свои места.

Когда начались медленные танцы, пары одна за другой заполнили площадку. Мэри стояла в стороне, смеясь и наблюдая, как гости танцуют вальс. Вдруг перед ней возник Марк, спокойный и сосредоточенный. Он протянул руку.

— Мэри, потанцуем? — спросил он с лёгкой, но твёрдой улыбкой.

Мэри удивлённо подняла брови, но быстро взяла его за руку.

— Конечно, — ответила она, всё ещё немного ошеломлённая.

Марк протянул руку, и Мэри вложила в неё свою ладонь, как будто это был их единственный и вечный жест. В ту же секунду весь шум вокруг стал фоном, лишённым смысла. Мир сузился до круга их шагов, до прикосновения ладоней, до лёгкого шелеста платья, скользящего по полу

Он обнял её аккуратно, сдержанно, но крепко, и она легко позволила ему вести. Музыка текла сквозь их тела, превращаясь в дыхание, в движение, в тихое биение сердец, совпадающее в ритме

Её щёка скользнула по его плечу, волосы слегка коснулись его лица, и Марк почувствовал, как его охватывает странное спокойствие почти детское, почти невозможное. Она пахла как лето и печаль, как тепло и память. Его рука лежала у неё на талии, будто всегда была там, а её пальцы на его плече дрожали едва заметно как в первый раз, и как в последний одновременно

Они танцевали не так, как танцуют на свадьбах. Они танцевали, как будто пытались остаться в этом мгновении навсегда. В глазах у Мэри плыло отражение света и чего-то глубокого, хрупкого. Марк вглядывался в это отражение, как в воду, из которой не хочется выныривать.

— Ты прекрасно танцуешь, Марк, — прошептала она, глядя ему в глаза.

Он чуть усмехнулся.

— Удивлена? Когда-то пришлось научиться. Не часто использую, но момент показался подходящим.

— Скрывал от меня талант, — засмеялась она, расслабившись в его объятиях.

Мелодия унесла их в собственный круг. Внутри этого вальса исчезли все ссоры, напряжение, тревоги. Остались только шаги, тепло, и ощущение, будто всё наконец стало простым.

— Знаешь... — тихо сказал Марк, не отводя взгляда, — Как думаешь, я люблю тебя как человека... или своё ощущение рядом с тобой?

Мэри чуть сильнее сжала его руку.

— Ну ты и закрутил, — усмехнулась она. — Думаю, ты любишь ощущение. А ты сам как считаешь?

Марк задумался на секунду.

— Думаю, и то, и другое. Я люблю тебя как человека. И да, мне хорошо рядом с тобой. Но не думаю, что если ты изменишься, я перестану любить.

— Уверен? — Мэри приподняла бровь, как будто проверяла его.

— Уверен, — кивнул Марк. — Какая бы ты ни была, я буду любить каждую твою версию. Даже если ты станешь кем-то другим, я постараюсь понять, кто ты теперь, и полюбить заново.

Мэри засмеялась и, прищурившись, спросила.

— А если я стану распущенной? Буду кокетничать с каждым встречным? Или сяду тебе на шею, начну тратить твои деньги, будешь кормить меня устрицами и туфлями?

Марк чуть помрачнел, но улыбка не сошла с его лица.

— Не в твоём характере. Или я так хочу верить, — сказал он тихо.

— Ты прав... или, может, и нет, — пробормотала она, прижимаясь к нему ближе.

И они закружились в танце, в вечере, в той тонкой грани, что держит двоих на расстоянии вдоха.

После свадьбы, когда торжество стало утихать, мужчины вышли на улицу, чтобы немного покурить и обсудить вечер. Марк присоединился к Тревору и Гинкго, которые уже стояли в стороне, погружённые в разговор о музыке, когда вдруг осознал, что за весь вечер он так и не поговорил с Ханде. Это странное чувство, что время с ней прошло впустую, не давало ему покоя. Он не понимал, почему они, сидя рядом, не обменялись почти ни словом. Что-то было не так, и это тяготило его.

Марк прислонился к стене, пытаясь отогнать эти мысли, но их место тут же заняло другое беспокойство, он понял, что весь вечер ничего не ел. За столом у него не было аппетита, и теперь, когда свадьба подходила к концу, его тело напомнило о голоде.

Когда девушки вышли из зала, Мэри и Ханде выглядели довольными, болтали о чем-то между собой.

— Подвезти вас? — спросил он, надеясь отвлечься от своих мыслей.

— Конечно, было бы здорово, — улыбнулась Мэри, Ханде кивнула в знак согласия.

Они сели в машину, и, пока Марк ехал по пустынным ночным улицам, в машине царила непринуждённая тишина. Когда он высадил Ханде у её дома, она тепло попрощалась, но между ними всё ещё оставалась та недосказанность, которая беспокоила Марка.

После того как Ханде ушла, Марк взглянул на Мэри и, наконец, заговорил.

— Ты не против перекусить? Я весь вечер ничего не ел.

Мэри, мгновенно поняв его состояние, кивнула.

— Конечно, я тоже немного проголодалась. Куда поедем?

— Давай заскочим в бургерную Билла, — предложил Марк, и они направились туда.

Бургерная Билла, пусть и простая, встретила их с привычной теплотой запах жареного, хруст картофеля, слабый рок-н-ролл из старого автомата. Здесь не было ничего особенного, но именно это и делало место особенным. Марк бывал здесь много раз в одиночку, с друзьями, однажды с Мэри. Но этот вечер ощущался по-новому.

Они заказали бургеры и сели за столик у окна, тот самый, где когда-то уже сидели. На улице начинал моросить лёгкий дождь, мягко ударяясь в стекло.

Марк молчал, уставившись в капли на окне. Его беспокоило что-то внутри не буря, а скорее тугая, назойливая нить тревоги, что не давала расслабиться до конца.

— Тебя что-то тревожит? — спросила Мэри, откусывая от бургера и бросив на него короткий, внимательный взгляд. Он почувствовал, что она не просто догадывается она чувствует.

Он вздохнул, слегка сдвинув поднос в сторону.

— Знаешь... Я думал, что сегодня с Ханде всё будет иначе. Мы почти не говорили. Всё как-то мимо. Мне казалось, что между нами раньше была связь, а сегодня... пустота. Будто это я один всё себе придумал. — Он пожал плечами. — Может, я просто привык к тому, что ко мне тянутся. Когда этого нет становится тревожно.

Мэри ничего не сказала сразу. Она отложила еду и посмотрела на него чуть дольше, чем обычно.

— Знаешь... Может, она тоже ждала от тебя шага. Тепла. А ты был погружён в себя. Мы все иногда замыкаемся. — Её голос был тише обычного, почти задумчивый. — Но знаешь, что я думаю? Иногда связь не теряется, она просто уходит вглубь. И чтобы достать её, нужно немного времени. Или... может, она просто осталась в прошлом.

Марк кивнул. В этих словах была правда мягкая, но точная. И в них не было укора. Он впервые за день почувствовал, что не обязан объяснять всё, Мэри понимала его молча, чуть раньше, чем он сам.

Он посмотрел на неё. Её лицо освещалось тёплым светом из окна, волосы немного растрепались от танцев и дороги, на губах осталась невесомая улыбка. Она выглядела... живой. Настоящей. Не глянцевой, как на свадьбе, а такой, какой он всегда запоминал её в деталях немного уставшей, немного рассмешённой, и, может быть, чуть ближе, чем прежде.

Он усмехнулся.

— Знаешь, раньше я думал, что важно, когда все смотрят на тебя. А сейчас мне всё чаще хочется просто... чтобы один человек смотрел и понимал.

Мэри отвела взгляд, будто слова задели её сильнее, чем она ожидала. И в этой короткой тишине, между двумя глотками кофе и дождём за стеклом, что-то неуловимо изменилось. Не в отношениях. А в самом воздухе между ними.

— Марк... — тихо сказала она, но не закончила.

Он не спросил. Просто отпил кофе и продолжил смотреть в окно. И впервые за день почувствовал, всё идёт так, как должно.