Зависимость

Артур

Сижу в машине с раскрытой дверью, выпуская ядовитый дым из лёгких. Мужика судмедэксперта выловить оказалось гораздо проще, чем я представлял. Если он мне начнёт ссать в уши, с большей вероятностью не стерплю и пристрелю на месте. Макса с собой не стал брать, он и без моих проблем свои расхлёбывает еле-еле. Денис указал мне домашний адрес врача, где я успел перехватить его, вырубив рукоятью по голове. Привёз в лес, привязал прочно веревкой к дереву, вырваться шансов никаких нет. Включил свет фар, которые в полном доступе освещали его худощавое тело в густой темноте. Мужика не стал тревожить, пусть выспится напоследок и сам придёт в сознание, пока прокручиваю мысли в голове как шестерёнки.

Смотрю на него, не моргая и курю безостановочно сигарету за сигаретой. Вижу, как мужик пытается пошевелиться, вырваться, но тело не подается его зову, потому что с каждым рывком верёвки сильнее впиваются в кожу. Встаю с сиденья, не растягивая момента Х. Итак достаточно прождал. Сажусь на капот машины, одну ногу забрасываю наверх и упираюсь локтем в коленку. В другой руке тлеет бессчётная сигарета. Мужик охваченный страхом, запаниковал, пытаясь рассмотреть меня под ярким светом фар.

— Кто ты? — опасливо задаёт вопрос, прищурив один глаз. — Что тебе от меня нужно?

— Жить хочешь?

Мужик громко проглотил слюну, губа заметно дрожала, панический страх сочился по костям хлюпика.

— Да.

— Недавно я похоронил свою девушку, её звали Маргарита Леманн. Припоминаешь?

— Сгоревшая девушка? — уточняет он, я согласно киваю. — Да, но что не так? Что я сделал?

— С этой историей мужик всё в порядке вещей не так, и не дёргайся ты, я пока говорю с тобой, а не приступаю к кровожадной операции. Может ли быть такое, что она жива? Возможно, кто-то подделал документы или подкинул не то тело?

— Нет, нет, нет, — пугливо и быстро проговорил тот, — мы брали анализ ДНК, там всё совпало. Кроме меня никто не заходит в кабинет.

— У кого ещё есть доступ к твоей каморке?

— Только у охраны, — скомкано промямлил.

Страх быть убитым настолько овладел им, что он внятно отвечать не мог. Отчего-то я верю этому мужику. Слишком он уж простенький и порядочный.

— Я правда ничего не делал, клянусь! Пожалуйста, у меня жена и дети...

— Заткнись! — мигом перебиваю неудачную жалость и подхожу к нему, разрезая верёвки вдоль тела лезвием ножа, — если узнаю, что спиздел, первая на убыль пойдет твоя жена, потом дети, а потом ты. Понял меня?

Мужик сжался и покорно кивнул головой. Тело тряслось как у пугливого зайца, загнанного в угол свирепым волком.

— Отлично, — ладонями стукнул по плечам, подбадривая, — из леса дорогу найдешь сам, иди.

Указал рукой в нужную сторону, и мужик побежал сломя ноги, быстрее самого сильного ветра.

— Очередной, мать его, провал!

* * *

Сегодня у нас с Алисой прошла регистрация брака. Девушка верещала и пищала от радости каждую миллисекунду, в то время я ощущал себя одной неприступной каменной глыбой. Несмотря на то, что я запретил проводить какое-либо торжество, Алиса решила устроить семейный вечер, на который пригласила моих и своих близких друзей. Моя раненная душа горела пламенным огнём ненависти к новоиспеченной жене, подобно тому, как лесной пожар охватывает каждое дерево на своем пути, не оставляя ни единого шанса на спасение. А она, кажется, даже и не замечала, в каком огне сгораю я. Её безразличие мне только на руку.

Я не стал заморачиваться с фотосессией, пару раз щелкнулся с ней в ЗАГСе и отправился в клуб, забить своё никчемное душевное состояние работой до вечера. Алиса не стала возражать и уехала с фотографом бог знает куда. Спустя пару часов работы ко мне в кабинет заходит отец, одетый как всегда с иголочки. Я его поприветствовал, и он сел напротив меня.

—Выглядишь не очень-то радостным.

—А должен? — от его заявления я аж оторвался от экрана ноутбука. Радостный я бы был в браке со своей блондинкой, но никак не с Алисой. Даже если не учитывать блондинку, это брак по расчету, какая может быть радость.

—Хотя бы маску радушия натяни, а то Сильвестр заподозрит неладное.

—Да срать я хотел на него, а маска любящего мужа ждет меня перед самым вечером и то навряд ли.

—Артур, что происходит? Что с тобой? — отец поддаётся вперёд, смотря пристально на меня, словно хочет прочесть и вывернуть душу, которой больше не присуща открытость. —Мы с матерью обеспокоены твоим состоянием.

—Не стоит.

—Я потерял одного сына, для другого не допущу подобной участи.

При воспоминании о брате что-то кольнуло во мне. Наверное, нам всем его не хватает, но мы привыкли жить с этим, жить с мыслью, что он вычеркнул сам нас как будто и вовсе не существовало. Вопреки его отречению, я, насколько это возможно, приглядываю за ним. С глубоким вздохом откинулся в спинку кресла, скрещивая руки на груди. Стоит ли ему говорить о своей драме? С отцом мы друг для друга надежные и крепкие партнеры, лучшие друзья, близкие отец и сын. Возможно, он поймёт, но что это изменит.

—Я полюбил девушку отец, а её у меня забрали. Алиса словно напоминание о том, что я больше никогда не буду счастлив и не смогу полюбить.

—В смысле забрали? Ты имеешь ввиду...

Я не дал возможность договорить, резко перебив. Не могу слушать слово «убили» и «Маргарита» в одном предложении.

—Да.

Отец хмурится, осторожно бегая глазами по столу.

—Кто?

—Блексли.

—Но, зачем? — не понимает он, —это месть тебе или нашей семье?

Если было это так, я бы сберёг её с твердой вероятностью.

—Нет, даже мы тут ни при чем. Долгая история, я потом тебе расскажу, как буду готов.

Отец кивнул, вставая со стула.

—Мне жаль. Скоро ужин в ресторане, я тебя в машине подожду.

—Тебе бы тоже стоит подыскать в своём арсенале предстоящую маску для встречи со старым другом, — сказал напоследок отцу, прежде чем он скрылся.

* * *

Вечером с отцом прибыли в центр города к дорогому ресторану, где пройдет семейный вечер, если его таковым можно назвать. Алиса не скупилась в выборе заведения. Подхожу к входу, где стоят парни, отец заводит в ресторан. Молча закуриваю сигарету, вбирая в себя остатки спокойствия и самообладания.

— Она уже здесь?

Макс кивнул, не говоря слов. Мы ещё не зашли в ресторан, а обстановка уже накалена до предела. Парни понимают в каком я дерьме, поэтому без разговора поддерживают.

— Мы поймали Воронцова, — заговорил Влад, — дождётся он тебя сегодня, или мы сами с ним разберемся?

— Не могу лишить себя такой чести, даже в такой праздник, — сарказм полился рекой, который я не в силах удержать. Лично каждого поддонка собственными руками убью за Маргариту. Пусть даже они будут по локоть в крови, меня это нисколько не остановит.

Это уже будет второй из списка Юсупова за два дня. Сначала разберемся с помощника главы, далее перейдем к солдатам. Нас после первого убийства Панова начали опасаться. Блексли ужесточили личную охрану, возможно, подозревая о моих намереньях, но данный пустяк не остановит меня, наоборот, это больше подпитывает перехреначить их всех.

Докурив, всей толпой заходим в ресторан, где нас остальные гости ожидают. Алиса пытается завести дружескую беседу с мамой, но по её лицу я вижу, что это чисто формальность. Она уж точно не будет любящей снохой, да и матери особо не надо, потому что это всего лишь один спектакль.

Сильвестр и отец сидят напротив и одним только видом ненавидят друг друга. Взгляды их встречаются, и в воздухе повисает напряжение, ощущаемое всеми. Оно настолько осязаемое, что кажется, его можно взять и потрогать. Каждый из них держит в руке по стакану с алкоголем, но даже напиток не способствует расслаблению. Они уже давно привыкли к маске любезности, которую надевают при встречах, но порой тонкие ниточки ненависти все же проявляются сквозь эту внешнюю оболочку. Их молчание – громче всяких слов. Мать под столом гладит руку отца, поддерживая и успокаивая.

Алиса в нарядном свадебном платье своими щупальцами впилась в меня прочно. Хочется взять и стряхнуть с себя её руки как пыль. Анна приросла как всегда к Максу, а тот чуть девушку со стула не скинул от себя. Совсем довела пацана, пора окончательно от неё избавиться.

Беседа за столом велась непринужденно. В основном говорила Алиса со своими подружками, парни общались между собой, родители с обоих сторон пытались разговаривать на нейтральные темы. Я сидел и не втыкал ни в одну секунду псевдоторжества. Более всего раздражали бессмысленные тосты и речи, произносимые каждым гостем о счастливом браке и о единение наших душ. Больше половины присутствующих понимали, что это всего лишь цирк, представление для двух зрителей. Успокаивала мысль, что, когда я разберусь с Сильвестром, Алиса сразу же будет вычеркнута из жизни. Бумажка о заключении брака фальшивка, и не терпится помахать ей перед лицом и разорвать на мелкие части.

Сидел и выпивал постепенно алкоголь, чтобы быстро не опьяняться, потому что кровожадный монстр ждет ночного выхода из саркофага. С Сильвестром пообщался бегло по поводу бизнеса, потому что все рабочие моменты он обязательно хочет обсудить лично. Я и не против узнать, в каком поносе предстоит возиться. Мужик далёк от моральных ценностей, от играет грязно и по—чёрному. Подстава для отца прямое тому доказательство.

Не вытерпев, выхожу из ресторана, спускаюсь по деревянной террасе вниз к каменным скамьям. Усаживаюсь на одну и закуриваю сигарету. Обращаю внимание на правую руку, наблюдая за тонкой полоской золота, обвивающей мой палец. Обручальное кольцо, символ любви и вечности, казалось, было источником глубокого отвращения. Для меня оно значило одно – клеймо разочарований и несбыточных надежд. Не думая, снимаю его с пальца и швыряю в мусорку. Мне кольцо ни к чему. Оно точно душит, сдавливая концы удавкой. Макс подходит ко мне и садится рядом, закуривая сигарету.

— Не свадьба, а похороны, — говорит, выдыхая дым из носа.

— Так и есть. Похороны моей жизни.

— Рано ты на себе крест ставишь.

— Рано я осознал, что полюбил её, теперь поздно, — признаюсь, делая затяжку дыма.

— Денис нашёл зацепку, когда вчера разговаривал с Савиным по телефону. Я уезжаю за ней.

— Помощь нужна?

— Справлюсь, — сказал, стряхивая пепел и выбрасывая в мусорку сигарету, — а ты лучше разберись со своим дерьмом, свалившимся на голову.

— Держи в курсе.

Макс кивнул и поехал из ресторана. Надеюсь, что он сможет исправить ситуацию и вовремя подоспеть. Может хоть он будет счастлив из этих двух историй.

Мой покой прервала подошедшей пьяной походкой Алисой.

— Муж, — обратилась ко мне, когда я чуть кровь из ушей не пустил, звучит противно.

— Что? – небрежно спрашиваю, смотря на неё безразличным взглядом.

— Почему ты ушёл? Вечер ведь в самом разгаре, — Алиса присела на колени, и склонила голову на мое плечо.

— Подышать захотелось, — равнодушно отвечаю. Алиса тянет свои губы к моим, я подставляю щеку.

— Ты чего? – недоумевает она.

— Мне надо уехать, — я встаю, перенося её задницу на скамью.

— Стой! – Алиса берёт меня за запястье в попытке остановить, — ты куда?

— У меня дела образовались, надо решить.

— Сейчас?!

Не желая случать тысячу бесполезных вопросов, вырываю руку и ухожу, на прощанье выбрасывая слова.

— Увидимся ночью.

* * *

Нахожусь в заброшенном подвале, опираясь на холодные каменные стены. Вонючий сырой воздух заполняет легкие. Смотрю на Воронцова, который сидит связанным на единственном стуле в центре комнаты. Свет лампы висит над головой, заливая ярким светом его лицо, полное страха и растерянности. Сделал шаг вперёд, и моя тень легла на его физиономию, как мрачный занавес. Рядом со стулом стоит небольшой жестяной столик, на котором разбросаны всякого рода пыток орудия. Не знаю зачем, но начинаю говорить ему.

— Ты даже не помнишь её, да? – склонился, чтобы наши лица находились друг напротив друг. Задаю вопрос хриплым голосом, который больше похож на рычание, — даже не знаешь, да? Она была очередным заданием, которое вы успешно выполнили.

Воронцов не может издать звука, потому что его рот заклеен скотчем. Да и мне не нужно слышать его голос, чтобы предварительно не убить.

— Она была единственным лучом света, который смог вернуть во мне другую сторону, способную полюбить, — снимаю пиджак и кидаю вдоль стены. Закатываю рукава рубашки, чтобы не помешали процессу.

— Она была такой колючей, страстной, но самое главное – желанной, — подхожу к столику и выбираю самый острый нож из всех представленных. Провожу кончиком лезвия по штанам Воронцова, смотря на то, как мастерски режет нож, то, что надо.

— Несмотря на сложность характера, я полюбил её всю без остатка, — достаю спирт и выливаю жидкость на нож, смахивая оставшиеся капли с лезвия пальцами.

— Она была бы сейчас рядом со мной, если бы не вы ублюдки! – подхожу к Воронцову, разрезаю рукав рубашки. Отбрасываю ткань и вырезаю с его кожи их конченное клеймо, долбанную татуировку, принадлежность к убогой банде, которую я истреблю под корень.

Под громкие вопли Воронцова режу ножом плоть до кости.

— Я вас всех уничтожу! – отчаянно кричу, вырывая кусок из кожи.

Истерически смеюсь и подхожу к навесному шкафчику. Открываю и вешаю на гвоздь вторую шкуру человека. С Панова ночью вырезал из морга татуировку, пока никто не заметил.

— Смотри, какой прекрасный трофей вырисовывается.

Воронцов не в силах сфокусировать взгляд, он отчаянно громко дышит через нос, а на теле выступает пот. Я подхожу к столику и бросаю нож на поверхность, звук металла отзывается эхом среди пустынных стен.

— Я каждого уничтожу так же, как вы это сделали с ней.

Достаю из нижней поверхности стола канистру, обливаю Воронцова бензином. Он пытается сопротивляться, но веревки крепко связаны. Он отталкивается ногами и падает спинкой стула на пол. Это меня не останавливает. Вылив всю жидкость на ублюдка, отхожу к столику за зажигалкой. Чиркаю и крошечный огонь мгновенно вспыхивает перед глазами. Смотрю на жалкие попытки Воронцова сдвинутся с места, как будто ему это чем—то поможет. Поджигаю край рубашки и пламя в короткий срок охватывает его тело.

Выхожу из подвала, закуривая сигарету. Месть, к которой я так стремлюсь, приносит кратковременное облегчение, но оно не вернёт мне Маргариту. Начало положено, остановит меня только смерть.