Сказ о том, как солдат брата искал

Это был безмолвный ритуал. Лу Бисин впервые видел похороны космических бродяг.

Ни могил, ни эпитафий, ни тел... а значит, и прощания с усопшими.

Белые свечи высотой с большой палец выстроили в ряд. Та, на которой было имя, считалась заместителем ушедшего. Пышка зажгла их одну за другой, и теперь люди стояли молча напротив свечей, а те тихо горели. Когда огонь догорал, прощание считалось свершившимся. Совместный путь завершался, и мимолетная связь обрывалась.

Жители этой базы - люди без прошлого, без имени, без значимых свершений. Они боролись за свою жизнь десятилетиями, словно песчинки в Мёртвой пустыне: возникли от столкновения, чтобы без следа исчезнуть в новом столкновении. Пришли из тьмы времени и ушли без следа.

Девятый отряд сменил караул. Транспортные мехи сновали туда-сюда, извергая мутные волны жары. Энергетическая башня склонилась к западу, и неравномерно прогретый воздух базы начал медленное движение, создавая вечерний ветер. Он гасил свечи одну за другой, а бумажки с именами взмывали вверх, чтобы бесследно затеряться в узких переулках.

Затем начался ужин.

Сменившиеся с дежурства бойцы Девятого отряда, как и их общительный капитан, быстро освоились. Они смешались с толпой, привлечённые запахом еды.

Пышка налила Лу Бисину кружку самодельного плохо отфильтрованного солодового пива, но вполне сносного на вкус. Он взболтал напиток, подошёл к Субботе и положил руку ему на плечо.

Субботу последнее время Линь Цзинхэн гонял в дальних патрулях, так что тому уже было всё равно — жить или умереть. Его пухлое детское лицо похудело, и черты, застрявшие на двадцать лет в подростковой стадии, наконец проступили, придав ему соответствующий возрасту вид.

«Принц Кэли... вот так просто сдох, - Суббота потыкал ногой в землю, будто проверяя, действительно ли он стоит на твердой поверхности, а не в мехе. – Всё как во сне... И что теперь? Пираты пришлют кого-то ещё?»

«Трудно сказать, - ответил Лу Бисин. - Зависит от планов Антиутопистов в Восьмой Галактике. Или насколько важной фигурой для них был Арес Фэн».

«Ну да, - Суббота чокнулся с ним кружкой, - кроме этого ебанутого Арес Фэна, который готов навредить всем и даже себе, сюда бы никто не сунулся. Пираты же знают, что тут ничего нет».

Лу Бисин ненадолго задумался, затем спросил: «Координаты базы теперь небезопасны. Тут живут старики и калеки... Какие у вас планы?»

Услышав это, плечи Субботы бессильно опустились, его лопатки выпирали, образуя дугу. «Учитель Лу, - вздохнул он, - в твоей школе, наверняка, был дикий процент отчислений, да»?

Процент отчислений в школе учителя Лу и правда был пугающим, но он категорически не считал, что это его проблема.

«Ты требуешь слишком многого, спрашивая сейчас о моих планах... – пробормотал Суббота, уставившись в землю, взгляд его стал мрачным. - Сейчас я просто хочу валяться, вытащив мозги и отложив их в сторонку, и ни о чем не думать. Я потратил все силы, побывав на волосок от смерти».

Лу Бисин, понимая намёк, тут же перестал спрашивать. Они сидели рядом друг с другом в отрешённости, будто и правда вытащили мозги и положили на колени. Опустошив черепушки, они провожали взглядом, как энергетическая башня скрывается за горизонтом.

Люди опустошили несколько ящиков солодового пива, принесённых Пышкой. Горечь постепенно растворялась, уступая место шуму. Кто-то бормотал сам с собой, кто-то сбивался в группы по три-пять человек и громко ругались на всю улицу. Конкретно кого ругали — неизвестно, но выражения использовались самые что ни на есть похабные, складываясь в ритмичный, почти певучий хор.

«Только что сестра Фуко сказала, что мы по-прежнему будем называться "Отрядом Самообороны Восьмой Галактики", так что даже переименовывать административное здание не придётся, - вдруг ни с того ни с сего заговорил Суббота, его язык уже слегка заплетался от выпитого. - Я вспомнил, что когда создавал Отряд, в то время мне казалось, что я сам выбираю свою судьбу, был полон вдохновляющих речей и высоких идей... которые ты мне впарил. А теперь понимаю, что меня просто дурачили. Это судьба толкала меня, пока я не оказался здесь, сам не понимая как. Сижу сейчас здесь, а у меня будто провал память - не могу вспомнить, как сел в мех, как взял в руки оружие... Мне даже показалось, что рядом сидит Фанцзя...»

Имя "Фанцзя" вырвалось у него сдавленно, голос дрогнул. Лу Бисин, с опозданием осознав, о ком речь, взглянул на него.

«Я ошибся... - лицо Субботы перекосилось. Он помотал головой, пытаясь стряхнуть это оцепенение, но не вышло и он сдался. Сжимая в зубах недоеденный шашлык, Суббота внезапно издал звук, похожий на звериный стон. Из носа неожиданно хлынула кровь; он рассеянно вытер лицо рукой и размазал её по лицу.

Никто не услышал его всхлипа. Все дали волю своим чувствам, словно сегодняшний день мог стать последним.

Лу Бисин тихо поднялся и, обходя толпу, направился в центральное управление мехами.

Линь Цзинхэн не уходил оттуда. Должно быть, раздражённый шумом, он опустил звуконепроницаемые экраны на окнах и дверях, и теперь в полной темноте анализировал бой на панорамном экране, словно шахматист, разбирающий партию, с электронным стилусом в руке.

С прошлого дня и до текущего момента, почти сорок часов, Линь Цзинхэн не сомкнул глаз. Предельная концентрация, перегрузка психики очень истощили его. Когда двери лифта открылись, Лу Бисин увидел, как стилус выпал из его пальцев.

Линь Цзинхэн вздрогнул, раздражённо цокнул языком. В отсутствие посторонних ему лень было наклоняться. Вытянув ногу, он подцепил катящийся стилус носком ботинка и ловко подбросил его в воздух — прямо в уже подставленную ладонь.

Лу Бисин воскликнул: «Хороший бросок, три очка!»

От этого крика у Линь Цзинхэна словно внезапно выросло двести лишних костей — он мгновенно вышел из полу расслабленного состояния, оправил полы одежды и чинно уселся с такой безупречной осанкой, что хоть сейчас на пропагандистский плакат. Лу Бисину показалось, будто он, находясь в двадцати метрах, нечаянно наступил на хвост адмиралу Линю, и он тут же замедлил шаги, осторожно ступая по стыкам настила пола. Подойдя, он положил перед Линь Цзинхэном горячий шашлык — судя по оставшейся обёртке, тот только что съел тюбик питательной пасты.

Лу Бисин сказал: «Я тоже раньше питался пастой. Но теперь внезапно осознал, что её можно включить в топ-10 бесчеловечных изобретений».

Питательная паста обычно размером с ладонь, чуть плотнее желе, быстро тает во рту. Взрослый человек может проглотить её, как стакан воды, и не почувствовать насыщения. Однако она мгновенно доставляет питательные вещества с высокой эффективностью по всему организму. Кроме того, она содержит особый компонент, воздействующий на мозг и временно подавляющий пищевой интерес — не насыщая, паста устраняет тягу к еде.

Этот продукт радикально сокращает время на переваривание: уже через пять минут после приёма можно участвовать в десятикилометровом забеге с нагрузкой без риска повреждения пищеварительной системы, заодно подавляя желание перекусить. По-настоящему бесчеловечный подход к здоровью.

Здоровый Линь Цзинхэн скользнул взглядом по разложенным перед ним кускам жирного мяса без малейшего интереса и махнул рукой Лу Бисину, чтобы тот унёс.

«Я слышал, в столовой Серебряной Крепости каждый день выдавали только питательную пасту».

«А что не так с питательной пастой? - Линь Цзинхэн равнодушно перевёл взгляд на свои записи. - Её производство обходилось очень дорого для Серебряной Крепости, не дешевле, чем нанять команду пятизвёздочных поваров. Питательные показатели подбирались индивидуально под физические данные каждого солдата. Да и время экономило».

Лу Бисин удивлённо спросил: «Умеренная трата времени повышает качество жизни. К чему такая экономия?»

Линь Цзинхэн бросил на него взгляд: «Чтобы не думать желудком от переедания».

Лу Бисин уже привык к его манере общения. Получив колкость, он не принял её близко к сердцу, взял ароматный шашлык и начал есть грибы, нанизанные между мясом: «В детстве я жил на планете Кэли. Рядом был склад с грузами старого Лу — огромное помещение. Говорят, его изначально планировали под сад, но старик Лу отказался, выделил участок и построил фермерский корпус. Там на разных уровнях выращивали овощи. Ты когда-нибудь видел такие фермы?»

Садово-парковый комплекс Вото считался самым красивым в мире, где каждое растение было произведением искусства, там не выращивали овощи и фрукты. Выросший в Вото молодой господин Линь презрительно фыркнул, услышав об увлечении Одноглазого Ястреба и подумал: «Похоже этот старый персидский кот помесь с дворовым».

«Возле каждого растения стоял датчик с цветной шкалой. Когда шкала становилась красной — загоралась лампочка, означающая, что растения достигло идеального вкуса. Просканировав терминалом, можно было увидеть местоположение красных огоньков. Заходить туда всё равно, что играть в охотника за сокровищами. Сорвёшь - и робот сразу приготовит... А больше всего мне нравилась грильня в грибном павильоне».

Линь Цзинхэн не отвечал и не отрывал взгляда от записей, будто лишь фоном воспринимал его речь. Однако, несмотря на болтовню, его лицо было непривычно спокойным, без тени раздражения.

Лу Бисин продолжил: «Когда война закончится, я снова построю академию, оставлю место под крытый фермерский комплекс и сделаю его похожим на лабиринт».

Линь Цзинхэн обвёл кружком слово «вооружения» в своих записях, мысленно прокомментировав высокие стремления Лу Бисина: «Ну и ребячливые у тебя мечты».

«Но тогда у меня было слабое здоровье, и диета накладывала ограничения. Старик Лу не пускал меня туда. Я так надоел ему просьбами, что в конце концов он пообещал водить меня жарить грибы, когда идёт снег. На Кэли, в отличие от Пекина-β, нет долгой зимы. Особенно в нашем районе, где всего два сезона: засуха и дожди. В засушливый период осадков почти нет, а в сезон дождей слишком тепло. Снег — редкое явление. За двадцать лет выпал всего три раза. Каждый раз для меня это был огромный сюрприз.... А в Вото бывает снег?»

Линь Цзинхэн: «...Да».

Снег в Вото приводили вручную. В академии Улань летом раз в неделю устраивали дождь, в зимнее время каждые двадцать дней организовывали снегопад. Снежные дни означали полдня выходных и кучу домашних заданий. В воспоминаниях Линь Цзинхэна они всегда ассоциировались с навевающей сон библиотекой.

Он на мгновение задумался над словами Лу Бисина, и его сердце сжалось. Одноглазый Ястреб не был образцово-показательным родителем, скорее уж из тех, кто по пьяни готов наобещать всё, что угодно. Если уж он установил такие строгие ограничения... что же пережил Лу Бисин в детстве?

«Ах да, - вдруг вспомнил Лу Бисин, - я знаю про вашу академию Улань. Всё по расписанию, с точностью до секунды, скукотища... О, а мясо действительно нежное».

Он откусил мясной шарик, и мясной сок чуть не брызнул. Лу Бисин даже прослезился от ожога, а насыщенный аромат заполнил командный центр. Даже на объёмном экране мёртвый отряд принца Кэли будто замедлился от этого аромата. У Линь Цзинхэна дёрнулся глаз, продолжать делать заметки стало невозможно: «Слабое здоровье?»

«В детстве, в детстве! - Лу Бисин, шипя от ожога, заверил его с таким жаром, словно продавал поддельные и низкокачественные товары. - Сейчас я совершенно здоров - рано ложусь, рано встаю, регулярно тренируюсь. Могу без проблем жить в невесомости около года. Тебе не о чем беспокоиться».

Линь Цзинхэн уже собирался кивнуть, но вдруг осознал странность его слов: «О чём я должен беспокоиться?»

Лу Бисин, держа во рту половинку мясного шарика, нарочитой невинностью сказал: «Да ни о чём».

У Линь Цзинхэна на виске вздулась вена. Лу Бисин поспешно добавил: «Ты сам спросил! Эй, почему у тебя снова недовольное лицо? Я не уйду... Я только пришёл, а ты уже "выметайся"? Командир, почему тебя так легко разозлить? Держи шашлычок».

Линь Цзинхэн: «...»

«Именно со мной, - весело продолжил Лу Бисин. - Я заметил, что с другими у тебя нет этого симптома. Чем я заслужил такую исключительность?»

Линь Цзинхэн всё ещё был потрясён историей про "грибы только в снегопад", и резкие слова застревали в горле, а на бесстыжую реплику Лу Бисина он и вовсе не нашёлся что ответить. Он раздражённо схватил мясной шарик, закрывая себе рот, прикидываясь глухим и немым.

Линь Цзинхэн был полной противоположностью Одноглазого Ястреба. Он был строгим, невозмутимым и надёжным. Годы командования Серебряной Крепости окутали его тяжёлой аурой авторитета - среди всех, кого знал Лу Бисин, он излучал наиболее зрелое присутствие. В особенности же эта едва уловимая снисходительность пробуждала в Лу Бисине давно подавленные детские шалости - чем равнодушнее относился к нему Линь Цзинхэн, тем настойчивее он приставал и дразнил его.

В результате Линь Цзинхэн объелся на ночь и едва мог держать глаза открытыми. Не видя иного выхода, он тайком отправил Одноглазому Ястребу прямую трансляцию происходящего, вызвав этого бешеного старого персидского кота на подмогу, и получил короткий покой. На следующее утро - ещё до рассвета - он сбежал вместе с Серебряной Девяткой, оставив Туран присматривать за базой, сам же отправился выслеживать остатки стражи принца Кэли.

Как говорится, и "у умного на тысячу планов есть один промах" - у Линь Цзинхэна, видимо, затуманило разум, раз он оставил самого любопытного сплетника Десятого отряда на попечение Лу Бисину.

Туран быстро выяснила все подробности приятельских отношений между своим капитаном и директором академии Лу, пережила культурный шок и потратила два дня, чтобы переварить информацию. Не упуская случая поразвлечься за чужой счёт, она тут же помчалась к Лу Бисину и с уверенностью заявила: «Если этот зажатый тип до сих пор не прибил тебя, значит, тайно жаждет тебя — другого объяснения нет. Думаю, он слишком долго был ненормальным и теперь сам не понимает, чего хочет. Моя основная специализация - война, побочная - перепихон с мужиками. Так что давай, научу тебя кое-каким трюкам».