Сказ о том, как солдат брата искал

До прибытия потока высокоэнергетических частиц на базу оставалось полчаса.

После пережитых треволнений многие люди утомились. Лу Бисин лично обучал их в космосе в относительно спокойной обстановке как настроить автоматическую навигацию и позиционирование меха. Обучение на месте было по сути ещё одним цирковым представлением, но, к счастью, не таким пугающим, как взлёт.

После короткого обсуждения молодёжь осталась бодрствовать и охранять щит, давая старикам отдохнуть. В ментальной сети стало на порядок тише.

Лу Бисин, посмотрев на часы, вздохнул и подключился к центру связи на базе, используя удалённый доступ меха.

До их прибытия внутренняя сеть на базе, на которой периодически отключали подачу электроэнергии, была нестабильной и покрывала расстояние в два навигационных дня. Будучи увлечённым человеком, Лу Бисин одновременно с ремонтом киноэкрана для старушек конечно же не забыл и про сеть.

После ремонта сигнал внутренней сети базы стал намного стабильнее, а зона действия увеличилась. Мех, внесённый в регистр центра связи, мог принять нечёткий сигнал на расстоянии шести навигационных дней. Сигнал внутренней сети на расстоянии четырёх-пяти навигационных дней был стабилен.

Со времени получения «Принято» от Линя, он должен был уже вернуться в зону покрытия сети. Прошёл день. Даже если его мех двигался медленно, он все равно должен был войти уже в зону пеленгования.

Можно определить местонахождение...

Лу Бисин уставился на свои бесконтрольно тянувшиеся руки к системе определения местоположения и подумал: «Есть ли в этом смысл?»

Никакого. Устройство позиционирования охватывало расстояние в пять навигационных дней, на крошечном экране с картой отобразилось бы маленькое чёрное пятно каким бы грандиозным не был мех, какой бы великий человек не сидел внутри него.

При условии, что мех постоянно курсировал по туннелю, и пилот не выполнял очень энергоёмких операций, таких как резкое ускорение или прыжок, тогда маленькое чёрное пятно могло ещё долгое время не сдвинуться с места.

Даже если бы ему нечем было заняться в данный момент, он бы мог полюбоваться видом освещённой огнями базой. Зачем он уставился на неподвижную точку?

Лу Бисин не понимал сам себя, но, как ни странно, все же делал это.

«Эй, - как раз, когда он, словно сталкер, занимался этим бессмысленным делом, на его персональный терминал поступил входящий вызов. Лу Бисин принял его, и на его руке появилась проекция Субботы, который спросил, - Учитель Лу, Мята ведь сирота?»

Несложно догадаться. Ни один родитель не назвал бы дочь "Мятой".

Лу Бисин даже не взглянул на него, уставившись на экран устройства позиционирования: «Не твоё дело».

«Посмотри на себя, - Суббота закинул ноги на стол, - говоришь, как твой отец».

«В соответствии с законом Альянса "О защите несовершеннолетних" учителя учебного заведения или сотрудник местной администрации выступают в качестве временных опекунов несовершеннолетних, оставшихся без законного представителя, до достижения ими двадцати лет. Сейчас я её временный опекун: решающее слово за мной. Что до старшего Лу, - Лу Бисин отмахнулся, - прояви уважение».

Суббота: «...Старший брат Лу, в стародавние времена в семнадцать лет уже могли иметь детей!»

Лу Бисин, улыбнувшись, ответил: «Да, но знаешь ли ты почему? В те годы можно было не дожить до тридцати шести лет».

Суббота: «...»

«Люди слишком охочи до ощущения молодости и силы. Генная революция Старого календаря растянула молодость до двухсот лет. По сравнению с ними двадцать лет пролетят в мгновения ока, – упрекнул Лу Бисин. – Они ценны, как цветок, цветущий всего пять минут, как пригоршня вытекающего песка. Одна секунда сожалений все равно что целая жизнь. Их стоит защитить. Подожди ещё три года».

Суббота запрокинул голову. Для человека, который только научился запускать мех, он вёл себя весьма сдержано. Обычно требовалось время для адаптации при первом управлении двумя мехами посредством ментальной сети, и сейчас, решив, что достаточно привык, Суббота вернул свою манеру бандита.

На экране устройства позиционирования вёлся поиск меха Пекин по бескрайней вселенной. Два человека ненадолго замолчали.

Суббота неожиданно сказал: «Моей бывшей девушке было шесть лет».

Лу Бисин чуть слюной не подавился: «...Может тебе к врачу обратиться?»

«Тц, ты о чём подумал? Мне тогда было восемь лет, - Суббота закатил глаза. – Наши отцы были деловыми партнёрами, и мы вдвоём часто играли вместе. В то время мы росли в большой группе детей. Она нравилась всем: парни и несколько девчонок ежедневно дрались, чтобы определить, кто будет её мужем. Она тайно призналась мне, что я нравлюсь ей больше всех, но другим было бы затруднительно это объяснить. Чтобы стать её парнем, мне пришлось бы победить их всех».

Дерись, если не согласен. Оказывается, такой стиль ведения дел все ещё существует.

Лу Бисин покачал головой, но внезапно вспомнил: «Погоди, ты же говорил, что тебя усыновили? Откуда взялась большая группа?»

«Да, - взор Субботы устремился сквозь космос. – Я же сказал, что моей бывшей девушке было шесть лет – она не прожила дольше».

Лу Бисин растерялся.

«В то время наши отцы вели себя несколько странно, говорили, что заключили крупную сделку...Я был слишком мал и не понимал, что это значит. Помню, в тот год они заработали много денег, и были очень рады этому. Во время празднования Нового года отец перебрал с алкоголем, и я слышал, как они с дядей обсуждали, что собирались бросить это рискованное дело, после того как разбогатеют. – Суббота продолжил тише, - Той же ночью какая-то шайка вломилась в наш дом и убила всех. Моя мама запихала нас с ней в две соединённые между собой экокапсулы, записала сообщение, установила маршрут и передала нас Клопу, выбросив за пределы атмосферы. Мы были напуганы и похожи на двух букашек в бутылке. А потом ракета тех людей задела нас, повредив её экокапсулу».

Лу Бисин, не ожидая такого, посмотрел на Субботу.

Редко на кукольном лице Субботы можно было увидеть печальную холодность. Словно отсутствие солнечного света проявило его истинное лицо.

«Знаете, учитель Лу, - продолжил Суббота, - ладно, если бы экокапсула просто взорвалась, её смерть была бы просто мгновенной, но капсула была повреждена. Я ещё не погрузился в гипобиоз и видел сквозь маленькое окошко, как она плакала от страха и беспомощности. Питательный раствор понемногу вытекал, давление медленно падало: словно повреждённая экокапсула - это живое животное - самка, которой вспороли живот, смотревшая, как задыхается её вывалившийся детёныш, и ничем не могла ему помочь...»

«Знаете, о чём я в итоге сожалею? О том, что испугался драться за неё с другими детьми, потому что рос медленнее остальных. Они все были выше и сильнее меня, и я попросил её подождать несколько лет, пока я немного не подрасту...»

«Первое, что я усвоил в этой жизни, учитель Лу, - некоторые вещи не могут ждать».

Этими словами он резюмировал своё мрачное прошлое и, было похоже, предвещал несчастье. Как только он замолчал, на экране устройства позиционирования Лу Бисина выскочило диалоговое окно.

Объект не найден.

Лу Бисин все ещё был под впечатлением от слов Субботы, его сердце сжалось.

Повторный поиск также не дал результата.

Значит... либо устройство связи меха Пекин повреждено, либо мех зачем-то изменил маршрут и покинул зону покрытия внутренней сети!

Как раз в это время дошла первая волна потока заряжённых частиц и налетела на щит, уставленный тремястами мехами. Столкнувшись со щитами, энергия заряженных частиц упала. Небольшое количество заряженных частиц, проникнувший через щит, вызвали слабое возмущение магнитного поля базы, и в атмосфере возникли полосы, похожие на северное сияние, словно небожитель в небе расправил рукава халата. Настолько красиво, что казалось, что эта сцена со спецэффектами из фильмов фэнтези.

Все проснулись. А затем ещё более плотный поток энергетических частиц хлынул как из ведра на щиты мехов, тонких словно крылья цикады, но прочных словно стальные стены. В этот момент каждый пилот мехов за пределами атмосферы чувствовал себя героем: я защищаю базу, я защищаю свой дом.

Кто-то начал петь в ментальной сети старую кочевую песню, настолько старую, что у всех она была на слуху. Постепенно присоединились другие голоса. Слова песни и мелодии слились в гул, словно они произносили неизвестную спонтанную клятву.

Руки Лу Бисина, благодаря которым все это стало возможным, слегка дрожали.

После трёх неудавшихся попыток определить местонахождение меха Пекин, он не выдержал и попытался связаться по персональному терминалу Линя – но внутренняя сеть выдала ошибку: «Пользователь не найден».

Линь Цзинхэн на мгновение закрыл глаза в своей временной комнате.

Это было довольно неожиданно. Он считал, что как только его схватят, его будут пытать, но эти космические пираты оказались ещё более безумными, чем он полагал - - они использовали радужный вирус в качестве пробуждающего средства.

Инкубационный период радужного вируса составлял двадцать четыре часа, и только потом проявлялся. Однако он заранее ввёл себе блокирующие антитела, поэтому радужный вирус и антитела столкнуться раньше. В силу специфичности этого вируса часа через три, самое большее, у него начнётся сильный жар, пока антитела не уничтожат вирус.

Если не брать во внимание возможное раскрытие, то как ему убедительно выболтать тот составленный "нелегальный маршрут", чтобы заманить их туда, если они не пытают его?

Кто-то легонько постучал в его дверь.

Открыв глаза, Линь Цзинхэн увидел очаровательного юношу, вошедшего в комнату, походка его была несколько странной. Держа в руках чистое постельное белье, он поставил перед Линем коробочку с маленькой бутылочкой лекарства и осторожно улыбнулся.

Линь Цзинхэн краем глаза заметил, что это было болеутоляющее.

Юноша, вероятно будучи немым, молча указал сначала на свой висок, а потом на болеутоляющее, пытаясь объяснить ему, что нервная перегрузка может привести к головной боли, и чтобы он принял лекарство.

Линь Цзинхэн, соответствуя своему нынешнему положению, жестом поблагодарил его.

Юноша смотрел на него. Он принёс вещи, но не ушёл. В его широко открытых миндальных глазах читался страх. Линь Цзинхэн растерянно посмотрел на него, и парень одними губами произнёс: «Беги».

Линь Цзинхэн: «...»

Подросток бросил многозначительный взгляд на бутылочку с лекарством и ушёл.

Линь Цзинхэн просветил бутылочку и, открутив крышку, обнаружил на донышке бутылочки микроэкран размером с пуговицу. Одна сторона экрана вела запись, а если аккуратно перевернуть её, можно было посмотреть видеозапись.

Линь Цзинхэн, помедлив, достал инструкцию к болеутоляющему и, делая вид, что читает её, включил микроэкран.

Изображение было таким крошечным, что кажется, будто подглядываешь через щель в стене - сначала изображение показало длинный и тёмный коридор, потом показался слабый свет, шедший из трюма. В трюме находилось множество питательных капсул со всевозможными странными существами: женщина-змея, русалка, женщина, все тело которой было покрыто звериной шерстью, спящий на своём свившемся огромном хвосте подросток...

Камера повернулась к операционному столу, огороженному стерильным стеклом. Юань Ижэнь смотрел на операционный стол, держа в руках мальчика, половина тела которого состояла из металлических протезов. Человек на операционном столе с широко открытыми глазами таращился в объектив. Как у скота на убой, его гноящиеся руки и ноги были уже отрезаны, и медицинское оборудование тихо приращивало звериную лапу на место его отрезанной руки.

Линь Цзинхэн презрительно подумал: «Что за безвкусица?»

Но будучи полным презрения, он не забыл "перепугаться" и уронить бутылочку с болеутоляющим на пол – не важно глупый ли это поступок того мальчика или все же специально подстроено, прямо как если бы он захотел спать, и ему тотчас же дали подушку.

Юань Ижэнь по ментальной сети абсолютно все видел. Он ненадолго задумался, подперев подбородок рукой, а потом подозвал своего подчинённого: «Моя маленькая птичка снова ослушалась, проучи его немного. Измени первоначальный маршрут, посмотрим, в какой канаве прячется эта лживая наглая тварь Клоп... Поиграем».

Линь Цзинхэн – ныне дороживший дружбой немного хитрый Морской Змей – метался по комнате, как загнанный зверь, минут десять, обыскивая все вокруг и не находя подходящих инструментов, и тогда он выдрал металлический набалдашник кровати и, засунув его под одежду, тихонько вышел.

Тяжёлый мех был настолько велик, что мог вместить тысячи людей, и чтобы обойти его, потребовалось бы много времени. И хотя пилот по ментальной сети мог охватить любой уголок, Морской Змей чувствовал, что им нет дела до такого ничтожества. Он сделал глубокий вдох, увидев неподалёку патрулирующего пирата, направляющегося в туалет, и незаметно последовал за ним. Из туалета донёсся приглушенный звук, и вскоре оттуда, осмотревшись, вышел патрульный с низко надвинутым козырьком, висевшие на нем штаны, доходили ему до щиколоток.

Морской Змей интуитивно догадывался, что одежду в стиле хип-хоп пираты вряд ли оценят, поэтому старательно избегал их. Неожиданно до него донёсся звук торопливых шагов, и Морской Змей сразу же остановился. Через мгновение из-за угла выскочил человек – тот самый юноша, что принёс ему лекарства.

Глаза парня покраснели, а на лице читался страх. За ним гнались два здоровых пирата. Они почти схватили его, но ноги парня внезапно оторвались от пола, и его лёгкое, словно лист бумаги, тело опрокинулось через перила.

Только тогда Морской Змей заметил причину странной походки парня – его грудная клетка была необычной формы и выступала, как у птиц, раскинутые руки намного длиннее человеческих. Порванные от натяжения рукава рубашки обнажали плоские руки, похожие на крылья, свисавшие с рук лохмотья, похожие на перья, позволяли ему парить в воздухе.

В этот момент над его головой нависла большая сеть и окутала парня, похожего на птицу. Сеть была электрической, и при соприкосновении с юношей вспыхнула искрами. Он забился от боли, но, открыв рот, закричал как птица.

Линь Цзинхэн подумал про себя: «Это притворное страдание так похоже на правду».

На мгновение он замешкался – ведь логично, Морской Змей, порвав с Клопом, но всё же не согласившись выдать координаты нелегального маршрута, не мог равнодушно пройти мимо.

Один из пиратов поставил тяжело дышащего юношу-птицу на пол, несколько раз грубо пнул его и, схватив за волосы, потащил. Второй пират взял электрическую сетку и отстал от своего напарника, собираясь повесить её на место.

И тут сбоку появилась тень человека и похлопала его по плечу. Пират, который уже собирался повесить сетку, оглянулся и, увидев форму патрульного, пробормотал: «Знаю, сейчас уберу».

В следующий момент он будто что-то почувствовал, но прежде, чем он обернулся посмотреть, его шею сдавили, затем последовала резкая боль, и он потерял сознание.

Линь Цзинхэн натренированный на убийства и подстрекательства, спокойно подхватив упавшего пирата, отобрал у него лазерный пистолет и висевшую верху электрическую сетку. Из-за повреждения мышц в его руках ощущалась слабость, иначе, пожалуй, он этому несчастному открутил бы голову.

Волосы на теле пирата, тащившего юношу-птицу, неожиданно встали дыбом, и, как только он обернулся, на него набросили электрическую сетку. Задыхавшегося от крика пирата било током, отчего он походил на танцора брейк-данса, не попадавшего в ритм.

Линь Цзинхэн легко проскользнул мимо него, тонкой струёй лазерного пистолета отрезая схваченные волосы юноши, и, подхватив его, побежал вперёд.

Парень был слишком лёгкий для человека, и хоть Линь Цзинхэн временно превратился в жердь, он без труда подхватил парня одной рукой. Не считая головы, все кости, казалось, были заменены птичьими.

Но... как?

Разве скрещенные существа могут покидать питательную капсулу?

Линь Цзинхэн вспомнил про странное несоответствие генов с костным возрастом Лу Бисина, и сильно сжал руку, державшую мальчика-птицу.

По тяжёлому меху зазвучал сигнал тревоги. Линь Цзинхэн - Морской Змей сильно встряхнул юношу-птицу: «Здесь есть запасные мехи? Где находится пусковая платформа?»

Тяжёлые мехи иногда использовались в качестве "базы" для военных отрядов, были оборудованы пусковой платформой и имели запасные мехи, количество которых зависело от транспортной мощности базы.

Юноша-птица с трудом высвободился из его рук и, справившись с приступом кашля, поднял руку и указал направление.

Юань Ижэнь рассмеялся: «Не ожидал, что малыш так много знает и будет помогать ему. Не бросай все силы на их поимку, отпусти, пусть побегают... Но не нужно отпускать их легко, иначе это будет слишком подозрительно. Пусть помучаются, но смотри, не повреди их лица».

Два великих актёра, не зная сценария друг друга, негласно разыграли реалистичную пьесу поединка жизни и смерти.