Сказ о том, как солдат брата искал

Когда пропало изображение в камере видеонаблюдения, в мехе Пекин разнесся предупреждающий сигнал о попадании в гравитационное поле, отчего сердце Линь Цзинхэна забилось быстрее. Он тут же понял, что это не камера вырубилась от бесчинствующих горилл, а он отшел слишком далеко от базы, и слабый внутренний сигнал вконец стал неустойчивым.

«Мы находимся под влиянием гравитационного поля и быстро приближаемся к планете, известной как Соддо, - сказал Чжаньлу. – Внимание: скорость убегания* Соддо составляет около 65.8 км/с, относится к планетам с высокой гравитацией. Господин, я рекомендую немедленно запустить двигатели. Активировать запуск?»

*Скорость убегания – она же вторая космическая скорость - это показатель ускорения космического аппарата относительно Земли или другого космического тела, которое нужно придать для преодоления гравитационного в притяжения.

«Нет. – Взгляд Линь Цзинхэна не отрывался от потемневшего экрана, и после минутного молчания он сказал, - Сообщи координаты и прохождение гравитационных волн*. Насколько мы сейчас отклонились от первоначального курса?»

*

В данный момент они проходили через необозначенную зону, граничащую с краем Восьмой Галактики и, теоретически, находящуюся под юрисдикцией Альянса. Ирония в том, что в течение тысячи лет самыми активными исследователями и картографами в этой Галактике были торговцы с черного рынка.

Контрабандисты составляли карту, чтобы выжить и заработать на жизнь, и, конечно, они не проводили никаких лишних исследований. На карте нелегальных маршрутов были отмечены только координаты безопасных путей. Но что произойдет, если отклониться от маршрута, что встретится на пути, какое максимальное расстояние прыжка – оставались неясными, и нуждались в чьей-то разведке.

Чжаньлу сообщил интервал координат: «Невозможно оценить угол отклонения. Господин, думаю мы уже слишком долго двигаемся в этом направлении. Вы что-то ищите?»

Сигнал тревоги меха усилился, и уже больше походил на панику.

В такой ситуации Линь Цзинхэн вывел изображение с камеры видеонаблюдения: Лу Бисин на нем подпрыгнул, словно фотографировался в модном туристическом месте, моложавое лицо было расслаблено, ясный взор, чуть беспечен.

Искусственный интеллект не было времени любоваться фотографией в столь опасном месте, Чжаньлу напомнил ему: «Господин, гравитация увеличивается».

«А, - рассеянно ответил Линь Цзинхэн, не сводя глаз с кадра, - мы приближаемся к "пустынному" поясу астероидов».

"Пустыня" – это устойчивый пояс астероидов, расположенный между планетой- гигантом Соддо и Восьмым Солнцем, представляет собой скопление из миллиардов планетезималей* всех размеров, самые крупные из которых достигали диаметра в несколько сотен километров, маленькие - размером с человека.

* Пояс астероидов образовался в виде группы планетезималей. Планетезимали-это меньшие предшественники протопланет. Действие гравитационного поля планеты постоянно вносило серьёзные возмущения в орбиты планетезималей. Получаемый от планеты избыток орбитальной энергии приводил к более жёстким столкновениям этих тел между собой, что препятствовало их слипанию в протопланету и её дальнейшему укрупнению.

Несмотря на то, что в целом этот пояс астероидов был относительно стабилен, но планетезимали совсем не были спокойными. Они постоянно, дробились, сталкивались друг с другом, слипались; рождались и умирали. К тому же пояс астероидов изобиловал бесчисленными "кладбищами комет". Дух спящей кометы мог в любое время пробудиться изменением гравитации, и, виляя длинным хвостом, подобно Фениксу, просвистеть сквозь унылую Восьмую Галактику.

Пустынный пояс астероидов отличается от обычного пояса астероидов состоянием дезорганизации. Из-за своей специфической межзвездной среды, здесь было крайне опасно. Также известная как "Пустыня смерти", она является запретным местом для межзвёздных полётов.

Голос Чжаньлу несколько исказился из-за громкого сигнала тревоги в мехе Пекин: «Господин, напоминаю вам, это опасное место. Повторяю, опасное. Маленький мех Пекин физическими возможностями пересечь "пустыню", вы должны ...»

Линь Цзинхэн, не обращая на него внимания, активировал защитное поле на полную мощность. Вокруг меха стало много мелких частиц метеоритной пыли, и тут же защитное поле выдало первый предупреждающий сигнал о столкновении - в фюзеляж попал небольшой астероид.

«Господин, это...»

«Определи ближащую точку перехода, - перебил его Линь Цзинхэн.

Чжаньлу вынужден был выполнить приказ хозяина, но все же не удержался и сказал: «Точка перехода не отмечена в этом месте».

С его словами ракеты меха Пекин внезапно были выпущены, Линь Цзинхэн, не говоря ни слова, открыл огонь, атакуя приближающуюся группу планетезималей. Стену из планетезималей, как фигуры на шахматной доске, разбросало от удара. Они на высоких скоростях налетали друг на друга, рассыпались, вызывая ренгеновское свечение, подобно древней легенде о зодиакальном свете, простирающемуся вдоль эклиптики солнечной системы*.

* Лучше всего свечение объясняет релятивистский удар — это значит, что выбросы от столкновения взрываются в космосе. Когда материал разлетается в пространство вокруг, он врезается в газ, создавая взрывы, которые и вызывают рентгеновское свечение.

Зодиакальный свет, слабое сияние, простирающееся вдоль эклиптики (т. е. в области зодиака); возникает из-за рассеяния солнечного света пылевыми частицами, концентрирующимися в плоскости Солнечной системы.

Орбитальное смещение Пекина неизбежно увеличивалось. Линь Цзинхэн с невообразимой точностью уклонялся от встречаемых астероидов, этот мех был даже более подвижным, чем его собственное тело.

«Господин, Подобное поведение нестабильно...» - голос Чжаньлу оборвался: пролетавший огромный астероид на высокой скорости задел в заднюю часть Пекина, корпус которого тут же закачался. Высокочувствительный маленький мех Пекин завопил. Однако, прежде чем настоящее столкновение произошло на самом деле, Чжаньлу неожиданно обнаружил мaгнитное пoле точки перехода. Линь Цзинхэн сразу же осуществил переход.

Дальность прыжка была чрезвычайно мала, точка выхода не достигала и половины стандартного дня полета и приблизилась в мгновение ока.

Огромные и опасные планетезимали, окружавшие их, исчезли. Сильное магнитное поле вытесняло из точки перехода. Здесь сформировался вакуум больше десяти километров в диаметре, словно безмятежный глаз тайфуна.

Пекин, наконец, замолчал, от отголосоков пронзительно крика всё ещё болели уши. Чжаньлу сказал: «Перемещение успешно завершено».

Линь Цзинхэн вывел Пекин на орбиту, в которой находилася точка перехода, и оставил его в состоянии относительного покоя, влетев в зону этой странной точки прыжка.

«Считывание номера перехода. Регистрационный номер... - Чжаньлу удивленно замолчал, - одно слово?»

«Какое?»

«Регистрационный номер перехода – «сюрприз».

Это подложный номер.

В сети Альянсе все переходы имели собственный кодовый номер, состоящий из шести букв и трёхзначного числа. Номер содержал в себе информацию о дате строительства пункт перехода, его расположение, максимальную транспортирующую способность, несущую способность и так далее. Было установлено правило присвоения имен. Даже маргинальный человек, если строил пункт перехода, обычно руководствовался этим правилом, только на окончании ставился "*".

Будь то целесообразность этой точки перехода, находящейся в поясе астероидов, или же реальность её существования – все это своеобразный розыгрыш.

Линь Цзинхэн улыбнулся уголками глаз, но очень скоро улыбка исчезла. Так и не выпущенный мехом защитный газ снова медленно поглощался. Он вздохнул, откинувшись на мягкую спинку кресла, пробежался взглядом по люминесцентной траве над головой, а затем через ментальную сеть вышел выходит за пределы меха. Насколько хватало глаз, вокруг располагалась тяжелая туманность, словно кокон слоистого тумана, в котором сложно что-либо разглядеть.

Как незаметная дверь, открывающаяся в самом опасном месте.

«Господин, - обратился к нему Чжаньлу после минутного молчания, - метод строительства точки перехода такой же, как и у Альянса. Предполагаю, что она была построена 100-150 лет назад, однако мне не удалось найти соответствующие данные».

«Твои данные были удалены: они должны были проверить твою базу данных, когда его заключили под домашний арест, - спокойно объяснил Линь Цзинхэн, не отводя взгляда. – Я не знаю, с какой целью он это сделал: просто на всякий случай или же обнаружил, что в Альянсе что-то не так».

«Хотите сказать, что эта точка перехода была оставлена генералом Лу Синем?»

«В 136 году Лу Синь, соверша обходной маневр, вошел в Восьмую Галактику через секретный маршрут вблизи планеты Соддо и неожиданно атаковал. После войны для удобства управления, все используемые секретные пути были обнародованы и вошли в состав межзвёздных путей Альянса, - ответил Линь Цзинхэн. – В исторических документах все подробно описано, но я в это не верю. Я моделировал этот бой бесчисленное количество раз различными способами, но всякий раз были какие-то маленькие ошибки. Поэтому я предположил, что где-то здесь определенно находится еще один секретный пункт перехода».

Чжаньлу: «Насколько мне известно, рапорт генерала Лу о сражении, представленный Альянсу, был проверен, и впоследствии использовался академией Улань в качестве классического примера».

«Этот его доклад явно был выдуман, чтобы одурачить тех пустоголовых бумагомарателей из военного совета Альянса. Вдобавок, там также значилось, что тяжелый мех, которым он управлял в тот день, это ты».

Утративший воспоминания Чжаньлу удивленно спросил: «А разве я?»

«Конечно, нет. Как бы он нанес внезапный удар, если бы отправился с тобой? Ты потребляешь много энергии и бросаешься в глаза, небольшая вылазка за пределы экстерриториальной юрисдикции заставила бы всех космических пиратов бежать, куда глаза глядят. Должно быть, он тогда взял твое ядро меха, но фюзеляж, определённо, был не твой. И именно это отклонение позволило совершить незаметный прыжок».

Потребляющий много энергии и бросающийся в глаза Чжаньлу, почувствовав исходящее от хозяина предубеждение, превратился в человека и обиженно стоял рядом.

Они плавали в этой вакуумной зоне, вокруг стояла полная тишина. Словно время остановилось.

Линь Цзинхэн полулежал на мягком диване в мехе, долгое время ничего не говоря, и, если бы не открытые глаза, Чжаньлу бы решил, что он заснул. Долгая карьера в космических силах мало отразилась на нем, и, хотя он уже несколько лет как покинул Серебряную Крепость, его лицо всё так же было бледным, что характерно для космических военных. Говорят, что такая мрачная среда обитания вызывает негативные эмоции у человека, поэтому Эдем еженедельно проверял и регулировал гормональный и эмоциональный уровни космические войск. И только он - одинокий волк, упрямо не соглашающийся влиться в человеческое общество, - упорно блокировал Эдем.

«Когда я был ребенком, я стремился стать таким же человеком, как Лу Синь». - сказал Линь Цзинхэн. Он снова включил экран наблюдения базы, просматривая видеозаписи с других камер. К сожалению, камер видеонаблюдения на базе было слишком мало, и после долгого времени поиска он увидел лишь с разных сторон весёлое гулянье, однако так и не смог найти нужного человека, залитого огнями, что несколько расстороило его.

Чжаньлу ответил: «По моему мнению, вы не менее талантливы, чем генерал Лу».

«Талант ничего не стоит, - сказал Линь Цзинхэн. Он одиноко блуждал среди невидимого пункта перехода – реликвией предыдущего поколения. – Лу Синь был преданным приверженецем декларации свободы Альянса, его вера когда-то была тверда как камень, он любил Альнс, любил цивилизацию Нового Звёздного календаря. Всегда понимал, когда следует действовать, а когда рискнуть собственной жизнью».

Чжаньлу поднял на него взгляд, в его изумрудных глазах виднелся легкий намек на смятение, поэтому Линь Цзинхэн подсознательно избегал его взгляда.

Он подумал: «Я же совсем не люблю Альнс».

Он не был привязан к какому-либо месту или человеку в Альянсе, насмехался над декларацией свободы и относился к Серебряной Крепости и семи галактикам как к большому игровому полю.

В течение многих лет, дейсивуя от имени центрального правительства Альянса, он, с одной стороны, подавлял основные галактики, требующих военную автономию, а с другой тайно потворствовал и усугублял конфликты между ними.

Галактике, не имеющей военной автономии, во времы чрезвычайной ситуации оставалось только обращаться за помощью центральной армии, дислоцирующейся в основной Галактике. Но центральная армия не могла ничего предпринять без распоряжения Серебряной Крепости, даже если бы космические пираты прдстали перед ними – поскольку всеми имеющимися меха центральной армии заведовал комитет контроля. Без секретного ключа комитета контроля ни один мех не смог бы вылететь из атмосферы, а все семьи членов комитета контроля занимали высокий пост, проживая на Вото.

Когда Линь Цзинхэн находился в Серебряной Крепости, обменный курс между первой и второй галактиками достигал 1:52. Торговые суда, ведущие торговлю по всей Галактике, должны были пройти не менее десяти таможенных застав. На каждой таможенной заставе взымались "невидимые пошлины", еще больше увеличивающие разницу в цене. Если жители нижележащих галактик захотели бы отправиться в вышележащую галактику не за счет бюджетной системы, то на транспортные расходы в оба конца уйдут сбережения, накопленные за полжизни.

В течение двухсот лет под эгидой «счастливого» Эдема подавлялись жестокая эксплуатация и несправедливость. Центральное правительство Альянса прекрасно понимало, что при передаче военной автономии, восемь галактик разваляться.

Во времена, когда Линь Цзинхэн находился там, восемь галактик сохраняли мир, а космические пираты не волновали. Альянс потерял бдительность из-за мнимого мира. Пользуясь случаем, он распределил прежних подчинённых Лу Синя, за исключением Элифа, у которого было нестабильное психическое состояние. Остальных были "сосланы" в слабые армии галактик, словно хищники, посаженые на поводок.

Он спланировал партию, но прежде чем успел что-либо предпринять, глупый административный комитет, поддавшись подстрекательству, вознамерился избавиться от не нуженого человека*. Линь Цзинхэн действовал по обстановке - ведь как только он уйдет, звёздные бандиты непременно продолжат бесчинствовать, все, не имеющие военной автономии крупные галактики, окажутся под ударом. Равновесие между центральными органами власти и семью галактиками сразу же нарушится.

Досл.: убить осла, когда помол закончен; обр. избавиться от тех, кто более не нужен; избавиться от того, кто отслужил свое; проявить неблагодарность.

Как только бы семь основных галактик поняли, что центральные органы власти Альянса не уступят им право на военную автономию, они обратились бы против их и угнетённые командующие центральной армии заключили бы союз.

Эти хищники расстегнули бы ошейники и сорвали оковы.

Максимум лет за пять центральные органы власти Альянса должно были бы выбрать между "полным опустошением" и "государственным переворотом".

И тогда гвардия Серебряная Десятка вернулась бы. Центральные органы власти Альянса ушли бы в отставку, подобно отречению от престола последнего императора Пу И или же Людовика XVI, отправленного на плаху – в зависимости от настроения.

Но человек предполагает, а Бог располагает. Прошло пять лет, и до начала этой постановки нежданные экстерриториальные гости ворвались и опрокинули шахматную доску.

У Альянс не было ни единого шанса дать отпор, и частично это связано с его попустительством.

Прежде чем уйти из жизни Лу Синь оставил своего самого лучшего ученика отказавшейся от него вере. Вероятно, он и представить себе не мог, что оставил Альянсу не оберег, а пузырёк медленно действующего яда.

Что бы сказал Лу Синь, если бы узнал?

В стоп-кадре на экране монитора Лу Бисин, озорно улыбаясь, признавал свою ошибку. Его улыбка могла смягчить сердца людей.

Линь Цзинхэн посмотрел на молодого человека и рассеяно подумал: «Я не хочу ему ничего рассказывать, потому что боюсь, что он может не справиться с ненавистью и ответственностью?»

Разве такой хладнокровный урод, как Линь Цзинхэн, не ратовал всегда за то, что детей надо кидать в стаю волков, ведь только в этом случае у ребёнка сформируется сильная личность?

Само собой Лу Бисин не "ребёнок". Он понимал, что делать, как делать, и принимал последствия.

Когда это бессердечный адмирал Линь стал таким мягким и заботливым?

Он подумал: «Я просто убегаю от этого».

Он не хотел, чтобы ребёнок Лу Синя знал обо всем этом. Не хотел увидеть разочарование, от того, что человек, на которого его отец возлагал большие надежды, на самом деле всего лишь нудный интриган... И этому интригану явно не везло – все, что он делал, было похоже на ироничную шутку.

Мгновение, смотря на цветущую люминесцентную траву, он почувствовал невыразимое отвращение к самому себе.

Чжаньлу спросил: «Господин, координаты точки перехода "сюрприз" внесены в систему. Каков этот следующий шаг?»

«Продолжаем углубляться в пустыню смерти. - Линь Цзинхэн унял сумятицу мыслей, - Один нелегальный маршрут ничего не гарантирует, нужно найти альтернативный путь. Если Лу Синь в тот год смог пересечь пустыню смерти, мы должны убедиться».

«Господин, я возражаю против этого плана, - спокойно сказал Чжаньлу. - Обстановка в поясе астероидов крайне сложная. Даже если когда-то данный маршрут был безопасен, то сейчас он таким не является. У генерала Лу Синя были отборные передовые разведывательные отряды, а также опытный проводник из Восьмой Галактики. Вы не должны действовать в одиночку... Хорошо, понял. Продолжаем углубляться».

Первое правило: искусственный интеллект может выдвигать предложения, но обязан беспрекословно подчиняться приказу.

Особенно, когда речь идёт о своенравном хозяине.

«Но я оставляю за собой право выдвигать предложения,» – сказав это, Чжаньлу несколько мгновений помолчал, организуя длинный обоснованный аргумент из обширной базы данных, и, повинуясь приказу, включил режим болтуна, намереваясь сражаться до самого конца со своим сволочным хозяином.

На двадцатый день после ухода Линь Цзинхэна энергетическая система обрела форму, старая база преобразилась.

Почти половина членов отряда самообороны присоединились к отряду строителей. Под руководством опытного знатока вооружений, Одноглазого Ястреба, начали восстанавливать оборону базы.

Также возобновилось ежедневное космическое патрулирование, которое много дней было приостановлено - члены отряда самообороны, вспомнив, что тепловая энергия мехов, образуемая от взлётов и посадки, может служить источником энергии для мультимедийной системы, начали активно подниматься в космос.

Лу Бисин обосновался в мастерской на станции мехов и каждый день ходил в доки, но так и не дождался сигнала о стыковки меха Пекин. Даже камеры видеонаблюдения больше не следили за ним.

Куда направился Линь?

Он постоянно думал о нем, и он начал ему сниться: когда после полудня Лу Бисин задремал за столом, ему неожиданно приснился кошмар.

Ему снилось, что Линь, находившийся прямо перед ним, удалялся от него. Лу Бисин звал его, попытался догнать, но ноги словно увязли в чём-то, и он не мог бежать быстро. Он мог только наблюдать, как этот человек, не оглядываясь, удаляется от него все дальше и дальше, пока, в конце концов, его не поглотил зловещий белый свет. Лучи света пронзили тело Линя, подобно множеству стрел, а затем он исчез.

Лу Бисин вскрикнул и тут же вздрогнул, просыпаясь. Сердце разрывалось от беспокойства. Затем он увидел неизвестно когда пришедшего Субботу, который собирался разбудить его, используя громкоговоритель декламирующей стихи старушки.