Сказ о том, как солдат брата искал

Рука Лу Бисина окрасилась горячей кровью, стоило ему коснуться спины Линь Цзинхэна. Лу Бисин в растерянности поднялся, закидывая его руку себе на плечо. Под тяжестью его веса, ноги Лу Бисина дрожали.

Только что совершенный экстренный скачок разорвал рану так, что ее нельзя было не заметить. В глазах Линь Цзинхэна потемнело, но его сознание все еще было плотно связано с ментальной сетью.

Он довольно долго молчал. Найдя в себе силы, едва слышно ответил: «Не смертельно, помоги мне».

Повреждение позвоночника в древние времена могло привести к параличу различных частей тела. Линь Цзинхэн на короткое время потерял контроль над своим телом. Соскальзывая, его подбородок опустился на плечо Лу Бисина, кончик носа скользнул по его шее, слабый голос утонул в учащенном неглубоком дыхание.

Лу Бисин: «Что ты сказал?»

«Неважно, считай... вернул долг».

Ясно расслышав последнее предложение, Лу Бисин сначала оцепел, затем в его душе вспыхнул гнев, и ему захотелось выругаться. Но к сожалению, последние несколько лет служа образцом для подражания, он привык притворяться культурным и разумным волком с большим хвостом*. Умение использовать этот лексикон деградировало, и, как назло, никакого подходящего ругательства в голову не приходило.

* человек, который притворяется знатоком, чрезмерно серьезным и правильным

Во время предыдущего прыжка ученики находились в медотсеке под специальным препаратом и не прочувствовали всей радости от перехода, сейчас же, ощутив неподготовленный «голый прыжок», тут же потеряли сознание. Более выносливый Бойцовый Петух из последних сил подполз мусорному баку в углу стены, и его вырвало.

Но на этот раз о них никто не позаботился.

Закон «О защите несовершеннолетних» был принят Альянсом, но в связи с его скорым крахом, несовершеннолетним зависеть от эфемерного законодательства недостаточно для выживания в бесконечном космосе.

Передвижная медкапсула уже выскользнула из медотсека. Одноглазый Ястреб, заложив руки за спину, подошел, наклоняясь, чтобы посмотреть на Линь Цзинхэна.

Холодный пот застилал глаза Линь Цзинхэна, все так же полные густого тумана. Зрение, словно под водяной пленкой, расплывалось.

Одноглазый Ястреб вынужден был признать, что эта сволочь хоть и являлся одним из главных столпов военного совета Альянса, однако слово свое сдержал. И впрямь, жизни не пожалел, но уберег Лу Бисина, этот «человекообразный знак военачальника». Чувства торговеца оружием были весьма противоречивы. По здравому смыслу, теперь, узнав, что секрет, который он защищал более двадцати лет, был раскрыт, он должен убить Линь Цзинхэна. Смотря на него, он страстно желал, чтобы взорванная дверь перерубила этого человека пополам. Одному конец — всему конец*.

* решить проблему одним махом, одним ударом решить все проблемы

Однако он также понимал, что в этот ключевой момент Линь Цзинхэн ни в коем случае не должен умереть.

«Медикаменты не успели пополнить, слышишь, - объяснял Одноглазый Ястреб. – Почти ничего не осталось, надо экономить. Сам скажи, сколько тебе нужно, чтобы выжить».

Линь Цзинхэн, чтобы экономить силы, не говорил сам. Он передавал информацию через систему оповещения меха под управлением ментальной связью: «Что у нас есть?»

«Микрохирургические инструменты в обрез, что касается инструментов для травматологии - заживляющих средство немного».

«Под местной анестезией заживить сломанные кости и нервы. Никаких заживляющих средств, просто зашить раны».

Лу Бисин с особой осторожностью избегал его ран, Одноглазый Ястреб же не был столь нежным. Выслушав до конца распоряжения пострадавшего, он оттащил из рук своего нерешительного сына Линь Цзинхэна и забросил в медкапсулу, быстро установил указанную программу востановления, попутно спрашивая: «Плазма крови, комбинированные антибиотики, болеутоляющие... О, болеутоляющих мало, антибиотики, похоже, тоже закончились».

Линь Цзинхэн лаконично ответил: «Ничего не надо».

Лу Бисин останавил его, вытянув руку: «Черта с два, так нельзя!»

Одноглазый Ястреб схватил его за руку, его разноцветные глаза светились редким холодным светом, совсем как у хищной птицы: «Он очень дорожит своей жизнью. Желающие его убить могут выстроиться в очередь отсюда до Вото. Думаешь, адмирал Линь дожил бы до сегодняшнего дня опираясь только на свою внешность?»

Медкапсула плавно покатилась в медотсек. Линь Цзинхэн, закрыв глаза, едва заметно улыбнулся самыми уголками губ: «Ты мне льстишь».

Одноглазый Ястреб терпеливо склонил голову перед Лу Бисином, заискивая спросил: «Ты не веришь даже своему отцу?»

«Перестань создавать проблемы». - Лу Бисин решительно отдернул руку, выражая свою позицию, прошел мимо.

Одноглазый Ястреб: «...»

Существует извечный вопрос: если отец и этот красавчик одновременно упадут в воду, кого выловят первым?

Старый персидский кот не хотел знать ответ.

Он сердито крикнул: «Если этот гаденыш и в самом деле умрет от этого, тогда он не так полезен, как о нем говорят. Никто не пожалеет о его смерти. Передашь мне управление ментальной сетью?»

Линь Цзинхэн проигнорировал его.

Чжаньлу ответил вместо хозяина: «Он не привык к этому».

«Ах да, даже когда ты спишь, ты одним глазом ведешь наблюдение за окружением. О первом параноике Альянса, даже в нашей захудалой Восьмой Галактике наслышаны. - Одноглазый Ястреб лениво улыбнулся и, обернувшись, посмотрел на поднимающимся по стеночке учеников. – Посмотрите на себя, такие слабые. В одночасье остались без дома и семьи - полезный жизненный опыт, привыкайте. Кто живет дольше, тот и победитель. А теперь, идите все отдыхать. В длительном путешествии необходимо поддерживать биологические часы, на мехе будет настроена смена дня и ночи. Поскольку кое-кто желает страдать от усталости, я высплюсь как следует. Мне нужно набраться сил, чтобы оторвать башку той жестянке и скормить собаке».

Как только он перестал говорить, Линь Цзинхэн, которого уже транспортировали в медотсек, похоже слышал его. Освещение в мехе начало постепенно снижаться, погасив дневное освещение. В итоге подсвеченными остались приборы, ступени... и посаженная директором люминесцентная трава.

Опустилась искусственная ночь.

В этом мехе, в общей сложности, было два яруса. С краю располагалась узкая лестница, по которой можно было подняться на второй ярус, где размещались несколько маленьких однообразных комнат. Судя по невскрытой заводской упаковки стандартной комплектации предметов повседневного обихода, здесь никто не жил.

Как и сказал Одноглазый Ястреб, он сразу отправился отдыхать: выбрал самую дальнюю комнату и, закрыв дверь, лег спать.

Лу Бисин оторопело топтался перед медотсеком, глядя на пятна крови на своих руках.

Уайт осторожно позвал его: «Учитель...»

Лу Бисин вздрогнул, приходя в себя. Вспомнил, что рядом с ним находятся уставшие дети. Он тотчас же совладал своими чувствами, беря себя в руки: «Послуш... кхэ, послушайте. Прежде идите отдохните. Если не можете заснуть, можете разместиться в комнате по двое, считайте, спальня для мальчиков и спальня для девочек».

Хуан Цзиншу спросила: «А вы?»

«Мне сначала необходимо обработать данные по местоположению нелегальных маршрутов, мы еще не избежали опасности. - Лу Бисин ненадолго замолк, приняв строгий вид, продолжил, - У экстерриториальных пиратов биохимических средств больше, чем средств с физическим уроном. Меня беспокоит отсутствие антибиотиков. Начиная с завтрашнего дня, вы приступаете к режиму спецподготовки. На мехе установлено универсальное время Вото: светлеет примерно в пять часов, темнеет - в девятнадцать, продолжительность дня четырнадцать часов. Наше время обучения достигнет семи часов, включая физическую подготовку, состояние невесомости, адаптацию к скачкам, чтобы впоследствии вы не валялись в больничном отсеке».

Пребывающие в полной растерянности ученики не имели понятия, какой выучкой должен обладать человек для нахождения в космосе. Благо, есть человек, направляющий их следующий шаг. Юные хулиганы и хулиганки покладисто, всей компанией, ушли в маленькие комнаты на втором ярусе. Опасность временно миновала. Мех был спокоен. В вегетативном состоянии 001 был привязан к электрическому стулу.

Лу Бисин сидел в одиночестве под люминесцентной травой. Открыв персональный терминал, он попытался сосредоточиться, но текст и код страницы, словно создав отталкивающее магнитное поле, не достигали его глаз.

Он невидяще смотрел на страницу минут двадцать, пока не услышал доносящиеся с верхнего яруса всхлипы.

В этой искусственной тихой ночи временно расслабились натянутые нервы. Жестокий бег закончился ночной передышкой, давая время сломать воздвигнутый панцирь, обратиться клинками.

Лу Бисин сосредоточенно вслушивался. Много времени спустя всхлипы постепенно стихли.

После десяти часов нервного напряжения подростки, находящиеся все это время в состоянии безмерной скорби и страха, уснули.

На двери люка меха мерцали электронные часы, показывая 20:30 по универсальному времени Вото. Там, где находился совет Альянса наступала ночь, а в академии Синхай на Пекине - утро, он как раз должен был приехать в академию.

Повестка дня автоматически высветилась на персональном терминале Лу Бисина, уведомляя о списке дел в установленном порядке.

В его расписание было записано: первое, по плану, он должен был уже вернуться в академию и наказать этих четырех детей (приоритет); второе, воспользовавшись случаем, внести поправки во второе издание школьных правил и дисциплины академии; третье, выборочно проверить сочинения в середине недели (уверен, эти шалопаи даже не приступили) - посмотреть тезисы, не вникая пока в содержание текста.

Он еще приписал примечание мелким шрифтом рядом: «перспективы развития человечества» довольно обширная тема. Может я получу дюжину фантастических рассказов?

После вопросительного знака была нарисована от руки рожица.

Лу Бисин смотрел некоторое время на нарисованную им рожицу, и его плечи внезапно опустились. Закрыв лицо руками, он облокотился на барную стойку, его плечи содрогались, словно две дрожащие горы.

Весь день куриный суп* учителя Лу был ненастоящим, наспех приготовленный с усилителем вкуса. Только запах был похож, но если бы кто-то открыл крышку кастрюли, то сразу же понял, что в кастрюле была обычная вода.

*красивые слова

Дом на Кэли, академия с куполом за шесть миллионов, только построенная лаборатория, пять лет усилий... он мог бы все бросить, если бы хотел.

Но его объявление о приеме на работу было разослано, и он только что получил несколько резюме, которые лежали в почтовом ящике не открытыми.

Его ученики еще не выбрали факультеты, полет мысли на заданное им сочинение не был собран, а тщательно обдуманный план сразу же развалился.

В медотсеке микрохирургические инструменты, закончив восстановление костей, нервов и мышц, один за одним покинули раны. Согласно суждению Линь Цзинхэна, раны были просто и грубо зашиты, и был нанесен обычный дезинфицирующий спрей. Линь Цзинхэн попытался пошевелиться, но конечности плохо слушались. Одноглазый Ястреб, воспользовавшись шансом поквитаться, установил беспощадный режим операции. Поскольку было использовано лишь небольшое количество анестетика, чувствительность начала восстанавливаться раньше, чем был наложен шов. Из-за отсутствия от обезболивающих тупая боль начала распространяться по всему телу. У Линь Цзинхэна проступил холодный пот, спина одеревенела, а от кровопотери его бил озноб.

Чжаньлу, который был рядом с ним, сказал: «Ваш риск заражения очень высок. Будет лучше остаться под наблюдением в стерильном больничном отсеке в течение 24 часов».

Линь Цзинхэн проигнорировал его: «Воды».

Выпив несколько глотков электролитной воды, он с трудом пошевелил руками и ногами, но онемение прошло не полностью. Линь Цзинхэн попытался подняться и едва не упал.

Чжаньлу подхватил его: «Господин...»

«Тсс, - отругал его Линь Цзинхэн хриплым голосом. – Не шуми, голова болит».

Чжаньлу чеканно ответил: «Моя настройка громкости ниже среднего. Если вы чувствуете головную боль, то, возможно, у вас гипертермия».

Линь Цзинхэн отвел его руку, сделал несколько нетвердых шагов, заставляя себя привыкнуть ко временно потерявшему подвижность тела, и сказал Чжаньлу: «Не ходи за мной».

Покинув медотсек, он бесшумно подошел к Лу Бисину со спины.

Успокаивающий белый шум, звучащий в ночном режиме меха, перекрыл его тихие шаги.

Линь Цзинхэн, не стал беспокоить его. Тихо сев, он посмотрел своим несколько затуманенным взглядом на свернувшегося молодого человека.

Возможно под действием анестезии Линь Цзинхэну хотелось о многом рассказать, о многом спросить. Он хочет спросить его: «Как ты рос на планете Кэли? Одноглазый Ястреб когда-нибудь упоминал о Лу Сине и Альянсе?»

«Почему вы с Одноглазым Ястребом совсем не похожи? Откуда это странное стремление организовать обучение в школе? Влияние твоей матери?»

«Почему генотип мозга не совпадает с генотипом тела? Что случилось с тобой и твоей мамой за первые пять лет после прибытия в Восьмую Галактику?»

«Что тебе нравится? И что не нравится?»

«Какое у тебя желание? Может... хочешь чего-нибудь особенного, но этот Старый персидский кот слишком скуп, чтобы дать тебе?»

«Не плачь... Хочешь академию Синхай? Я снова помогу тебе построить ее, хорошо?»

Однако в душе все эти слова поднимались и опадали, через ментальную сеть расходились волнами, рассеиваясь среди бескрайних звезд, так и не достигнув ничьих ушей.

Лу Бисин пролежал до полуночи, пока не привел свои чувства в порядок. Посмотрев на свое отражение в винном шкафу, убедился, что его глаза не покраснели, волосы не растрепались, а голова не превратилась в головку балансира*, и он все еще имеет человеческий облик. Поднявшись, снял пропитанный кровью пиджак, планируя умыться и начать заниматься серьезными делами.

* штанговая насосная установка для добычи нефти

Обернувшись, он увидел, что человек, которому полагалось бы отдыхать в больничном отсеке, тихо сидел позади него. Из-за отсутствия заживляющего средства все его тело было перевязано бинтами. Не решаясь опираться на наспех зашитую спину он, чуть-чуть наклонился вперед и, подперев голову, уснул.

Лу Бисин невольно затаил дыхание. Он на цыпочках подошел к нему, присел на корточки, и посмотрел на слегка опущенное лицо Линь Цзинхэна снизу вверх.

Черты лица этого человека были четко очерчены. Слегка нахмуренные брови, красивая линия бескровных губ, которые были плотно сжаты, словно сдерживали рвущиеся наружу слова, прямые и широкие плечи были полностью перебинтованы, оставив обнаженным лишь маленький кусочек кожи.

Лу Бисин смотрел на него какое-то время, затем завороженно протянул руку. Очнувшись, он обнаружил, что почти коснулся подбородка адмирала Линя.

Удивившись, Лу Бисин смущенно отдернул руку. От долгого сидения на корточках его ноги затекли, отчего он упал на пол.

Его сердце совершило кульбит.