Эпилог
- Ты разве не чувствовал, кем он был на самом деле? - лицо его было абсолютно невозмутимым, даже пугающе отрешенным.
- И да и нет, - Данте встал и стал ходить взад-вперед по небольшой комнате. - Он в чем-то ведь был прав, Адриан словно читал мои мысли в какие-то моменты, - остановившись у журнального столика, он взял очки, которые почему-то не исчезли вместе с его недавним собеседником, и надел их. Они идеально подходили ему. - Временами мне казалось, что он - это я.
- Ты и выглядишь в этих очках практически так же, - сказал с легкой усмешкой. - Зачем ты вообще с ним связывался, Данте? Ты ведь из чувствительных, тебя так просто не проведешь.
- Я устал, - он снова упал на стул и запрокинул голову. - Устал от всего этого. От этой странной жизни. Знаешь, - выпрямился, глаза его загорелись, - Вся эта рутина: универ, который давно уже ненавистен, работа, к которой никак не можешь привыкнуть, служения, которые никому не нужны кроме тебя самого. Устал бегать, меня изводило отсутствие постоянного жилья, я каждый день умирал при мысли о Лисс и не мог воскреснуть, а Он не приходил ко мне! - Данте сорвался на крик, - А Он оставил меня! Бросил на произвол судьбы! Где был Бог? Он отвернулся и молчал! Он не говорил ни слова, сколько бы я ни умолял Его! Я устал от этого!
На мгновение он замер, учащенно дыша. Но вот секунда, другая, и снова, открыв глаза, смотрел взглядом, абсолютно холодным.
- Меня стали раздражать люди. Все эти номиналы, отсиживающиеся на лавочках по воскресеньям, все фарисействующие лицемеры, которые строят их себя что-то сверхдуховное, пускаются в дискуссии о вещах, которых не понимают от слова "совсем", претендуют на мнение, на собственные теории и постоянно возмущаются, что их никто не хочет слушать! Как же меня воротит от таких "непризнанных гениев"! - встав и подойдя к тому же небольшому столику, Алигьери взял чашку почти остывшего кофе. - Я думал, что Адриан - один из этих. Поэтому мне захотелось осадить его.
- Я не верю тебе, - прозвучало это вполне миролюбиво, никак не задев ничьих чувств. - Это правда лишь отчасти, не так ли? Во всем этом ты видишь и себя, Алигьери, - он сощурился. - И винишь во всем этом себя же, не так ли?
- Нет! - чашка с грохотом опустилась на столик. - Я не такой как они! Я - Отниэль! Я...
- Зверь? - не дал ему договорить и продолжил. - Ты считаешь себя особенным? Нет, просто не таким, как остальные. Что же значит это твое "Я - Отниэль?"
- Лев Господень, - тихо прошептал Данте.
- Ты прекрасно понял, что я имел в виду не перевод твоего имени, - он снова прищурился.
- Безграничная сила, ограниченная бесконечной ответственностью, - выдохнув это, он опять сел и опустил голову. - Я могу все. Буквально. Знаешь, каково это, ощущать силу, но быть вынужденным подчинять ее для других? Особенно когда эти другие такие...
- Жалкие? - вскинул бровь. - То есть быть Отниэлем - это прислуживать слабакам?
- В каком-то смысле, - Данте закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. - Но, скорее, это быть проводником Его силы, которую он посылает для помощи другим.
- Отчего тогда ты говорил, что Бог тебя оставил, если все это время ты был проводником Его силы? - звучало это довольно насмешливо.
- Потому что я больше не слышал Его, - голос его дрогнул.
- Но ведь вера не опирается на то, что можно увидеть или услышать... - договорить не успел.
- Не нужно нотаций, я сам все это знаю. Я не перестал верить в Бога, а перестал верить в то, что Он со мной, - по спине Данте пробежал холодок.
- В сущности своей, это одно и то же, Алигьери, - сказал он, тоном судьи, который выносит смертный приговор.
- Это уже неважно, - Данте улыбнулся. - Это уже прошло.
- И что ты скажешь по факту всего этого? - во взгляде, как и в голосе, особой заинтересованности не было, однако вопрос был задан вполне серьезно.
- Что временами людям свойственно верить в собственную исключительность. И это даже может быть правдой. Но это может сыграть злую шутку, - Данте приблизился вплотную и перешел на шепот, - Продолжать уступать только потому, что понимаешь, что ты в состоянии победить - это что-то, сродни мазохизму, ведущее к самоубийству. В какой-то момент ты поймешь, что, на самом то деле, силы выбраться у тебя действительно есть, но воли к победе - нет совершенно. И тогда ты умрешь. Умрешь даже при условии, что силы жить у тебя были.
- И что же снова пробудило твою волю? - он, явно, был удовлетворен таким ответом.
- Он показал мне это, - Алигьери улыбнулся, - Он показал, что я все еще "на стороне ангелов", - сказав это, Данте последний раз взглянул на свое отражение в зеркале и, повязывая шарф, вышел из квартиры, закрыв дверь на ключ.