12 глава разбитое карыто
Я вылетела из ванной, как пуля, стараясь не встречаться с собственным заплаканным отражением в зеркале. В спальне я наскребла в сумку первое, что попалось под руку: телефон, зарядку, косметичку, сменное белье. Сердце бешено колотилось, пальцы дрожали.
— Куда это ты опять собралась? — раздался его голос из гостиной. Он стоял в дверном проеме, смотря на меня с подозрительной ухмылкой.
— Меня срочно вызывают, — выпалила я, не глядя на него, делая вид, что ищу что-то в сумке.
— Клиент. Непредвиденные обстоятельства.
Я не стала дожидаться его ответа, проскочила мимо, натянула пальто на лету и выскочила из квартиры, захлопнув дверь. Мне нужно было бежать. Бежать от этого запаха, от этой лжи, от этого кольца, которое жгло палец, будто раскаленный металл.
Через пятнадцать минут такси уже подъезжало к дому Николая. Он ждал меня на пороге, одетый в простые домашние штаны и свитер. На его лице не было ни удивления, ни осуждения — лишь тихое, понимающее участие.
— Проходи, — мягко сказал он, пропуская меня внутрь.
Он провел меня через гостиную в комнату для гостей. Она была прекрасна: с панорамным окном во весь рост, за которым угадывался спящий зимний сад, с собственной гардеробной и огромной ванной комнатой из светлого мрамора. Здесь пахло свежестью, тишиной и безопасностью.
Пока я раскладывала свои скромные пожитки, раздался тихий стук в дверь.
— Войди, — крикнула я.
Николай заглянул в комнату, держа в руках два пузатых бокала.
— Я вижу, у тебя что-то серьезное случилось. Не хочешь выпить? Поговорить? — предложил он, и в его голосе не было ни капли панибратства, лишь искреннее предложение поддержки.
Я согласно закивала головой, чувствуя, как комок в горле снова дает о себе знать.
Через пару минут я спустилась вниз. В гостиной, у камина (оказалось, он настоящий!), уже стоял низкий столик с двумя бокалами, тарелкой сырной нарезки, фруктами и... бутылкой моего любимого итальянского кьянти. Он запомнил.
— Ну, давай, Лис, колись, что случилось? — он налил мне вина, откинулся на спинку дивана и приготовился слушать.
Я залпом осушила половину бокала, чувствуя, как по телу разливается тепло.
— Ты представляешь, — начала я, и голос мой дрогнул,
— у него хватило наглости, абсолютной, беспринципной наглости, накормить меня тем же блюдом, из тех же тарелок, за тем же столом, за которым он ужинал со своей любовницей буквально за час до моего прихода! Это пиздец полный... Я чувствовала этот запах ее духов на стуле, Коля! Это было так... унизительно.
Он молча кивал, его взгляд был серьезным и понимающим. Казалось, он действительно слушал и вникал в каждое слово. После того как я выговорилась, выплеснув всю свою боль и злость, он тяжело вздохнул.
— Понимаешь, — начал он тихо, глядя на огонь в камине,
— мои трехлетние отношения не выдержали одного судебного разбирательства. Она заявила, что я «не смогу ее обеспечить на должном уровне», пока все это длится. Оказалось, ей от меня были нужны только деньги. Это пиздец, блять. А еще выяснилось, что она мне все три, мать ее, года изменяла с моим же партнером. Я был в полном ахуе...
Тут мы оба замолчали, осознав всю сюрреалистичность ситуации. Два успешных, казалось бы, человека сидят у камина в огромном доме, у разбитого корыта. Каждый отдавал свою душу, доверял, строил планы. И каждый получил в ответ лишь плевок в душу и тупую, жгучую боль, которая, кажется, никогда не пройдет.
Мы просидели так еще часа три, может, четыре. Говорили обо всем и ни о чем. Поддерживали друг друга не пафосными фразами, а молчаливым пониманием, общим взглядом на происходящее. С этим человеком мне было невероятно легко. Он не осуждал мой план мести, не читал моралей о прощении. Он просто понимал.
Разошлись мы только ближе к полуночи.
Утром моя голова раскалывалась на части. Мда, зря я вчера так разоткровенничалась под вино. Но чего не сделаешь ради душевной разрядки. Спустившись на кухню, я увидела Николая. Он выглядел таким же помятым, как и я, его обычно идеально уложенные волосы торчали в разные стороны.
— Доброе... утро, — прохрипел он, протягивая мне таблетку от головной боли и стакан воды.
— Мр-р-р, — промычала я в ответ, с благодарностью приняв и то, и другое.
Только минут через десять адская боль начала отступать, и мир снова обрел четкие очертания.
Ближе к обеду мы вернулись к нашим бумагам, разложив их на большом кухонном столе. И тут Коля порадовал меня прекрасной новостью:
— Моя ассистентка — настоящий ниндзя. Она смогла вырвать из лап те самые нужные нам документы. Так что, думаю, через пару недель курьерская служба доставит тебе полный комплект. Оригиналы.
Я довольно ухмыльнулась и развалилась в кресле, чувствуя прилив сил. Мой «благоверный» даже не подозревает, что скоро настанет его полный и окончательный крах. Я найду его иглу Кощея и сломаю пополам.
Я вспомнила, что через несколько дней — суд. И все мои ходатайства подтвердили! Истребование документов, допрос свидетелей, экспертиза. Я была на седьмом небе от предвкушения. Я знала — победа будет за нами.
Из моих радужных мыслей меня выдернул Коля:
— Пошли, спустимся вниз, пообедаем. А то мы тут работаем день и ночь, как каторжные. — Он уже надел пиджак.
Я согласилась. Его домработница, милая женщина по имени Любовь, приготовила обалденный, наваристый куриный бульон с гренками. Обед мы провели в неожиданно легкой, почти веселой атмосфере, болтая о пустяках. Так же прошел и весь оставшийся день — за работой, но без надрыва.
Но всему приходит конец. Пришло время возвращаться в логово зверя.
На всякий случай я открыла приложение с камерой. Слава богу, любовницу он сегодня не притащил. В квартире было пусто и темно.
Но как только я переступила порог, меня ударил в нос тот самый, противный и сладкий, знакомый до тошноты аромат. Те самые духи «Euphoria», от которых шаманило у Марка в начале всей этой истории. Он был здесь. С ней.
Меня затрясло. Я бросила сумку и побежала к балкону, распахнула его настежь. Потом к окнам в гостиной, в спальне — везде. Плевать, что на улихе было минус десять и ледяной ветер врывался внутрь, срывая со столов бумаги. У меня было лишь одно судорожное желание — выветрить эту вонь, этот запах предательства, чтобы он не въелся в стены, в меня.
Как только квартира наполнилась ледяной, морозящей до мозга костей прохладой, я с силой захлопнула все окна. Тишина стала оглушительной.
Ужин я не готовила. Заказала себе большой МакКомбо и устроилась с ним в гостиной перед телевизором, не включая его.
Ровно в семь вечера пришел Марк. Он снял пальто, огляделся и поморщился.
— Почему в квартире такой холодильник? Сквозняк что ли был?
— Не знаю, — буркнула я, уставившись в экран телефона.
— Может, батареи не справляются. Или просто надуло.
Я не хотела его слушать. Мои уши и так уже вяли от его бесконечной лжи.
— Кстати, когда ты вернешься в офис? — вдруг спросил он, садясь в кресло напротив.
— На стажировку?
Я опешила от этого вопроса. Он что, действительно скучает?
— Как только закончится суд над моим подопечным, я сразу вернусь, — спокойно ответила я, не отрываясь от телефона.
— Ты же знаешь все эти процессуальные тонкости. Но суд обещали быстрый, через пару дней, так что скоро.
Но Марк, видимо, решил меня сегодня добить. Он начал закидывать меня вопросами, как из пулемета: а кто судья? а какие шансы? а что там с обвинением? а не опасно ли это для его репутации? (его репутации!)
Я уже не сдержалась. Внутри все закипело.
— Марк, хватит, блин, выносить мозг! — резко сказала я, вставая. — Можно дома просто отдохнуть, а не работать? Спасибо большое!
Я развернулась и хлопнула дверью в спальню. Но не тут-то было. Дверь с силой распахнулась, и ворвался он. Его лицо было искажено злобой.
— Ты что это себе позволяешь? — прошипел он, подходя ко мне вплотную. — Я спрашиваю, как мужчина, заботящийся о своей женщине! А ты...