Глава двадцатая
Генри никогда в жизни не было так тяжело просто открыть глаза. Даже с самого жестокого похмелья он никогда не испытывал таких невыносимых страданий. Голова трещала по швам, угрожая вот-вот распасться на все двадцать три кости. Когда парню наконец удалось приоткрыть глаза, к головной боли присоединялась жуткая резь в глазах. Не заставила себя ждать и тошнота. Опираясь на правую руку, Генри с горем пополам принял сидячее положение. Он потер переносицу, изо всех сил зажмурившись. Грей уже думал, что сейчас побежит прочищать желудок, но вдруг его отпустило. С шумом выдохнув, он осмотрел себя. На груди болтался амулет Бекки, чем вызывал у него смутное удивление. Похоже, ему приснилось, что он снял его с себя. Обратив внимание, что он спал на диване, заботливо укрытый пледом, Генри начал было думать, что ему действительно приснился отвратительный сон. Кое-как поднявшись на ноги, он поплелся в ванную, но в дверях гостиной внезапно услышал доносящийся из столовой шум, характерный для приготовления завтрака. Он вышел из гостиной и, приблизившись к входу в столовую, почувствовал весьма аппетитный запах грибного омлета. В некотором замешательстве Генри медленно вошел в столовую и увидел там...
— Макс? — охрипшим и каким-то надтреснутым голосом удивленно спросил он. — Ты здесь откуда?
— Приехал ночью, — спокойно, словно так и надо, ответил Макс и поставил на стол тарелку с завтраком, намекая, что это для Грея. — Как чувствовал, что с тобой происходит какое-то дерьмо.
Генри смотрел на него, пытаясь вычислить по выражению его лица испытываемые другом эмоции. Макс выглядел очень хмурым и огорченным, и Генри примерно представлял, чем именно. Он послушно сел за стол и, взяв вилку, начал ковыряться в омлете.
— Лучше объясни мне, в чем причина твоей внезапной депрессии?
Опустив вилку с наколотым на нее кусочком омлета, Генри тихо вздохнул и продолжил изучать взглядом поверхность стола, прекрасно чувствуя на себе пытливый взгляд Макса.
— Возможно, я немного переборщил...
Понемногу к Генри приходило удушающее чувство вины. Воспоминания о прошедшем вечере и обо всех последних днях возвращались к нему размытыми блеклыми вспышками.
— Ты не пробовал думать головой, а не задницей? Ты хоть пытался поговорить с Вик как взрослый человек?
— Нет, — Грей по-прежнему не мог поднять глаза на Макса, который все еще испытывал его своим тяжелым взглядом.
— Знаешь что? Ты должен поехать к ней и извиниться. Сегодня, сейчас же.
В конце концов Генри посмотрел на оборотня с легким удивлением. Извиниться? За то, что она решила бросить его в самый неподходящий момент? Или за то, что он слабое ничтожество, неспособное стать для нее опорой? Это уже более-менее приемлемый вариант...
— Она любит тебя, — сказал ему Макс, и Генри вдруг стало невыносимо тошно, настолько, что захотелось плакать, — так пойди и верни ее. Будь, в конце концов, мужиком.
Макс смотрел ему в глаза, держа руки на его плечах, и Генри понял, что тот, черт возьми, прав. О чем и чем он думал? Вместо того чтобы проявить твердость характера и дать ей понять, что на него можно положиться, он, как полный болван, взял и доказал обратное. Грей вспомнил, что давно не видел своего телефона.
— Ты не видел мой мобильный? — сглотнув, спросил он у Макса. Получив отрицательный ответ, Генри ощупал свою толстовку и пошарил по карманам. Ничего. Напрочь позабыв про завтрак, парень встал из-за стола и направился на поиски телефона. Проблуждав по всему первому этажу, он наконец вспомнил, что бросил его на пуфик у входной двери. К своей радости, именно там он и нашелся, одиноко лежащим на полу в углу за самим пуфиком.
«Ты в порядке?»
«Просто напиши мне, что ты в порядке»
Генри пробежался глазами по строкам сообщений, отправленных Вик. Помимо них, его телефон был завален уведомлениями о пропущенных звонках от матери, Джефферсона, Макса и почему-то от Энджи. Он смахнул их в сторону и снова сосредоточился на сообщениях от Виктории. В очередной раз Генри осознал, какая он сволочь.
— Господи, Коротышка, пожалуйста, прости меня.
***
Ближе к вечеру Генри наконец удалось немного раскачаться. Самочувствие его, конечно же, было далеко от свежести и бодрости, но, по крайней мере, его руки больше не тряслись и ноги вполне твёрдо держали его.
Взглянув на свое отражение в запотевшем зеркале в ванной, он понял, что ему срочно необходимо побриться. Но, к своему удивлению и разочарованию, он обнаружил, что в этом доме нет бритвы. Окончательно смирившись с тем, что ему придётся предстать перед Викторией в весьма непрезентабельном виде, он поплелся на второй этаж, в спальню, чтобы хотя бы переодеться в приличные вещи.
Лениво порывшись в шкафу, Грей нашел свой старый кашемировый джемпер цвета какао. Он был куплен еще в школе, но он почти не носил его, так как считал его слишком «бабским». Как он сюда попал? Впрочем, это не особенно его волновало. Сейчас он хотел лишь одеться потеплее и по возможности прилично. Приодевшись, он спустился на первый этаж, где у двери его дожидался Макс.
— Я готов, — сказал Генри, снимая с вешалки пальто.
Вранье. Он совершенно не был готов. Он не имел понятия, что будет говорить ей, как будет оправдывать свое поведение, да и стоит ли вообще это делать. Этому свинству не было оправдания. Но Макс был прав, Грей должен был ее вернуть. Ей нельзя было оставаться одной. Как и ему.
Вместе с Максом они вышли из дома и, сев в невесть откуда взявшуюся у него машину, поехали к дому Виктории.
Генри посмотрел на Макса, когда тот остановил машину напротив ворот, ведущих к злосчастному дому Эмили. Хейл решил подождать здесь, пока не убедится, что всё в порядке. Генри кивнул и вышел из машины, немного поёжившись от поднявшегося ветра. Он непроизвольно втянул голову в воротник пальто и, глубоко вздохнув, направился в сторону дома, чувствуя спиной взгляд Макса. Порывистый ветер срывал с деревьев листья, похожие на старую пожелтевшую бумагу, и швырял их в него. Добравшись до террасы, Грей замер в нерешительности, едва занеся ногу над первой ступенькой. Что, если она не захочет видеть его?
Кажется, он боялся этого сильнее, чем быть сожранным ею, когда она внезапно превратится в чудовище в какую-то прекрасную ночь.
Наконец собрав жалкие крупицы воли в кулак, Генри поднялся по ступенькам и нажал на дверной звонок. Он ждал некоторое время и уже собирался звонить вновь, как дверь всё же открылась, и на пороге появилась Виктория. Его сердце тут же сжалось в маленький болезненный комочек, рука соскользнула с кнопки звонка, безвольно повисла вдоль тела. Девушка смотрела на него с неприкрытым удивлением в покрасневших, усталых глазах. Виктория выглядела какой-то потускневшей, как бывает с людьми, переживающими страшное горе. Она была одета в пижаму, что говорило о том, что сегодня она не собиралась выходить из дома или принимать гостей.
В какой-то момент он понял, что пауза между ними безбожно затянулась, и наконец с трудом открыл рот.
— Привет, — произнёс Генри. Он сделал маленький шаг вперед, взялся рукой за открытую дверь и привалился к ней лбом.
— Я скучаю по тебе... — произнёс он, проглотив ком, и отвёл взгляд от лица Вик куда-то ей за спину, вглубь дома, но сразу вернул его назад.
— Сильно. Прости, я... — Он не стал оправдываться. — Я повёл себя как последний придурок. Но мне очень стыдно.
Генри продолжал смотреть ей в глаза, выдерживая паузу, а затем медленно опустился перед ней на колени, не отрывая взгляда и наблюдая, как расширяются ее глаза.
— Генри...— Виктория сделала шаг вперёд, протягивая руку, а Грей поймал ее в свою, осторожно сжимая холодные пальцы.
— Я не могу с тобой расстаться, — тихо сказал он, держа ее руку в своих ладонях, — и никогда не смогу. Просто позволь мне быть рядом.
Слова давались ему с таким трудом, что он буквально выталкивал их наружу.
Наконец, Генри поднялся на ноги и подошёл к Виктории совсем близко, заглядывая в глаза.
— Я не боюсь, — сказал он, хотя на самом деле очень боялся, — мы справимся с этим дерьмом вместе, как всегда.
Наклонившись, Генри прижался своим лбом к ее горячему лбу.
— Просто знай, что я люблю тебя, — сказал он, отпуская ее руки и заключая ее белое как мел лицо в свои ладони, — и с этой минуты я никогда тебя не оставлю.
Грей впился в ее губы порывистым, но нежным поцелуем, плавно опустив руки ей на плечи. Тот, кто искал ее, кто бы он ни был, никогда не получит того, что ему нужно. И он позаботится об этом.
— Пойдем в дом, — тихо шепнула Виктория, взяв его холодную ладонь в свою. Генри кивнул и зашел вслед за ней. Она прошла в столовую, попутно выкидывая остатки пиццы, мороженого и кучу упаковок от разных сладостей со стола. Признаться, она не ждала сегодня никого и позволила себе не убираться. В гостиной был разложен диван, и так и осталась тарелка с недоеденной глазуньей.
— Будешь чай? — Спросила девушка. Генри кивнул, и она, закончив с грязной посудой, насыпала в заварочный чайник листья мяты и залила их кипятком.
Пока чай заваривался, она подошла к Генри и положила руку ему на грудь.
— Неважно выглядишь, — протянула она, коснувшись его небритого подбородка, — расскажи мне, что с тобой происходит, — девушка выдохнула и сжала рукой его свитер.
— Это из-за меня? — зачем-то задала она вопрос, на который и сама знала ответ.
— В большей степени из-за себя самого, — нахмурившись, словно от несильной, но достаточно мучительной боли, ответил Генри, пока Вик разливала чай.
В конце концов они ушли в гостиную. Виктория, забравшись с ногами на диван, укуталась в платок, словно её знобило, хотя в доме было довольно тепло.
— Что с тобой? — присев рядом с ней, Генри заботливо коснулся рукой её волос. — Выглядишь неважно.
Парень хотел верить, что это не из-за него.
— Не знаю, неважно себя чувствую с утра, — ответила Виктория.
Тяжело вздохнув, Грей двинулся ближе к спинке дивана и обнял Вик за плечи.
— Иди ко мне, — прижав её к себе, он мягко гладил её волосы, чуть зарываясь в них пальцами. Губами прижался к её макушке и прикрыл глаза. Внезапно Генри почувствовал долгожданное облегчение. Его измученное за последние дни сердце наконец успокоилось. — Я тебя люблю, — тихо прошептала Виктория, отчего он облегчённо вздохнул. Молча прижал её чуть крепче, надеясь согреть. Ощутив этот тёплый и уютный покой, он не заметил, как задремал. Проснувшись, Генри с удивлением обнаружил, что Виктории рядом нет. Встав с дивана, поправил немного задравшийся на спине джемпер и направился на поиски девушки. Выйдя из гостиной в холл, он услышал звуки и запах еды, доносившийся из столовой. Заглянув внутрь, он увидел Вик, крутившуюся у плиты. На его губах невольно появилась едва заметная улыбка, когда он представил себе, как бы здорово было жить вместе. Если всё образуется, и она всё же станет его женой, готовить самой ей не придётся. Разве что по большому желанию. Он подошел к ней и снова обнял, чувствуя, будто ему все еще ее не хватает.
— Я приготовила покушать, — сказала девушка и нежно поцеловала его в щёку. Наконец Генри отошел в сторону, позволяя ей накрыть на стол. Закончив, она вдруг подошла к нему и взяла за руку.
— Пойдём со мной, — сказала она.
— Куда? — немного опешив, Генри удивлённо посмотрел на Викторию, но всё же позволил ей утянуть себя за собой. Наконец до него дошло, что они идут в ванную.
— Я схожу в душ, — сказала она и полезла в тумбочку, достала оттуда бритвенный станок.
— А ты, приведи себя в порядок, — девушка отдала ему бритву и, раздевшись, скрылась за шторкой.
Парень посмотрел на бритву в своей руке, а затем на отражение своего помятого и колючего лица в зеркале. Это правильное решение. Внутри него словно боролись две личности. Одна подначивала напасть на беззащитную Вик прямо в душе, а вторая, будучи в отвратительном состоянии отходняка, настаивала прилечь на пару суток, чтобы прийти в себя. Вторая оказалась сильнее. Приведя своё лицо в относительный порядок, Генри вернулся в столовую, а вскоре там появилась Виктория, завёрнутая в одно полотенце, всем своим видом призывая развернуть её и уложить прямо на кухонный стол. С кривой игривой ухмылкой он окинул её взглядом. Усаживаясь за стол, Грей взял чашку кофе, запах которого почему-то вызвал у него лёгкую тошноту.
— Чёрт, когда же это закончится?— Прошептал он себе под нос.
Вик с аппетитом поглощала свой ужин, а Генри долго смотрел в тарелку, время от времени переводя взгляд на так увлеченно жующую девушку. Он не мог заставить себя съесть хоть немного. Ощущение было такое, словно если он закинет в себя хоть небольшой кусочек, то его организм тут же извергнет его обратно.
— Не вкусно? — спросила Виктория, уже почти закончив свою порцию.
— Не в этом дело, — положив вилку на край тарелки, Генри потёр висок свободной левой рукой, — аппетита что-то нет...
Он и опомниться не успел, как Виктория забрала его тарелку себе и принялась доедать её.
— А у тебя, я смотрю, волчий...
С удивлением он наблюдал за тем, как девушка доедает его еду с таким же аппетитом, как и свою. Может, это какие-то побочные эффекты от её обращения?
Закончив, она принялась за кофе, достав к нему пачку печенья. Решив рискнуть, Генри принялся за свой кофе. Взяв печенье, он поднял чашку и сделал маленький глоток.
— Генри, не знаю, подходящее ли сейчас время, но мне нужен твой совет, — вдруг сказала Виктория.
— Какой совет? — Жуя печенье, спросил Грей и сделал глоток побольше.
— На днях мне звонила секретарь губернатора, — сказала девушка, и Генри в удивлении вскинул брови, — и сказала, что я должна стать главой совета вместо тёти.
Отставив в сторону чашку с кофе, Генри с интересом слушал её рассказ и рассматривал документы, которые она показала ему. Они затянули. Он ожидал, что они свяжутся с ней раньше по этому поводу. Его мать будет крайне недовольна...
— Не знаю, что мне со всем этим делать, — сказала Виктория, усаживаясь к нему на колени.
— Очевидно, — голос Генри как-то осип, и он прочистил горло, кашлянув, — очевидно, что Эмили указала тебя в завещании как свою наследницу. Но, — подняв глаза на девушку, он продолжил, — если ты не уверена, что справишься с обязанностями, то лучше отказаться.
Генри понимал, что сейчас играл на руку своей матери, которая только и ждёт своей возможности возглавить совет, но убеждать Викторию занять место её тёти тоже было бы неправильно. Даже Генри мало что понимал во всех делах, которыми управляли члены совета, а Виктория и подавно легко могла стать марионеткой в их руках. Этого он тоже не мог допустить.
— И ещё, если ты займешь место Эмили, то ты не сможешь уехать из города, — Генри изучал взглядом её лицо, которое уже не выглядело таким бледным, как пару часов назад. Виктория задумалась над его словами, вздохнув. Генри посмотрел на неё и, поддавшись порыву, нежно поцеловал уголок её губ. Отодвинув пальцами её влажные волосы, он коснулся губами нежной кожи шеи. Словно в ответ на его действия пальцы Виктории крепче сжали его плечо. Пальцы двинулись вдоль её бедра, скрываясь под полотенцем, в то время как губы скользили вдоль шеи, спускаясь к плечу. Отстранившись от неё, Грей заглянул в её лихорадочно сверкающие глаза.
— Я хочу тебя, — дрожащим шёпотом сказал он, понимая, что больше не может сдерживать желание. Она молчала, лишь приоткрыв свои аппетитные меняющие губы, а он впился в них голодным поцелуем, попутно разворачивая полотенце.
***
Макс прождал в машине у дома Виктории почти полчаса. Он не знал точно, чего ждал. Возможно, что она откажется слушать Грея и пошлёт куда подальше, захлопнув дверь перед его утиным носом. Боже, да это даже звучит смешно. Конечно, она никогда этого не сделает, ведь это Генри. Каждый раз, глядя ей в глаза, Макс видел в них отражение друга. Он ведь сам нашёл его, сам привёл в чувства и вернул к реальности, сам привёз его к ней. Всё это Макс сделал для неё. Так почему ему так невыносимо тошно?
К своему дому Макс подъехал около восьми часов вечера. На террасе, кутаясь в свою старую синюю куртку, прямо на ступеньках сидела Лили. Когда он вышел и захлопнул дверь машины, она резко поднялась на ноги и посмотрела на него взглядом, не предвещающим ничего хорошего.
— Где ты был целые сутки? — недовольным укоряющим тоном спросила сестра.
Макс посмотрел на нее и виновато вздохнул. И правда, он мог бы и позвонить. Поднявшись на одну ступеньку, он поравнялся с Лили и коснулся пальцами рукава ее потрепанной куртки в области плеча, как бы рассматривая ткань.
— Тебе нужно купить новую куртку, — задумчиво сказал он и поднял на нее глаза. Строгое выражение на ее лице плавно сошло на нет, и уголки ее губ чуть взлетели вверх. Однако в глазах сестры была видна печаль.
— Пойдем ужинать, — устало сказал Макс и, приобняв сестру за плечи, повел в дом.
— Я приготовила тушёного мяса, — сказала Лили, снимая куртку и вешая ее на крючок у двери.
— Хорошо, — отозвался он, изо всех сил пытаясь скрыть тоску в своем голосе. Пока Лили отправилась на кухню, чтобы накрыть на стол, Макс снял куртку и внезапно согнулся от невыносимой боли. Кое-как швырнув куртку на кресло и согнувшись пополам, он пошел в сторону ванной. Страшная жгучая боль разгоралась во всем его теле. Казалось, будто кровь во всех, даже мельчайших сосудах превратилась в жидкое пламя. С трудом доковыляв до ванной, он закрыл за собой дверь и упал на колени, цепляясь пальцами за края раковины. Макс мычал, стиснув зубы и зажмурив глаза, из которых брызнули слезы. Он не понимал, что происходит и хотел лишь, чтобы это прекратилось.
— Макс! — Окликнула его из-за двери Лили. — Что случилось?
— Всё... — с трудом ответил он и вновь стиснул зубы от все еще жрущей его заживо боли. — Нормально.
— Ма-а-акс? — явно не поверив ему, Лили постучала в дверь.
Из последних сил Хейл подтянулся на раковине и кое-как принял стоячее положение.
— Хочешь, чтобы это прекратилось? — внезапно услышал он знакомый мужской голос и, подняв голову, бросил взгляд в зеркало. Но вместо своего отражения он увидел лицо того оборотня, который взял его в плен.
— Выполняй задачу, — потребовал он, и Макса пронзил новый приступ жгучей боли, заставивший его заскулить и вновь согнуться пополам. Рухнув на пол, он отключился.
Приходя в себя на холодном кафельном полу, Макс услышал, как стучится в дверь Лили. Ощупав себя, он убедился, что цел и ничего не болит. Уцепившись за раковину, поднялся на ноги и отодвинул щеколду на двери, открывая её.
— Ты чего там? — Глядя на него круглыми от испуга глазами, спросила Лили и толкнула его в плечо.
— Всё в порядке, — зажмурившись на секунду, чтобы унять внезапное головокружение, ответил Макс. — Генри меня доведёт, — мгновенно придумал отмазку он.
— Ты его всё-таки нашёл? — спросила Лили, моментально переключившись на другую тему. Макс почувствовал облегчение, поняв, что его маневр сработал.
— Да, нашёл, — ответил он и вздохнул. — Расскажу всё за ужином, идём.