Август между нами

Адэла

Будильник зазвенел в 7:12, как всегда с опозданием, потому что я снова перенесла его на "ещё пять минут". Подушка пахла шампунем и лавандовым спреем, которым я пшикала перед сном — бессознательная попытка убаюкать себя хоть каким-то ощущением покоя. Но в голове всё равно был он. Боб. Его руки, его голос, его глаза, в которых я будто утопала.

Я повернулась на бок, потянулась за телефоном, и, как по сценарию, на экране уже было его сообщение.

«Доброе утро, кошка. Как спалось? Мне снилось, как ты лежишь рядом. Я не мог оторваться...»

Я прикусила губу. Моя кошка Бетси зевнула на подоконнике, как будто разделяла мою утреннюю ленивость. Я сползла с кровати и пошла на кухню, высыпать ей корм. Она привычно замурлыкала, а я, облокотившись о стол, снова уткнулась в телефон.

«Снилась? ;)» — ответила я ему.

«Ммм... даже слишком. У тебя была майка и ничего под ней. И я не выдержал. Хочешь подробности?» — почти сразу пришёл ответ.

Я тихо засмеялась. У него был этот талант — дразнить меня одной строчкой. А ведь я к этому привыкала. Я могла думать о делах, включать кофеварку, проверять мейлы и при этом ощущать, как по спине ползёт его голос.

Я ответила:

«Пошлый. Но да. Подробности хочу. Но позже. Мне надо в душ, а то не выйду из дома.»

Он добавил смайлик с языком.

«Представляю тебя в душе. Всё, молчу. Но потом не жалуйся, если я потребую фото :)»

Улыбаясь, я пошла в ванную. Вода была горячей, и струи обнимали тело, словно его руки. Это было странно — как быстро я привыкла к его вниманию. К его мягкому, но цепкому напору. Как будто он умел быть нежным и сильным одновременно. И это не пугало. Это возбуждало.

На работе я пыталась включиться в задачи, но мысли постоянно убегали. То в его голос, то в его пальцы, то в его глаза. Мы всё больше писали. Мемы, провокации, откровенные намёки. К обеду я уже вся извелась, а он прислал:

«Вечером. Я заберу тебя. Ресторан. Платье — твоё любимое. Хочу видеть тебя в нём.»

Это было неожиданно. Я немного зависла над клавиатурой, глядя в экран. Он уже писал следом:

«Ты свободна?»

«Теперь — да», — написала я. И это было правдой. Ради него я бы освободила всё.

Я знала, какое платье он имел в виду. То самое — тёмно-синее, обтягивающее, с открытыми плечами и небольшой щелью на бедре. Он видел меня в нём только раз. И, кажется, до сих пор не забыл.

Когда он приехал, я спустилась к нему — волосы были уложены, губы — сдержанно красные, духи — мои вечерние. Он ждал у машины, опершись на неё. Белая рубашка, слегка закатанные рукава. Волосы растрёпаны, взгляд — обжигающий.

— Вот чёрт... — только и выдохнул он, когда я подошла. — Ты специально хочешь, чтобы меня арестовали за то, как я на тебя смотрю?

Я рассмеялась.

— Сама виновата, — он поцеловал меня в щёку, задержавшись чуть ближе к губам. — Я просто хотел ужин. А теперь хочу тебя прямо здесь, у этой машины.

— Потерпи, — ответила я, играя с его воротником. — Мы же культурные.

— Мы — пока, — хмыкнул он.

Поездка до ресторана была полна полунамёков, случайных прикосновений, его пальцев на моём колене. Он знал, как плавить мой мозг. А я позволяла.

Ресторан был уютный, с мягким светом и лёгкой джазовой музыкой. Мы заказали вино, что-то из пасты, но еда была неважна. Важны были глаза. Его рука на моей. Мои ноги, тянущиеся к нему под столом.

— Ты прекрасна, — сказал он вдруг. — Я не могу поверить, что ты рядом.

— Ну, не прямо сейчас рядом. Я напротив.

Он усмехнулся:

— Тогда дай я перейду.

Он действительно пересел, и теперь мы сидели бок о бок. Его губы касались моего виска, его рука — моей талии. Мир стал узким. Существовало только это касание.

Мы долго говорили. О пустяках. О фильмах. О друзьях. Он рассказал, что Мэт всё-таки встретился с Энджи. Я взвизгнула:

— Серьёзно?! И как?

— Всё ещё сложно. Но они говорят.

— У них всегда так. Но знаешь, я рада, что они хотя бы пробуют.

Он кивнул, глядя на меня:

— А ты?

— Что?

— Ты тоже пробуешь?

Я посмотрела на него. Мой бок горел от его ладони.

— Да, — ответила я. — Я хочу попробовать. С тобой.

В его глазах мелькнуло что-то — тепло, облегчение. Или, может, жажда.

После ресторана мы вышли на набережную. Было прохладно, но приятно. Он снял с себя пиджак и накинул мне на плечи. Классика. Но я всё равно растаяла.

Мы шли молча, иногда смеясь, иногда обнимаясь. В какой-то момент он остановился, посмотрел на меня, погладил щёку.

— Что?

— Я просто... хочу запомнить этот момент.

— Почему?

— Потому что слишком хорошо. А такие моменты часто заканчиваются.

Моё сердце дернулось. Он сказал вслух то, что я пыталась не думать. Что слишком хорошо — всегда вызывает тревогу. Что когда всё идеально, страшно ждать, когда это рухнет.

Я посмотрела на него и прошептала:

— Не надо думать об этом. Просто будь со мной сейчас.

Он кивнул. Мы обнялись. Тепло. Глубоко. Он прижался ко мне так, будто боялся отпустить.

Но когда мы попрощались, у подъезда, и он поцеловал меня в висок, я почувствовала — тревога всё равно осталась. Сладкая, липкая. Как будто за этим прекрасным вечером что-то прячется.

Мы вышли из ресторана, и на какое-то мгновение мне показалось, будто я плыву. Вино приятно согревало кровь, но не кружило голову. Я ощущала себя почти лёгкой — как будто я не шла рядом с Бобом, а парила на сантиметр над асфальтом. Он шёл рядом молча, но его рука обнимала меня за плечи, мягко, как будто он боялся спугнуть. Это было... приятно. Это было безопасно. Но, боже, какая тревога подкрадывалась внутри.

– Куда хочешь? – спросил он, посмотрев на меня сбоку. Его голос звучал низко, почти шепотом.

– Просто пройдёмся. До парка, может? – предложила я. – Там не так шумно.

Он кивнул, не отпуская меня. Мы свернули с центральной улицы, оставив позади светящиеся витрины и поток машин. В воздухе пахло липами, и я почувствовала, как уловила в этом запахе что-то из детства. Что-то спокойное.

– Ты хорошо выглядишь, – сказал он спустя паузу. – Я не могу на тебя спокойно смотреть.

Я чуть усмехнулась, но внутри что-то кольнуло. Я всегда реагировала на комплименты сдержанно, даже когда мне было приятно. А сейчас... Я не знала, как правильно ответить. Потому что мне хотелось сказать "ты тоже", но хотелось большего. Хотелось, чтобы он почувствовал, что я вижу его по-настоящему. Что я чувствую.

– Мне с тобой спокойно, – сказала я наконец.

– Спокойно? – он усмехнулся. – А я вот внутри будто вулкан. Стараюсь не показывать, но когда ты так смотришь...

Он не договорил. Только сильнее сжал мои плечи.

Мы вышли к набережной. Фонари отражались в воде, ветер трепал мне волосы, и я, откинув голову назад, просто дышала. Иногда я забываю, насколько сильно нуждаюсь в этом – в обычном воздухе, в живом прикосновении к миру.

– У тебя мурашки, – заметил он и снял с себя куртку, накинул на мои плечи. – Давай присядем?

Мы нашли свободную лавочку, сели. Он немного отодвинулся, чтобы дать мне пространство. А я вдруг почувствовала, как резко захотела прижаться к нему, зарыться лицом в его шею, забыться хоть на минуту.

– Боб, – начала я, не зная, зачем.

– М? – он посмотрел на меня.

– А что мы делаем?

Он чуть нахмурился.

– В смысле?

– Мы... встречаемся? Мы просто гуляем? Или мы двигаемся к чему-то? – слова звучали как чужие. Мне не хотелось задавать этот вопрос, но молчать тоже было нельзя.

Он опустил взгляд, потер переносицу. Видимо, пытался подобрать правильный ответ.

– Я думаю о тебе, – тихо сказал он. – И когда ты не рядом, мне хочется, чтобы ты была рядом. Я не хочу всё торопить, потому что знаю, насколько легко всё сломать. Но я и не могу быть просто другом.

Я слушала, а внутри всё плавилось. Его честность обезоруживала.

– Я не знаю, чего хочу, – честно призналась я. – Я думаю о тебе. Я вспоминаю... ночь. И как ты смотришь. Как ты касаешься. Я всё это ощущаю до сих пор. Но часть меня боится. Боится снова попасть в ловушку. Быть сломанной. Или, наоборот, сломать тебя.

Он повернулся ко мне. Его ладонь нашла мою, тёплая, крепкая.

– Я не игрушка. И ты не обязана быть сильной всё время. Если тебе страшно – скажи. Если нужно отойти – скажи. Но, Адэла, я правда хочу быть с тобой. И мне плевать, насколько сложно это будет.

В горле встал ком. Я ничего не могла сказать, только кивнула и сжала его руку.

Мы ещё долго сидели молча. Не нужно было слов. Тишина между нами была не неловкой, а настоящей. Как будто в ней было больше откровенности, чем в самых честных признаниях.

Наконец, он отвёз меня домой. Мы стояли у двери. Он не просил зайти, не настаивал, не ждал чего-то.

– Я напишу тебе, – сказал он.

– Напиши.

– Ты... – он наклонился ближе. – Ты сводишь меня с ума.

Он поцеловал меня. Осторожно. И, когда я уже почти потянулась за вторым, он отстранился.

– Спокойной ночи, Адэла.

Я проводила его взглядом, пока он не скрылся за поворотом. Только потом зашла в квартиру, скинула туфли и тяжело опустилась на диван.

Пусто. Тихо. Только кошка потянулась ко мне и мягко мяукнула, словно чувствуя, как во мне всё клокочет.

Я заварила чай. Смотрела в окно. Сверкнул экран — он написал.

"Не могу перестать думать о тебе."

Я улыбнулась.

"Я тоже."

"Ты такая красивая сегодня была. Я бы с трудом удержался."

"А что, если бы не удержался?"

"Тогда бы ты сейчас не смогла ходить," – ответил он.

Мой живот сжался. От волнения, от желания. От того, как легко он пробуждал во мне всё это. Я набрала:

"Ты слишком хорошо владеешь словами. Надо тебя наказать за это."

"С удовольствием приму любое наказание."

Так началась наша ночная переписка. И снова – поцелуи на расстоянии, намёки, откровенные желания, вспышки пошлых шуток. И снова – пульс в ушах, тепло внизу живота, дрожь в пальцах.

И всё же, я знала – пока рано. Пока нужно узнать. Почувствовать. Пройти чуть дальше.

В ту ночь я уснула поздно. Под последним сообщением:

"Я мечтаю не только говорить тебе это, но сделать. Не в фантазиях. В реальности. Ты не представляешь, как я хочу тебя. Как я представляю твои стоны, твои ногти у себя на спине, твои губы, шепчущие моё имя. Спи сладко, Адэла. Я буду рядом. Даже если только в мыслях."

Я прижала телефон к груди и закрыла глаза. Словно его дыхание было рядом. И впервые за долгое время я спала спокойно.