Глава восемнадцатая . Запутаться и найтись.
Адэла
Я проснулась от яркого утреннего света, пробивающегося сквозь полупрозрачные шторы. Комната пахла им. Его духами, его кожей, его теплом. Простыня всё ещё была мятой с его стороны кровати, и, закрыв глаза, я на секунду снова увидела его лицо рядом. Эти тяжёлые, внимательные глаза, когда он смотрел на меня, будто пытался прочитать глубже, чем я могла позволить.
Он не остался. И это было правильно. Хотя часть меня хотела, чтобы он остался, просто лежал рядом и дышал так, как только он умеет — тяжело, ровно, почти убаюкивающе. Но он встал, поцеловал меня в висок и прошептал что-то вроде: «Ты — это не просто сейчас». Я не открыла глаз, но внутри всё сжалось. Потому что я знала — он прав.
Мы слишком долго обходили друг друга кругами, прятались за злостью, упрямством, колкостями. А теперь мы вот здесь. Лежим, дышим, трогаем друг друга, узнаём не только тела, но и внутренности — то, что мы хранили под семью замками. Это пугает. Это реально.
Я повернулась на бок и потянулась к телефону. Было 08:12. Сообщение от Боба:
"Если проснёшься и будет хотеться кофе — я всё ещё рядом. В смысле, не в кровати, но в этой жизни."
Улыбка проскользнула по моим губам. Дурацкий, тёплый, настоящий.
Я встала, натянула на себя его футболку, которая пахла чисто им, и пошла на кухню. Полы были прохладные, но сердце — горячее. Горячее от вчерашнего, от его губ, от его пальцев, от его взгляда, когда он сказал, что пока не готов, потому что не хочет потерять то, что у нас может быть. Я тогда это поняла. И сейчас понимаю ещё больше.
Мне не нужен просто секс. Мне нужен он. Целиком. Со всеми его страхами, неловкостью, этим вечным желанием быть сильнее, чем он есть. И если он решит притормозить — я приторможу с ним.
Сегодня я впервые за долгое время не чувствовала в груди пустоты. Только лёгкую дрожь, как перед чем-то новым, важным.
И я знала — это только начало.
Я умывалась холодной водой, но лицо всё равно пылало. Может, от воспоминаний. А может, от того, как он целовал... как он смотрел... как будто я — не просто девушка, а какая-то... одержимость. Приятная. Вкусная.
Он касался меня, будто знал каждую линию моего тела. Не торопился. Не срывался. Не рвался. Но от этого всё было ещё сильнее.
Я стояла перед зеркалом, умытая, но совсем не очищенная. Его язык всё ещё будто был внутри меня. Его пальцы, его дыхание на моей шее. И его слова...
«Рано. Если мы переспим сейчас — дальше будет сложно.»
Вот почему я снова проснулась с тяжестью. Не от того, что было плохо. А от того, что было слишком хорошо — и... не до конца. Эта недосказанность выжигала меня изнутри.
В дверь тихо постучали.
— Ты живая там, спящая красавица? — послышался голос Дарси.
— Только если в кошмаре, — пробормотала я и пошла открывать.
Дарси и Энджи стояли с кофе в руках. Энджи жевала жвачку, в её взгляде было что-то подозрительное.
— Ну? — Дарси уселась на край кровати. — Где, черт возьми, ты была вчера весь вечер? Мы тебе писали, звонили, потом Энджи уже паниковала.
— Я... была с Бобом, — сказала я.
Энджи подавилась жвачкой.
— С кем?
— Не с Вилли же, — хмыкнула Дарси. — Ну и как?
Я попыталась сдержать улыбку. Но во мне уже всё снова начало дрожать, как только я вспомнила, как он медленно... очень медленно...
...он опустился между моих ног, а я думала, что просто сойду с ума.
Он будто разговаривал со мной своим языком. То сильно, то нежно, то опять — как будто знал, как разбудить во мне всё.
Я закрыла глаза.
Я проснулась в своей постели, но чувство было такое, будто всё ещё лежу в его руках. Простынь липла к телу, слишком тепло, слишком... живо. В голове — шум, не от сна. Флешбэки.
Его язык. Его пальцы. Его дыхание.
Мои ноги сжимались, будто всё ещё не отпустило.
Боже, Боб.
Я лежала, уставившись в потолок, и понимала: мне непривычно было вот так просыпаться — не от холода одиночества, не от тишины, а от яркой, тёплой, почти невинной нежности внутри. Хотелось сохранить это. Но разум, увы, всё портил.
Почему он остановился? Почему мы... не перешли ту грань? Он же хотел меня. Я это чувствовала каждой клеткой. Его руки, его губы, даже его чёртова дрожь, когда он входил в меня пальцами. Он сгорал. А потом — отстранился.
«Ещё рано», — прошептал он, целуя моё плечо.
А я кивнула. Потому что знала: он прав. Но больно же.
Я встала, укуталась в халат и пошла на кухню. Через полчаса приехали девочки — Энджи и Дарси. Без предупреждения. Знали, что надо. И я — не сопротивлялась. Я просто включила кофе машину и бросила им:
— Чай, кофе, душевный стриптиз?
— Только если потом нальёшь виски, — хмыкнула Дарси, проходя на кухню.
Мы устроились втроём на диване, закутавшись в пледы, с кофе в руках и подушками между колен. Уют, которого мне давно не хватало.
— Господи, ты сейчас дрожишь! — заметила Энджи, тыкая в мою руку. — Ты вся покраснела. Что он с тобой делал, Адэла?!
— Не спрашивай... — прошептала я. — Это... это был не секс. Это была атака на нервную систему.
— Вы переспали? — Дарси приподняла брови.
Я помедлила.
— Нет.
— ЧТО?!
— Он остановился. Сказал, что пока не время. Что, если мы переспим, всё может пойти не так.
Я посмотрела на них, и сама услышала, как в голосе у меня — горький привкус.
— Но ты хотела?
Я кивнула.
— Очень. Он... Он выебал меня языком так, что у меня всё тело до сих пор будто в огне. Я чувствую его... пальцы. Его язык. Его губы. Я... Я реально не могла сдерживаться. Я тянула его за волосы, мне казалось, что у меня сейчас будет разрыв Вселенной в голове.
— Так, стоп, — Энджи подняла ладони. — Ты хочешь сказать, что он тебя довёл до оргазма, ты лежала, вся разгорячённая, умоляла глазами... А он — сказал "ещё рано"?!
— Да.
Я опустила глаза, нервно улыбаясь.
— И что самое странное — я его за это уважаю. Но внутри у меня всё кричит: «Почему?!»
Дарси хохотнула.
— Боже, вы как два древних рыцаря с кодексом чести.
— Да нет, — сказала Энджи. — Это, скорее, Боб вырос. Ему не хочется всё сломать. Он же обжигался. Как и ты.
— Я знаю. — Я провела пальцами по шее. — Но мне страшно. Если мы начнём, это будет либо очень сильно, либо... очень больно.
— Ну... — Энджи улыбнулась. — Ты хоть знаешь, что тебя будет ждать, когда он всё-таки решится?
Я посмотрела на неё.
— Да. И знаешь что? Я теперь этого боюсь ещё больше.
— Так в чём проблема? — Дарси глотнула кофе. — Просто... иди и продолжай. Не надо надумывать. Это не сериал.
— А если я хочу, чтобы это был сериал? Чтобы было с сюжетом, с напряжением, с красивыми сценами?
Они рассмеялись.
— Окей, сценаристка, — сказала Энджи. — Тогда пиши дальше. Только не теряй главного героя.
— Ого, — Дарси даже подняла бровь. — Это не просто секс. Это серьёзно. Парень сдержал себя при таких условиях? Он либо святой, либо очень в тебя влюблён.
— А ты чего хочешь? — спросила Энджи.
Я пожала плечами.
— Я не знаю. Он как вулкан, который сдерживается ради меня. И это... чертовски возбуждает. Я хочу его. Хочу так, что аж внутри скручивает. Но, чёрт, мне хочется не просто тела. Мне хочется понять, кто он. Кто мы. И почему я, когда вспоминаю его руки, начинаю краснеть, как идиотка.
Мы замолчали. А потом Энджи тихо сказала:
— Мне вчера писал Мэт.
Дарси села ровнее.
— Серьёзно? Что хотел?
— Встретиться. Типа кофе. И... он скучает.
Я смотрела на подругу и чувствовала — она дрожит. Не телом — душой. Энджи долго боролась со своими демонами. После Ника, после того, как Мэт её отпустил... она долго не подпускала никого.
— Ты хочешь пойти? — осторожно спросила я.
— Я не знаю. Он правда был другим тогда. Я тоже была не готова. Мы оба облажались. Но теперь... мне страшно. Я не уверена, что хочу рисковать снова.
— Но ведь ты подумала об этом, да? — Дарси потянулась за шоколадкой. — Это значит, что он не совсем прошёл.
Энджи кивнула.
— Вилли, до сих пор обхаживает меня. Как наседка. Только без яиц. Он милый. Но не мой. Слишком навязчивый. Я не чувствую искры. Не чувствую, что он хочет меня — как женщину.
— Он уже и Оли заебал, — вставила Дарси. — Постоянно пишет, появляется, звонит. Боб шутил, что однажды найдёт его в шкафу с фразой «я просто хотел быть рядом».
Мы рассмеялись. И в этот момент я вдруг осознала, что мне действительно легче. Потому что я не одна. Потому что мои подруги понимают, чувствуют, живут рядом. И, может быть, с такими как они — и с такими, как Боб — у меня всё получится.
Мы с Энджи и Дарси засели в гостиной, надели тканевые маски с запахом лаванды и грейпфрута, поставили вино на охлаждение, включили плейлист из нулевых и начали марафон фильмов.
Мы перекидывались репликами с экрана, смеялись, сплетничали. Дарси устроила нам мини-педикюр прямо на полу, Энджи принесла странно вкусные капкейки из машины. Я в какой-то момент легла на пол, уткнувшись в подушку, и просто слушала их голоса, ловя момент счастья.
Тепло. Приятно. Спокойно.
Но внутри — как будто что-то всё ещё не давало мне окончательно расслабиться. Его руки. Его глаза. То, как он прошептал «ещё рано» и поцеловал меня в висок, будто бы боялся всё испортить. Я прокручивала это снова и снова. Я хотела его. Хотела сильно. Но в то же время... мне действительно было страшно. Страшно, как это будет — быть с ним, если это станет по-настоящему.
Дарси рассказывала, как Оливер забыл выключить плиту и поджарил пластиковый поднос. Энджи сыпала шутками про мужчин как про неудачный апгрейд. Мы смеялись. И всё было почти идеально — пока я не почувствовала лёгкую вибрацию телефона на бедре.
Я посмотрела на экран.
Боб.
Сердце моментально застучало. Он не писал с самого утра. Я открыла сообщение.
"Привет. Я весь день думаю о тебе. Могу тебя увидеть? Не для... этого. Просто очень хочу быть рядом. Если ты не против."
Я застыла. Он чувствовал то же. Его не отпускало.
Я уставилась в экран, и будто всё вокруг стихло — голоса, музыка, даже смех Дарси.
— Он? — спросила Энджи.
Я кивнула.
— Хочет увидеться. Просто... увидеться.
— Ты хочешь? — Дарси посмотрела на меня внимательно.
— Очень, — прошептала я, — но я боюсь. Потому что если он снова прикоснётся ко мне так, как вчера... я не выдержу. Я захочу отдаться ему полностью.
— И что в этом плохого? — Энджи мягко улыбнулась. — Это ты, Адэла. Не кто-то другой. И если ты не готова — он поймёт. А если готова — тебе не нужно оправдываться. Просто живи.
Я вздохнула, улыбнулась и ответила Бобу:
"Приезжай. Только без глупостей. Я вся в огуречной маске."
Через несколько секунд пришёл ответ:
"Буду через 20 минут. Маску не снимай. Ты в ней наверняка тоже прекрасна."
И я поняла: этот вечер ещё не окончен. И моё сердце — как раз начало свой путь.
Я открыла дверь и увидела его.
Он стоял на пороге, чуть смущённый, с зип-пакетом мороженого и двумя бутылками лимонада в руках. В белой футболке, которая немного прилегала к телу, и джинсах, как всегда, с небрежной сутулостью и глазами, в которых было что-то... тёплое. Настоящее.
— Я серьёзно, — сказал он, заглянув внутрь. — Только мороженое. И лимонад. Ни одного двусмысленного движения. Клянусь сварочной маской.
Я рассмеялась и отошла в сторону, давая ему пройти.
— Проходи, рыцарь с пакетами. Только не забудь разуться, у нас женская территория.
— Сурово, — усмехнулся он, скинул кроссовки и прошёл внутрь. Его взгляд ненадолго задержался на моих ногах, потом на лице, потом снова на ногах. — Огуречная маска тебе идёт.
— Я знаю. Это мой боевой раскрас. Чтобы ты даже не думал приставать.
— Я всё время об этом думаю. Но я держусь. Пока.
Мы прошли на кухню, где Дарси и Энджи уже доедали остатки капкейков. Девочки поприветствовали его так, будто он не просто гость, а уже часть чего-то общего. Он улыбался, кивал, даже отпустил пару смешных фраз про «женский клан» и «посвящение в секту», и казался удивительно спокойным.
Но когда мы остались наедине — когда я проводила его в свою комнату, просто чтобы посидеть — я почувствовала, как внутри меня что-то снова зашевелилось.
Мы сели рядом, не слишком близко, но и не на расстоянии вытянутой руки.
— Как ты? — спросил он.
— Немного уставшая. Немного... потерянная. — Я посмотрела на него. — А ты?
— Честно? Спокойный. Наверное, впервые за долгое время. Ты... даёшь мне это чувство. Что всё не зря. Что можно просто быть.
— Боб... — я замолчала, не зная, что сказать. Его голос был таким искренним, что я испугалась. — А ты не думаешь, что мы слишком быстро?
— Я думаю, — он кивнул. — И именно поэтому я сегодня здесь — не чтобы чего-то требовать, не чтобы давить, а просто... быть. Узнать тебя. Больше, чем вчера. Меньше, чем завтра. По шагу. Если ты разрешишь.
Я улыбнулась.
— Звучит как план.
Он взял мою руку. Медленно, аккуратно. Просто ладонь в ладонь.
— Я не хочу тебя потерять. — Его голос стал чуть хриплым. — Но если мы поспешим, всё может сломаться. Я этого не вынесу.
— Я тоже, — прошептала я.
Мы сидели так минут десять, просто молча, с сомкнутыми пальцами, и в этом было больше, чем в любом поцелуе. Я слышала его дыхание, чувствовала тепло его руки, и в голове всё ещё звучало, как он говорил: «Ты даёшь мне спокойствие».
Той ночью мы не целовались.
Не раздели друг друга.
Он ушёл, когда часы пробили одиннадцать.
Но когда дверь за ним закрылась — я улыбалась.
Потому что теперь я знала: всё только начинается.
Когда дверь за Бобом закрылась, в квартире стало по-настоящему тихо. Дарси и Энджи уже давно уехали, оставив после себя лёгкий запах духов, объеденные закуски и тепло их женской болтовни.
Я осталась одна. Точнее — почти одна.
Телефон в моей руке замигал, и появилось сообщение:
Боб:
Надеюсь, ты не съела всё мороженое без меня. Это будет измена.
Я улыбнулась.
Я:
Оно теперь моё. Считай это расплатой за то, как ты на меня смотрел.
Боб:
Так я ещё и виноват теперь? Мне бы за такие взгляды медаль дали.
Я:
Если бы ты продолжал, я бы заставила тебя лизать не мороженое...
Я послала это сообщение и уставилась на экран, прикусывая губу.
Три точки. Он печатает. Потом тишина.
Затем:
Боб:
Ты сейчас нарочно хочешь, чтобы я не спал всю ночь?
Я:
Я? Ты начал. Смотри, а то у меня фантазия слишком богатая.
Боб:
Расскажи мне одну. Маленькую.
Я уткнулась в подушку и застонала. Это было так глупо, так подростково — и чертовски возбуждающе. Я написала:
Я:
Ты заходишь в ванную, я стою спиной. Капли воды стекают по моим плечам. Ты медленно подходишь сзади. Твои руки обнимают меня за талию...
Он ответил сразу:
Боб:
Продолжай.
Я:
Ты целуешь мою шею. Я вся горю. Я поворачиваюсь, и твой взгляд такой голодный, что у меня подкашиваются ноги. Ты опускаешься на колени. Между каплями воды и стонами — ничего, только твой язык и мои пальцы в твоих волосах...
Ответ не приходил минуты две.
Потом
Боб:
Ты же понимаешь, что если бы я сейчас был рядом...
Я:
Ты бы меня не удержал?
Боб:
Я бы тебя съел. Целиком.
Я рухнула на кровать. Мягкий хлопок халата прилип к моей раскрасневшейся коже, ткань щекотала бёдра, словно дразнящий шёпот. Моё тело было как оголённый провод, всё ещё гудящий от прикосновений Боба, его языка, от того, как он распалял меня на диване. Его слова — низкие, грубые, обещающие продолжение — эхом отдавались в моей голове, каждый слог был искрой, которая поддерживала огонь в моей душе. Я закрыла глаза, затаила дыхание и провела пальцами по животу, очерчивая изгиб в том месте, где халат разошёлся, обнажив полоску кожи. Напряжение во мне усилилось, меня захлестнула волна желания, требующая выхода.
Моя рука скользнула ниже, коснувшись чувствительной кожи прямо над трусиками, и я вздрогнула. Моё тело мгновенно отреагировало. В моей памяти всплыло лицо Боба — эти пронзительные зелёные глаза, то, как он произносил моё имя, Адэла, словно молитву и проклятие. Я хотела, чтобы он был здесь, но этот момент был только моим — я позволяла себе немного развлечься, чтобы разжечь огонь, прежде чем позвать его обратно. Мои пальцы скользнули под кружево и нащупали влажную теплоту, пульсирующую в такт сердцебиению. С моих губ сорвался тихий стон, когда я начала медленно круговыми движениями ласкать свой клитор, наслаждаясь пронизывающим меня электрическим током.
Ящик прикроватной тумбочки манил меня, и я потянулась к нему, двигаясь медленно, но уверенно. Мои пальцы сомкнулись на гладкой, прохладной поверхности вибратора — изящной маленькой штучки, которая обещала довести меня до предела. Я включила его, и тихий гул наполнил комнату. Я слегка прижала его к внутренней стороне бедра, дразня себя, растягивая предвкушение. Мой халат полностью распахнулся, ткань сползла с бёдер, обнажив меня перед прохладным воздухом. Мои соски затвердели, и я слегка выгнулась, представляя, как Боб ласкает меня руками, губами и прижимает к себе всем телом.
Я опустила вибратор ниже, позволив ему коснуться моих складочек. От лёгкого жужжания у меня по ногам пробежала дрожь.
«Чёрт», — прошептала я едва слышно, прижав его к клитору. Ощущения были острыми и всепоглощающими. Другая моя рука работала в тандеме с вибратором: пальцы проникли внутрь и коснулись той точки, от которой у меня поджались пальцы на ногах. Имя Боба сорвалось с моих губ тихим шёпотом — «Боб, о, Боб» — когда я представила, как он наблюдает за мной, как его взгляд становится жадным, а руки напрягаются, пытаясь разорвать наручники. От мысли о том, что он связан и беспомощен, я возбудилась ещё сильнее, а мои пальцы задвигались быстрее, скользкие от моей собственной смазки.
Вибратор зажужжал громче, когда я включила его на более высокую мощность. Вибрация пронзала меня, как биение сердца. Я покачивала бёдрами, наслаждаясь ощущениями, и дышала короткими, прерывистыми вздохами. Я раздвинула ноги пошире, и халат полностью соскользнул с меня. Я позволила вибратору задержаться, кружить, дразнить, пока напряжение не достигло предела. Мои пальцы двигались внутри меня в такт ритму, и я чувствовала это — гребень волны, момент, когда всё рухнет.
-Боб! — вскрикнула я, и мой голос сорвался на визг, когда меня накрыл оргазм. Моё тело выгнулось дугой, бёдра задрожали, а пальцы впились в стену. Вибратор надавил сильнее, извлекая из меня каждый пульс, каждую дрожь, пока я не начала задыхаться, а моя грудь не вздымалась, покрытая потом. Мир закружился, и на мгновение не осталось ничего, кроме удовольствия, разрядки и эха его имени на моих губах.
Когда отголоски оргазма утихли, я лежала, тяжело дыша, а вибратор всё ещё тихо гудел в моей руке. Я выключила его, уронила на кровать и провела пальцами по своим кудрям, лениво улыбаясь
Я написала:
Ты завёл меня так, что мне пришлось закончить самой. Спасибо, между прочим.
Через минуту:
Боб:
Серьёзно?..
Я:
Угу. С твоими фантазиями. И своими. Я теперь в долгу. Не прощу, пока не вернёшь. С процентами.
Боб:
Спи. Завтра проснёшься — и я всё верну. Обещаю.Но я бы хотел это увидеть.
Я уже почти уснула, когда пришло последнее сообщение:
Боб:
Ты не представляешь, как сильно я тебя хочу. Но ещё сильнее — хочу делать всё правильно.
Я зажала телефон в руках, прижалась к подушке и закрыла глаза.
Он был правильной болью. Правильным огнём.
И он точно вернётся.
Медленно, как будто каждое слово тянулось через всю мою кожу. Я перечитала сообщение ещё раз. И ещё. Оно было простым, но в нём было всё.
Желание.
Уважение.
Страх.
Нежность.
Он не просто хотел меня — он хотел быть со мной. Так, как по-настоящему важно.
Я лежала в тишине, и только свет экрана освещал комнату. Я чувствовала тепло от его слов, как будто он сам сидел рядом, тянулся ко мне, накрывал своим телом. Но он не трогал — он ждал. Он знал, что между нами может быть что-то большее, чем просто вспышка.
И я знала это тоже.
Пока мои пальцы снова не коснулись кожи, пока я не закрыла глаза и не позволила себе вспомнить, как он дотрагивался до меня, как его язык сводил меня с ума, как мои бедра подрагивали в ответ... я снова услышала его голос в голове. Он шептал. Он знал, как дразнить. Он знал, как разрушить — и как собрать.
Я не успела ответить. Телефон выпал из руки, экран медленно потух. В груди — лёгкая боль от желания, в животе — тепло, между ногами — остатки жара, который он разжёг, даже не будучи рядом.
Я закрыла глаза, прижалась к подушке и позволила себе раствориться в мыслях о нём.
Если бы он был рядом...
Если бы он был рядом — я бы не остановилась.
Но он — остановился. Ради меня.
И, чёрт возьми, я впервые чувствовала, что это чертовски правильно.
Его слова были одновременно нежными и дерзкими — он описывал, как мечтает ощутить меня всей, как хочет медленно исследовать каждый изгиб моего тела, пока мы не сольёмся в одном ритме. Как будет держать меня за талию, притягивать к себе, заставлять терять контроль. Он говорил о том, как хочет видеть меня сверху и снизу, как мы будем находить свои собственные позы, чтобы наслаждаться друг другом часами — страстно и нежно, без спешки.
В его тексте читалась жажда — не просто физическая, а настоящая потребность быть рядом, знать меня на самом глубоком уровне.
Телефон лег в руку. Его последнее сообщение появилось на экране:
«Я мечтаю сделать всё это с тобой не в мыслях, а в реальности... Я хочу чувствовать твой голос, твои дыхания, слышать, как ты зовёшь меня по имени, видеть, как горят твои глаза. Позволь мне быть тем, кто подарит тебе всю эту страсть. Сладких снов, моя.»
Я улыбнулась, тепло растеклось по телу, и впервые за долгое время меня окутала спокойная уверенность.
Закрыв глаза, я погрузилась в сон, где он был рядом — настоящим, желанным, и всё только начиналось.
Утро.
Голова ещё немного тяжелая от сна, но мысли — резкие, живые, словно электрические импульсы под кожей. Всё тело будто всё ещё вспоминает вчерашний вечер: его прикосновения, дыхание, поцелуи, его язык на мне... и то, как он отстранился в самый момент, когда она уже была готова раствориться. Готова была отдаться ему, целиком.
Но он не позволил.
Не потому что не хотел.
А потому что — наоборот.
Слишком хотел.
Я потянулась в кровати и прижала телефон к груди. Вчера уснула с ним в руках. Моя переписка с Бобом — будто продолжение его рук. Он так писал... так уверенно, так страстно. От одних слов у меня перехватывало дыхание.Я знала, он доведёт меня до грани, даже не прикасаясь.
Экран мигнул — сообщение от него.
Она открыла чат.
Боб:
Доброе утро, сумасшедшая женщина, ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь?
Я:
😇 Как мило начинать день с признаний в моём влиянии. Продолжай.
Боб:
Я серьёзно. После вчерашнего мне снились вещи, которые я в жизни не расскажу... ну, почти.
Я:
Не будь трусом. Давай. Опиши мне. Мне же тоже снились кое-какие сцены 🙈
Боб:
Ты даже не представляешь, как сильно ты меня заводишь. Я хочу прижать тебя к кровати, перевернуть на живот и вжимать в постель, пока ты не начнёшь извиваться. Я хочу схватить тебя за эти непослушные кудряшки, потянуть так сильно, чтобы ты ахнула, и целовать изгиб твоих лопаток, пока ты не задрожишь подо мной. Я хочу чувствовать, как ты двигаешь бёдрами, когда я вхожу в тебя — медленно, глубоко, растягивая тебя до тех пор, пока ты не начнёшь вцепляться в простыни. Я хочу обхватить тебя за талию, прижать к себе и трахать тебя в ритме, от которого ты будешь выкрикивать моё имя, Адэла, пока не охрипнешь. Я хочу чувствовать, как ты сжимаешься вокруг моего члена, как твоё тело умоляет о большем, пока ты не начнёшь дрожать, распадаясь на части, полностью моя.
Я:
...ты издеваешься 😩
Утро только началось, а я уже снова вся...
Боб:
Я не закончил.
Хочу перевернуть тебя, чтобы видеть твоё лицо, когда ты теряешь контроль.
Хочу, чтобы ты села на меня и сама задала темп.
А потом... хочу снова сделать тебе это языком. До того, как ты прошепчешь, что больше не можешь.
Боб:
Я хочу тебя всю. В каждой позе. На столе, на диване, у стены, в душе.
Но не потому что просто хочу тебя трахнуть.
А потому что хочу исследовать каждую часть тебя. Изучить тебя телом, как будто читаю роман.
Каждую главу, каждый поворот.
И переписывать тебя своим дыханием.
Я:Долго думаю что ему ответить, мои щеки так полыхали от его слов.
Это самое сексуальное, что я читала в жизни.
Ты даже не представляешь, как у меня дрожат пальцы.
Боб:
Тогда у тебя есть задание.
Пока мы не увидимся — представляй.
А потом я покажу тебе, что реальность будет в сто раз сильнее.
Боб:
Сладкого утра, моя дикая.
Ты моё любимое пробуждение.
Я положила телефон на грудь.Улыбнулась.
Немного наглая, немного влюблённая, немного охреневшая от того, как мне повезло.