Глава четвертая .Слишком близко, чтобы молчать.
Игровая комната на втором этаже была небольшой, но уютной — два мощных компьютера стояли у стены, а в углу — стол с ноутбуком, где кто-то мог присесть, чтобы поиграть или просто поболтать. В углу стоял диван — место, где можно было отдохнуть, если устал или захотел побыть один. Свет здесь был приглушённым, а мерцание экранов создавали особую, почти мистическую атмосферу.
Я сидела за одним из компьютеров, не особенно увлечённая новостями, просто листала ленту, ощущая лёгкое раздражение от навязчивой суеты вокруг. Вдруг почувствовала чей-то взгляд — Боб стоял у другого стола, слегка напряжённый, словно пытался найти слова, но сдерживал себя. Его глаза блестели, но в них не было ни капли слабости — он просто не показывал, что чувствует.
В комнату вошёл Сиджей — с привычной лёгкой улыбкой, в шутливом тоне, будто всё происходящее — лишь игра.
— Ну что, Адэль, заскучала? — протянул он, не замечая напряжения в воздухе.
Боб оторвал взгляд от экрана и крепко сжал ладони на столе, словно сдерживая бурю эмоций.
— А ты, Сиджей, знаешь, что иногда шутки могут задевать? — его голос был ровным, но холодным, глаза смотрели прямо в лицо другу, не выказывая слабости.
Сиджей отреагировал привычной лёгкостью, улыбаясь, будто всё это — повод для забавы.
— О, Боб, перестань! Ты что, ревнуешь? Ха-ха! Вот это поворот!
Я едва заметно улыбнулась, понимая, что Боб никогда не признается в своих чувствах вслух. Он всегда был таким — спокойным и надменным, будто ему всё равно, но глаза выдавали больше, чем слова.
— Ревнуешь? — с ехидством повторил он, подмигивая мне, — Ну да, конечно, мне всё равно. Ни капли. Расслабься.
Сиджей, не понимая серьёзности момента, хмыкнул и махнул рукой:
— Вот и хорошо, тогда можно шутить дальше.
Но что-то в атмосфере изменилось. Боб резко встал, и в его движениях появилась неожиданная решимость.
— Знаешь, — тихо сказал он, — мне не смешно, когда рядом тот, кто притворяется кем-то другим.
Сиджей нахмурился, впервые почувствовав, что игра перестала быть забавной.
— Эй, расслабься, я же просто шучу!
— Может быть. Но я не хочу больше это слушать, — Боб направился к двери, не оглядываясь.
Я поймала взгляд Сиджея — в нем мелькнула растерянность, будто впервые он осознал, что ситуация выходит из-под контроля.
— Ты правда не понимаешь, что происходит? — тихо спросила я, когда он остался один.
Он пожал плечами, вздыхая:
— Боб всегда держит всё в себе. Никто не видит, что у него внутри. Мне кажется, он просто боится показать хоть что-то.
— Боится или не хочет? — спросила я, ощущая, как напряжение не уходит.
Сиджей молчал. Мы оба понимали — это далеко не конец.
— Я пойду собираться, домой поеду. Там кошка, — сказала я, вставая со стула.
— Я с тобой, — сказал он быстро. — Ведь я за тобой ехал. Адэль, послушай меня, пожалуйста. Давай поговорим. Не тут, а дома. Я понимаю, что поступил плохо, но дай мне шанс. Я не хочу быть без тебя, не могу. Всё это время я был пустым — до тебя это было ужасно. Я правда люблю тебя и хочу быть с тобой.
Он подошёл ко мне, глаза блестели от слёз, голос дрожал:
— Я тебя так люблю, что готов на всё. Дай мне шанс, пожалуйста.
Я отступила, чувствуя, как сердце разрывается между жалостью и обидой.
— Дай мне подумать, Сиджей. Ты тоже мне важен, но ты сделал мне больно, — ответила я, отводя взгляд. — Собирайся. Я вызову такси.
Он кивнул, не настаивая, хотя в его глазах читалась надежда и отчаяние одновременно.
Игровая комната постепенно опустела, словно воздух становился всё тяжелее. Я чувствовала, что не могу оставаться — всё вокруг сжимало грудь, заставляя дышать с трудом. С каждым взглядом, каждым словом я погружалась в море невыраженных эмоций и недомолвок.
Я поднялась со стула, глубоко вдохнула и медленно пошла вниз по лестнице — на первый этаж. В гостиной и кухне собрались уже почти все. Свет был приглушён, разговоры стихли, когда меня заметили.
— Адэль, ты куда? — спросила Энджи, отрываясь от телефона.
— Я... я домой, — ответила я тихо, сердце колотилось.
— Не оставайся одна, — сказала Энджи, её взгляд был наполнен беспокойством.
Я кивнула, улыбаясь с трудом, и подошла к каждому, кто стоял в комнате.
— Всем спасибо за вечер, — начала я, стараясь не выдавать тревогу в голосе, — Мне нужно немного побыть одной.
Сиджей стоял чуть в стороне, напряжённый, словно готовый сорваться в любую секунду. Его глаза мелькали между мной и Бобом, пытаясь понять то, чего он не мог осознать.
— Я пойду, — добавила я, оборачиваясь к Бобу, — Спасибо, что сегодня был рядом.
Он кивнул, не отводя взгляда.
— Сиджей, — сказала я, обращаясь к нему в последний раз перед уходом, — Я вызову такси, поеду домой. Думаю, нам всем нужно время.
Он попытался улыбнуться, но улыбка не достигала глаз.
— Хорошо, — тихо ответил он, — я с тобой.
Я вышла на улицу, глубоко вдохнула холодный вечерний воздух и уже не оглядывалась назад.
Сиджей шел рядом, не отставая, словно боясь, что я могу изменить решение.
— Почему ты решила уехать? — спросил он тихо, боясь услышать ответ.
— Здесь слишком тяжело, — призналась я, — Я не хочу находиться в этом напряжении, в этой атмосфере лжи и притворства.
Он молчал, а потом, пытаясь найти слова, тихо сказал:
— Я знаю, что многое испортил. Но обещаю — больше такого не будет. Только дай шанс.
Я смотрела на него и видела искренность, но и уязвимость, которую раньше не замечала.
— Сиджей, — начала я осторожно, — Всё не так просто. Между нами много всего... и я сама ещё не знаю, как это уладить.
Он кивнул, сжимая руки в кулаки.
— Просто дай шанс. Я готов слушать, ждать, бороться. Ты важна для меня, и я не хочу терять тебя.
Я вздохнула, чувствуя, как усталость и надежда переплетаются внутри.
— Хорошо, — ответила я, — Но нам нужно быть честными друг с другом. Без игр и лжи.
Он улыбнулся, и в этот момент я поняла — может, всё ещё не всё потеряно.
Мы наконец-то добрались до моей съёмной квартиры — небольшой, немного обшарпанной, но родной, где я могла быть собой. На улице уже стемнело, и только одинокий фонарь тускло освещал пустую дорогу.
— Ты можешь лечь в зале, — сказала я, стараясь звучать спокойно, — Но не со мной.
Он кивнул, хоть я увидела в его глазах разочарование, но молчал. Мы вошли внутрь, и я быстро закрыла дверь, устало прислонившись к ней.
Я легла на кровать, устало уткнувшись лицом в подушку. Сиджей уже спал на диване в зале — я слышала приглушённое дыхание сквозь полутишину. В комнате пахло табаком и пудрой, чужими воспоминаниями, усталостью. Телефон мигнул — снова чат от девочек.
Дарси:
Ну и что теперь? Он с тобой остался?
Энджи:
Боб, кстати, как только вы уехали, весь переменился. Молчит, ушёл на улицу один. Сидел и курил, как камень. Даже на Лина не среагировал, когда та начала прикалываться. Просто выключился.
Я задержала палец над клавиатурой, а потом всё же набрала:
Я:
Я и сама не понимаю. Сиджей сейчас спит в зале, я в комнате. А Боб — я даже не знаю, что у него в голове. Просто... что? То он сначала тянется ко мне для поцелуя. А как он смотрит на меня... Просто пожирает. А потом просто уходит.
Секунда — и статус "прочитано". Но ответов уже не последовало. То ли не знали, что сказать. То ли чувствовали, что мне нужно просто выговориться.
Я убрала телефон на прикроватную тумбу и, наконец, закрыла глаза. Тело ныло от усталости, а внутри всё ещё шумело от мыслей. Ночь. Тишина. Почти сон.
Бззз.
Экран мигнул. Уведомление.
Сообщение от Боба. Я не открыла. Только посмотрела. Полуночный свет подсвечивал его имя на экране, будто напоминание о чём-то важном, но нераскрытом. Я перевернулась на бок, натянула одеяло до самого подбородка.
— Завтра. — прошептала себе.
И провалилась в сон.
Утро пришло тихо, беззвучно, как вор. Солнечный свет пробрался сквозь щель между шторами, мягко касаясь щёк. Я медленно открыла глаза, тяжело вспоминая, где нахожусь.
Сначала — потолок. Потом — комната. А потом накатило всё сразу: ночь, Сиджей в зале, чат с девочками... и то самое сообщение от Боба.
Я резко потянулась к телефону. Экран заблокирован. Палец дрожит от напряжения — будто от этого зависело всё утро. Разблокировала. Зашла в мессенджер.
Ничего.
Сообщения не было.
Исчезло.
Может, он удалил его?
Я смотрела на пустой диалог, будто в бездну. Он не писал больше. Не ответил. Не продублировал. Просто исчез.
Так же, как тогда ушёл, не дождавшись.
Ты же видел, что я не ответила... Ты ведь знал, что я спала... Почему удалил?..
В груди стало тяжело, словно воздух сжался. Я лежала, глядя в экран, пока сердце не замерло от мысли: а вдруг это был последний шаг с его стороны?
А я — проспала. Или испугалась. Или... просто упустила.
Из зала донеслось ворчание — Сиджей проснулся. Звук упавшего на пол пледа, лёгкий хруст паркета. Я резко выключила экран телефона, пряча всё это вглубь себя.
Снаружи — утро. Внутри — пауза.