Сними Обертку, детка | 18+

            Ранис

Я переместился так, чтобы стоять за ней.
Её спина упёрлась в прохладный фонарь во дворе — свет едва горел, и тень падала мягко.
Я наклонился, и у меня в голове мелькнула мыслишка: «Не просто «не играй»... а если уже начал — будь готов к последствиям».

— Знаешь, — тихо сказал я, — если ты помнишь, что сказала про «жадницу», — улыбнулся. — Я не знаю, позволю ли тебе отступить сейчас.

Она обернулась, прикосновение моё почти невесомое, и я шепнул:
— Я придумал правило: тот, кто первым отводит взгляд — проигрывает.

Она фыркнула, губы приоткрылись в полуулыбке.
— Тогда ты уже ... проиграл, — сказала она, и тон её был вызовом.

Я улыбнулся чуть шире, наклонился ближе и поцеловал её. Нежно, почти невесомо, но в тоже время глубоко и чувственно. Я придержал её за талию чтобы прижать ближе к себе для того чтобы укрыться с ней заблудиться или потеряться .
Не надолго. Но достаточно, чтобы ощутить — всё изменилось.

— Ты правильно сказала: «жадница», — прошептал я. — Потому что я хочу... не просто поцелуй. Я хочу, чтобы ты вспомнила.

Она засмеялась — тихо, но искренне. — Запомню. — Идёт?

Я шагнул вперёд, её тело подкосилось чуть, но я удержал.
— Идёт, — сказал я с лёгкой улыбкой. — Но только ты держишь счёт.

Она коснулась моей щёки пальцами:
— Тогда счёт будет длинным.

Я всё ещё стоял в полумраке сада, когда её губы отпустили мои.
Под фонарём, свет которого уже едва горел, мы повисли в том моменте — и вдруг он сорвался.

Она отпрянула.
Босая, в лёгком халате, взмахнула рукой, будто отбросила волну.
— Я... — попыталась сказала она, но не договорила.

Я шагнул к ней, но она повернулась и просто побежала.
По гравию под ногами — шум, что звучал слишком громко; по кустам — тени, что шевелились; по серому асфальту улицы — свет фонаря под ногами.

В тот момент моё сердце будто замерло:

Что я сделал?
Почему она ушла?

Я резко двинулся вслед за ней — но остановился через пару шагов.
Не стал кричать. Не стал просить.
Потому что понял:
Она убегает не от меня. Она убегает от того, что вдруг задело.

Я услышал, как она поспешно открывает ворота дома, как тихо спотыкается, как внутри всё дрожит.
И я остался под тем фонарём.
Единичным светом, который больше не горит.

Я долил немного бензина туда, где стояла сигарета, и взмахом ноги потушил огонь.
Потом отвернулся, тяжело вдохнул.

Не играй с огнём, Рыжик... — эхом вернулась фраза.
И в тот момент я понял:
Что именно я это сказал.
Но она уже ушла.

Я медленно вернулся к дому, по дороге слыша собственные шаги.
И знал: теперь начинается настоящая игра.
Ибо если она может убегать — значит ей как-никак важно, куда она бежит.
А я — должен знать, куда.

          Милена

Я вырвалась из его рук будто меня обожгло. Сердце так ударило в горло, что я даже воздуха не смогла вдохнуть. Будто всё вокруг на секунду исчезло — фонарь позади меня, его горячие ладони на моей талии, этот его резкий, уверенный поцелуй... и мой мозг просто выключился.

Я развернулась почти автоматически, даже не глядя ему в глаза. Ноги сами понесли вперёд. Сначала быстрый шаг, потом ещё быстрее, и через несколько секунд я уже практически бежала. Волосы били по щёкам, руки дрожали так, что я прижимала их к груди, будто этим могла успокоить себя.

«Какого чёрта он так сделал... почему именно так... почему я не оттолкнула... почему это вообще понравилось...» — мысли скакали одна на другую, путались, сбивались. Лицо горело, будто я стояла под солнцем, а не под холодным уличным фонарём.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь. Нелепо, растерянно, как дурочка. Потому что он смотрел на меня перед поцелуем так близко... так серьёзно... так, будто я — единственная, кого он вообще видит.

И именно это меня напугало. До дрожи.

Я остановилась только за углом, спряталась в темноте между домами, прислонилась к стене и закрыла глаза. Сердце всё ещё несло меня куда-то вперёд, но ноги уже стояли на месте.

Я провела пальцами по губам — они всё ещё были горячие. Будто его руки до сих пор держали меня за талию. Будто этот момент никуда не ушёл.

И я прошептала сама себе, полушёпотом, будто боялась услышать:

— Ну зачем... зачем ты так... я же теперь вообще не знаю, что с этим делать...

Но в глубине, очень глубоко, среди паники и смятения... там было что-то тёплое. Опасное. И такое, что хотелось спрятать от всех.

И от него тоже.

продолжение следует...