II (вторая часть)
– вам скучно? – спросил он. – Увлекшись работой, я совсем забыл, что должен вас развлекать…
– нет,не должны, - возразила Элизабет. – я вижу,на стене передо мной висит портрет красивого юноши,я поглощена разглядыванием этого лица. в нем столько молодой энергии,дерзости и в то же время так много рефлексии,у рта даже образовались горькие складки. прекрасный портрет…
– соответствует оригиналу.
– он живёт где-то поблизости?
– да,в моей комнате.
– разве с вами ещё кто-то живёт?
– он - мой юный друг и потому живёт у меня. его зовут Эрнст Винтер,теперь он студент Берлинской консерватории.
– очевидно,он очень любит вас.
– я отвечаю ему взаимностью.
– но он намного моложе.
– на этом как раз и покоится наша дружба. он юн,вспыльчив и невоздержан - а иногда и мечтателен,и скептичен,как вы весьма верно подметили. я же подвел итог своей жизни и стараюсь понять людей,составляющих мой круг общения,чтобы гармонично расширить его. последствия этого - зрелость и опыт. так мы взаимно дополняем друг друга. в моей дружбе с ним присутствует нечто вроде отеческого чувства,он нуждается во мне больше,чем я в нем. однако в любви и дружбе никогда не спрашивают,получишь ли обратно той же монетой. он у меня не один. у меня бывают ещё несколько человек,все люди молодые - и все они мои друзья. я люблю молодежь и радуюсь,если она готова что-то взять у меня.
– вы подвели итог своей жизни?
– это звучит,пожалуй,немного горько,но на самом деле никакой горечи и в помине нет. я большой жизнелюб. самоотречение никому не нужно. более того: я прожил свою жизнь сполна,имел все,что жизнь хотела и могла мне дать. правда,все пришло и ушло чересчур быстро. поэтому я и отодвинулся немного раньше других в тень за пределы светового круга. и в этом тоже есть своя прелесть. актер стал в большей степени зрителем.
– разве жизнь - это спектакль?
– и да,и нет. тут вряд ли можно доискаться до истины. наша способность к пониманию похожа на змею,кусающую себя за хвост. объективного познания не существует. мы все обречены на вечный бой. кто же будет судить и проводить различие между истиной и зрелищем,между «быть» и «казаться»? вот он, - Фриц указал на портрет Эрнста, - тоже из породы таких борцов. он человек действия и потому легче склоняется к осуждению жизни,чем другие,способные лишь обсасывать свои блеклые мысли. но ведь мысли невидимы, - а то,чего никто не видит,по законам этого мира разрешено. зато дела - вот где беда-то! ну,в общем,он достаточно силен и бесцеремонен,чтобы плевать на оценку общества. покамест она ему и не нужна - и слава Богу. вообще,наша законность - ах! ежели кто-нибудь укокошит человека,он будет наказан как убийца. а ежели я открою большую фабрику и тем самым уничтожу сотню мелких собственников,то я - добропорядочный делец. за разговором я набросал эскиз вашей головы,а кроме того - начало смеркаться,так что нам придется закончить.
он показал Элизабет рисунок и медленно убрал на место рисовальные принадлежности. потом огляделся,ища ее.
Элизабет стояла перед портретом Эрнста Винтера и внимательно его разглядывала.
– он скоро приедет, - заметил Фриц. - у него каникулы,которые продлятся несколько недель. и рояль здесь,в мастерской,стоит для него. Эрнст обожает импровизировать. больше всего я люблю слушать в его исполнении Бетховена и Шопена. однако пойдемте! в Приюте Грез наступает час красоты: закат солнца.
немного помедлив,Элизабет быстрыми шагами подошла к Фрицу,сжала обеими руками его руку и сказала:
– вы очень хороший человек. у вас все так красиво,так непривычно… никаких будней - сплошное воскресенье. похоже на летний вечер. при этом у вас есть чувство родины и тяга к миру… будьте и моим другом.
Фриц был тронут. после уличной пыли и бесцветных людишек он наткнулся на душу,столь же чистую,как синие итальянские озера. Фриц молча взял Элизабет за руку и направился в свой Приют Грез.
темная мансарда встретила их сказочным предвечерним ароматом роз. замирая от восторга, они остановились на пороге. закат усеял последними золотыми отблесками суровое лицо Бетховена,а разноцветные камешки и раковины вспыхнули и засверкали волшебным светом.
на старинной резной полке стояли пестрые чашки,старая посуда и оловянные тарелки. Фриц осторожно вытащил откуда-то три изумительных зеленых бокала и пыльную бутылку. он поставил бокалы на стол и молча разлил вино.
один бокал Фриц пододвинул к Элизабет, - занятая своими мыслями,она молча следила за его действиями, - вокруг второго бокала положил розовый стебель из букета в бетховенской вазе,взял в руку третий и сказал:
– давайте выпьем за нашу молодую дружбу,за все прекрасное в этом мире и за умершую…
бокалы звякнули.