Питомец богини

— Я не видел её... — Юй Ань отчаянно мотал головой. — Правда не видел Цай Цин... не видел...

Но тревога за безопасность Цай Цин вдруг пересилила даже чувство собственной обиды и несправедливости. Он резко вскинул голову, и в глазах проступил настоящий ужас.

— Она... она правда приходила? Тогда где она сейчас?..

Пощёчина господина Хуа обрушилась так резко, что Юй Ань рухнул на пол.

— Тварь бессердечная! — взревел тот. — Это мы должны спрашивать тебя, куда ты спрятал тело Цай Цин!

Во рту мгновенно появился вкус крови. Юй Ань закашлялся, но так и не смог выдавить ни слова. Только продолжал трясти головой, захлёбываясь слезами и глядя на мать Цай Цин.

Та уже потеряла сознание.

В доме поднялась суматоха. Господин Хуа приказал увести женщину отдыхать, а Юй Аня — запереть в дровяном сарае. Тяжёлая дверь захлопнулась, и вместе с ней всё случившееся осталось словно намертво запертым в стенах богатой усадьбы.

Подозреваемого в убийстве следовало ещё на рассвете отправить в управу, но господин Хуа почему-то раз за разом откладывал дело и держал Юй Аня под замком несколько дней подряд.

Тогда Юй Ань не понимал причины.

Позже, когда вся правда наконец всплыла наружу, он осознал: время тянули специально. Господин Хуа хотел, чтобы закопанное тело Цай Цин успело как следует разложиться. А потом можно будет сделать вид, будто останки нашли только сейчас. Стоит лишь подкупить судебного лекаря — и тот не станет тщательно осматривать раны. Тогда никто не заметит, что след от стрелы лишь замаскировали под удар ножницами.

Несколько дней Юй Ань провёл взаперти.

Еду и воду ему приносили люди, которых он знал с детства. Родителей у него не было, с малых лет он работал в саду Дома Сияющего Шёлка и помнил здесь каждого слугу, каждого работника.

Но после случившегося все смотрели на него как на зверя.

Люди избегали встречаться с ним взглядом, спешили уйти, не желая переброситься даже парой слов.

И всё же Юй Ань не винил их. Все ведь думали, что Цай Цин убил именно он.

Только вот сам он никак не мог в это поверить.

Тела до сих пор не нашли, а значит... значит, она могла быть жива. Наверняка жива. Возможно, её тоже где-то держат взаперти, как и его самого.

Он цеплялся за эту мысль из последних сил.

Иногда ему казалось, что если удастся сбежать, он обязательно найдёт её.

Но сбежать было невозможно. Дверь сарая хоть и выглядела ветхой, снаружи днём и ночью дежурили двое сторожей.

И всё же однажды глубокой ночью его разбудил странный звук.

Тихое шуршание.

Будто кто-то скрёб дерево когтями.

Юй Ань осторожно подполз к щели между досками и выглянул наружу.

Сначала он увидел лишь тёмный силуэт.

Потом раздалось знакомое сопение и тихое собачье поскуливание.

— Черныш?..

Голос дрогнул от неожиданной радости. Юй Ань просунул пальцы в щель, и мокрый язык тут же лизнул его руку.

Юй Ань не выдержал и разрыдался:

— Черныш... ты знаешь, где Цай Цин?..

И тут дверь внезапно распахнулась.

Пёс с разбегу навалился на неё всем телом, и створка со скрипом отлетела в сторону.

Юй Ань ошеломлённо замер.

Обычно дверь всегда запирали на замок. Неужели сегодня кто-то по рассеянности забыл повесить его?..

Впрочем, эта мысль мелькнула и тут же исчезла. Он рухнул на колени, крепко обнимая Черныша и продолжая плакать. 

Только спустя миг он вспомнил про сторожей, но снаружи никого не было. Наверное, снова где-нибудь уснули.

Черныш тем временем выскользнул из его рук, отбежал на несколько шагов и оглянулся.

Явно звал за собой.

У Юй Аня перехватило дыхание.

— Ты хочешь отвести меня к Цай Цин?..

Пёс тут же рысцой побежал вперёд.

Юй Ань бросился следом.

Они пересекли ночной сад, тёмный и безмолвный. Мимо скользили силуэты деревьев, очертания искусственных скал, густые тени цветников. Наконец Черныш остановился в самом дальнем углу поместья.

— Черныш?.. Почему мы встали?

Пёс опустил голову и ткнулся носом в землю.

Там мерцала маленькая зелёная искра — точно светлячок, случайно присевший на траву.

— Что это?..

Юй Ань присел на корточки.

В тусклом свете он разглядел незнакомый розовый бутон. Он всю жизнь работал садовником, но никогда прежде не видел такого цветка.

На лепестках дрожал крошечный водяной шарик, источавший мягкое зеленоватое сияние. Казалось, будто каплю росы наполнили лунным светом.

Цветок был удивительно красив.

И странен.

Но сейчас Юй Ань был слишком взволнован, чтобы любоваться им.

— Черныш, не отвлекайся, скорее веди меня к...

Он не успел договорить.

Мир вокруг вдруг качнулся.

Словно невидимый водоворот вырвал его из настоящего и швырнул в чужую жизнь.

В следующее мгновение он уже смотрел чужими глазами — вниз, на вышитые туфельки из нежно-зелёного шёлка.

Как когда-то Тяньцюань, Юй Ань прожил всё, через что прошла Цай Цин.

Каждую секунду.

Каждый страх.

Каждую вспышку боли.

Но если Тяньцюань сумела быстро вырваться из кошмара, Юй Ань не смог.

Для него Цай Цин была дороже собственной жизни.

И потому её страдание впивалось в него ещё глубже, ещё беспощаднее.

Когда всё закончилось, он рухнул рядом с розовым цветком, чувствуя, будто сердце разрывают на части. Его скрутило судорогой, и он потерял сознание — едва не умерев прямо там.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем он снова открыл глаза.

Зелёная светящаяся капелька теперь тихо парила над самым его лицом.

Будто всё это время сторожила его.

Слёзы медленно стекали к вискам.

— Цай Цин... — сорванным шёпотом выдохнул он. — Это ты?.. Это твой дух показал мне всё?.. Ты хочешь, чтобы я отомстил за тебя?..

Его пальцы судорожно вцепились в землю.

— Хуа Вэй... Ван Цзинь... господин... госпожа... та служанка, что оклеветала меня... и все остальные... все, кто видел правду и промолчал... Весь Дом Сияющего Шёлка должен заплатить...

Он зажмурился, тяжело дыша.

— Но как?.. Как мне отомстить за тебя, Цай Цин?..

Пойти в управу?

Но в доме Хуа десятки слуг, и всех давно заставили молчать — кого страхом, кого деньгами. Несколько десятков человек, и ни один не решился заступиться за Цай Цин.

Разве сможет простой садовник тягаться с богатым родом Хуа, опираясь лишь на слова о призраке?

Стоит ему сунуться к чиновникам — и в тюрьму первым отправят именно его.

Так Юй Ань и остался лежать возле места, где была похоронена Цай Цин, прижавшись к Чернышу.

Полусонный.

Разбитый.

С опустевшей душой.

Пока внезапно чей-то голос не прорезал тишину:

— Нашёлся. Он здесь.

Юй Ань резко поднял голову.

Перед ним стоял Ван Цзинь.

В одной руке он держал фонарь, в другой — тяжёлую деревянную дубинку. В пляшущем свете огня его ухмылка казалась особенно жуткой.

— Надо же... тебе всё-таки удалось сбежать.

Юй Ань в ужасе уставился на него.

И никто из них не заметил, как в свете фонаря розовый бутон над могилой беззвучно раскрылся в пушистый цветок. Налетевший ветерок сорвал с него множество лёгких семян-зонтиков, и один из них медленно поплыло прямо к Ван Цзиню.

Тот, конечно, ничего не заметил.

Он быстро оглянулся назад. Остальные люди, отправленные на поиски, сюда ещё не добрались.

Тогда Ван Цзинь наклонился ближе и тихо спросил:

— Откуда ты узнал, что она закопана здесь?

Глаза Юй Аня покраснели от ненависти.

— Меня привёл сюда дух Цай Цин.

Лицо Ван Цзиня дёрнулось.

— Чушь!

Но в глубине глаз уже мелькнул страх.

Неважно, правда это или нет — Юй Аня нельзя оставлять в живых.

Он резко вскинул дубинку и со всей силы обрушил её вниз, целясь прямо в голову.

После можно будет спокойно сказать, что Юй Ань сопротивлялся и его пришлось убить.

А здесь как раз найдут тело Цай Цин.

Если не он закопал её, то как сумел найти это место?

Настоящее доказательство, от которого не отвертеться.

Юй Ань за последние дни почти ничего не ел. Ноги подкашивались от слабости, он попытался отползти — и не смог даже подняться.

Он только смотрел, как дубинка несётся к его голове.

Но в последний миг удар вдруг остановился.

Всего в волоске от его головы.

Рука Ван Цзиня застыла в воздухе, а сам он внезапно побледнел и начал судорожно озираться по сторонам, словно рядом неожиданно заговорил кто-то невидимый.

Это было не похоже на то, будто его удержала чья-то рука.

Скорее... кто-то резко приказал ему остановиться.

— Кто здесь?! — сорвался на крик Ван Цзинь.

Юй Ань растерянно нахмурился.

Он не слышал ни звука.

Но голос действительно прозвучал. Только слышал его один Ван Цзинь.

Тонкий девичий голосок снова раздался неизвестно откуда, а затем тихо захихикал:

— Это я... Цай Цин...