"По тоннелю в бездну"

Макс замедлил шаг, и я непроизвольно подстроилась под его темп. Алина с Никитой ушли вперёд — их фигуры быстро растворились в полумраке коридора и скрылись за дверью казармы. Остались только мы.

—Ну, говори, Бестия, что хотела? — спросил Макс, бросив на меня косой, чуть насмешливый взгляд.

Я запнулась. Слова будто застряли где-то глубоко, превращаясь в ком — не из боли, не из страха, а из чего-то неопределённого. Простая мысль вдруг оказалась трудной в формулировке.

—Эм... Я просто... хотела поболтать. Как раньше, — выдавила я, будто это было признание в чём-то постыдном.

Макс поднял бровь, почти удивлённо:

—Что-то случилось?

—Нет... ну, точнее, да. Мы перестали общаться, и с тех пор я даже не знаю, что у вас происходило, — честно призналась я, чувствуя, как где-то внутри ноет то самое забытое чувство вины.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было злости. Только немного усталости.

—Жизнь нас потрепала, — ответил он, а потом, почти ласково добавил: — Наводи стрелки, Мор.

—Нужно найти Ирэн, — кивнула я, пряча улыбку. — Я схожу переоденусь, а потом подойду к вам в казарму.

—Тогда я за Ирэн. Ждём тебя, как обычно, Бестия, — подмигнул он и развернулся, исчезая в обратном направлении.

Я пошла в свою коморку. Всё было как всегда: тесно, пыльно, сквозняк где-то поддувал сквозь щели в стенах. Но сейчас это место будто светилось уединением. Я скинула куртку и полезла в рюкзак. Вытащила тёмные, поношенные, но крепкие брюки, плотно облегающие ноги. Потом — укороченное худи, чуть выше пояса но с теплым мехом, капюшоном, который, если надеть, скрывал половину лица. Оно не было широким, но ткань слегка растянулась на плечах — и теперь один край постоянно сползал, открывая ключицу и майку под низом. Манжеты были потерты, но всё это вместе казалось каким-то… правильным. Домашним, что ли.

Пистолет, нож — на место, за пояс. Я вздохнула и заперла за собой дверь.

Коридор встретил полумраком и гулом далёких голосов. Но мне казалось, будто я плыву сквозь воду — шум в ушах отрезал реальность, оставляя только странный ритм собственного дыхания. Красные символы и картинки вспыхнули в поле зрения — коротко, резко, болезненно. Я ускорила шаг, стараясь не выглядеть так, будто убегаю от самой себя.
Перед самым входом в казармы кто-то окликнул меня по имени. Я вздрогнула. Потом остановилась и будто меня застали за воровством повернула голову на высокую приближающуюся фигуру. Мой капюшон скрывал половину лица, а фигура генерала сделала образ того будто я линяю от работы или гуляю в комендантский час.

—Куда спешим? — спросил Александр без укора, но с тем оттенком заинтересованности, который не оставлял шанса на ложь.

Я машинально сунула руки в карманы и чуть пожала плечами:

—К вам... к нам. В казарму. Хотела поболтать с Максом и Ирэн... просто, давно этого не было.

Он хмыкнул, скрестив руки на груди.

—Да, что-то вы давно ничего не громили.

Я скосила на него взгляд:

—Это когда такое было?

—Всегда, — ухмыльнулся он.

Я тоже невольно улыбнулась.

Потом он посерьёзнел:

—Скажи честно. У тебя всё хорошо?

Моё дыхание сбилось. Я посмотрела на него из-под капюшона, потом отвела взгляд. Внутри всё сжалось. Хотелось соврать. Хотелось выговориться. Хотелось просто... исчезнуть. Но память о ней, о тех словах, о том, что значит быть честной, не позволила промолчать.

—Нет. Но... давай позже? Когда всё немного уляжется? — голос дрожал, хоть я и пыталась быть уверенной.

Александр вздохнул. Подошёл ближе. Его рука легла мне на плечо, немного тяжело, но по-отцовски тепло.

—Хорошо. Я тоже думаю, сейчас — не время.

Я улыбнулась. Неловко. Искренне.

Подошла ближе и, будто в детстве, прижалась к нему — не как солдат, не как взрослая, а как дочь, которой снова нужен был надёжный остров. Он крепко обнял меня. Поцеловал в лоб — прямо через ткань худи.

—Беги, мышка, — сказал он почти шёпотом.

И я побежала.

Быстрым шагом, чуть ли не в пританцовывая, я дошла до казармы. Чувство уюта впервые за долгое время поселилось внутри — тёплое, тихое, живое.

Открыла дверь. Внутри были только трое: Макс, Ирэн и Ноа. Ирэн заваривала чай. Макс развалился на койке, лениво покачивая ногой. Ноа возился в углу с вещами. Я прошла вперёд, опёршись на металлический косяк. Нас поприветствовали — Ирэн улыбнулась, Макс кивнул. Ноа буркнул:

—Да-да, привет... виделись.

И вышел, накинув куртку.

Я села рядом с Максом, откинувшись назад, на жёсткое изголовье. Ирэн поставила перед нами старенькую табуретку и выложила на неё три чашки с горячей водой и пакетиками чая. Потом, не спрашивая, подвинула меня из-за чего я оказалась по середине. Тишина была уютной. И это было всё, что мне сейчас было нужно.

За окном лениво падал снег, оседая на стекло, оставляя крохотные капли влаги. Мы сидели втроём — как в старые добрые времена, хоть и с багажом нового, разного, хрупкого. Я подняла кружку и, обхватив её ладонями, улыбнулась:

—Ну, рассказывайте, что у вас нового?

Ирэн, устроившаяся с ногами на койке, закатила глаза, сделала глоток и почти насмешливо ответила:

—Это ты нам расскажи, Морена. Поверь, кроме названия лекарств и усталости я тебе мало что скажу.

Я усмехнулась и, немного подумав, произнесла с намеренной медлительностью:

—Даже о... — сделала драматичную паузу, наслаждаясь вниманием. — Ге-не-ра-ле Дми-три-е?

Ирэн чуть не поперхнулась чаем. Она резко поставила кружку на стол, а её взгляд метнулся к моему лицу — колючий, как удар ветром в лицо.

—А он тут при чём? — фыркнула она, но в её глазах уже мелькнуло что-то другое — скрываемое, но отчётливо живое.

Макс, развалившийся на подушке на полу, тихо присвистнул:

—Ого, вот это поворот.

Я прищурилась, глядя на Ирэн:

—Я что, по-твоему, совсем слепая? Не вижу, как он реагирует, когда ты входишь в комнату? Или как ты на него смотришь? Это ведь не просто уважение.

—Я ей тоже это говорю! — радостно воскликнул Макс, вскинув руку.

Ирэн судорожно вздохнула, закатила глаза и, поудобнее устроившись, начала рассказывать:

—Он... он мне понравился ещё в первый день. Такой собранный, хмурый, вечно напряжённый. Честно, сначала даже пугал. Но в этом что-то есть… не знаю, привлекает.

—А я знал, — вставил Макс с самодовольной ухмылкой.

Я легонько толкнула его локтем в бок, жестом давая понять: тише, не мешай. Ирэн кивнула и продолжила, уже чуть тише, с какой-то осторожной нежностью в голосе:

—С того момента начались… переглядки. Я старалась быть заметной, не навязчиво, конечно, просто... ну, ты знаешь. Иногда подходила, спрашивала что-то. Но он, как ледяная стена. Сдержанный, вежливый, но будто держит дистанцию из принципа.

Она на миг замолчала, будто переживала в голове ту сцену, которую описывала.

—А после поездки за копьём всё немного изменилось. Когда вы вернулись ранеными, Артём и ещё один медик помогали вам. А он... Дмитрий, как всегда, отказался от помощи. Упрямый. Ну я и пришла позже, настаивала. Знала, что если не я, никто не справится. И тогда… — она чуть улыбнулась. — Несколько случайных прикосновений. Его рука коснулась моей, глаза встретились... Это было не просто «спасибо». Он не сказал ни слова, но я почувствовала.

—Хладнокровный генерал и всё такое, — пробормотала я сквозь зубы, сдерживая неоднозначное отношение. Я могла понять его холодность, но что-то в нём всегда вызывало у меня внутреннее напряжение. Ради Ирэн я решила промолчать.

—Уверен, ты ему понравилась, — мягко сказал Макс, наклоняясь ближе к подруге.

Я кивнула, подхватывая:

—Тоже так думаю. Ты — не из тех, кого можно не заметить.

Ирэн покраснела, по-девчачьи спрятав улыбку в чашку. Через мгновение, уже с уверенностью, но чуть тише, она произнесла:

—Ну… надеюсь. — А потом подняла на меня взгляд и лукаво добавила: —А теперь твоя очередь. Что ты скажешь нам про Яна?

Я почувствовала, как сердце сделало тихий перекат. Ян. Его имя будто отзывалось эхом внутри.

—Охотник на демонов… звучит… интересно, — протянул Макс с лёгкой усмешкой, будто пробуя слово на вкус.

Я сделала глоток, откинулась на стену и пожала плечами:

—Нечего рассказывать. У нас с ним ничего серьёзного. Просто симпатия. И только.

Но в голове уже звучал злой внутренний голос, выдававший пощёчины: лжешь, врёшь, не прячься.

—Ну а что ты чувствуешь к нему? — мягко спросила Ирэн, её голос был похож на заботливое прикосновение. — Может, всё-таки что-то получится?

Я посмотрела на неё, и на мгновение в её лице увидела пламя — яркое, опасное, красивое. Мне захотелось отстраниться. Но я знала, пора говорить.

—Он вызывает во мне... необъяснимые чувства. — Голос дрогнул. Я закрыла глаза, делая глубокий вдох. — Я не могу их объяснить, но это что-то, что я давно не чувствовала. Не с кем.

Я перевела взгляд в кружку, будто в чае могли быть ответы.

—Он появляется — и в груди становится тесно. Словно внутри что-то вырывается наружу. Он... он как будто видит меня насквозь. Ту, которую я никому не показываю. Он смотрит — и мне кажется, что я больше не могу притворяться.

—Звучит так, будто ты влюблена, — сказал Макс почти шёпотом, без усмешки, без давления.

—Нет, — резко покачала головой. — Это... это страшнее. Я боюсь этого. Не его. Себя. Он может... изменить меня. И это меня пугает. Он опасен не тем, что убивает демонов, а тем, что я хочу ему верить. Я не доверяю людям. А его — я будто уже впустила.

Ирэн поставила кружку, перегнулась вперёд и взяла мою руку.

—Ты боишься быть уязвимой, да?

Я кивнула. Ком в горле поднимался выше.

—Я так долго строила стены… годами. Камень за камнем. Чтобы никто не добрался до того, что внутри. А он просто появляется — и всё рушится. И самое страшное… — я на мгновение замолчала, — я хочу, чтобы он это сделал.

Макс, не говоря ни слова, опустил голову мне на колени. Его волосы щекотали через ткань, и этот жест — простой, но такой нужный — заставил меня почувствовать, что я не одна.

—Иногда разрушить стены — единственный способ выбраться из них, — тихо сказал он, глядя в потолок.

Я слабо улыбнулась, провела пальцами по его волосам.

—Знаю. Просто… мне нужно немного времени. Чтобы понять — он ли тот, кому я готова открыть дверь. Или ещё один, кто подожжёт всё изнутри.

В комнате воцарилась тишина. Не неловкая — тёплая, глубокая, полная понимания. Мы дышали одним ритмом. Мы были своими. А потом, как всегда, Макс вернул нас в реальность своей искромётной натурой:

—А вот меня отшили! Только представьте себе!

Я хохотнула. Ирэн рассмеялась, прикрывая рот рукой. В этот момент казалось, будто всё действительно будет хорошо. Или хотя бы… возможно. А это — уже немало.

        .Pov Лэйн.

Профессор встала и подошла ко мне. Зажав сигарету уголком рта, она забрала спирт из моих рук. Её взгляд скользнул по ладони, и женщина резко схватила меня за большой палец, подтягивая шрам ближе к глазам.Она рассматривала небольшую алую точку на нём, оставшуюся в месте прокола.Затем мою руку отпустили, почти небрежно откинув. Достав из-под стола два кулька и несколько вещей, Донован протянула их мне.

—Тут чистая одежда и еда.-сказала Донован, а после добавила.—Можешь идти, Лэйн.

Стоило мне развернуться и сделать шаг, как женщина сказала тише и надменнее:

—Но, возможно, скоро нам предстоит разговор. И не только с тобой но и этой Мореной.

Притворившись, что не услышала, я покинула кабинет.

        .Конец pov Лэйн.

Мы разговаривали ещё с полчаса — смеялись, перебрасывались саркастичными репликами, делились переживаниями и греющими душу воспоминаниями. Комната была наполнена тихим уютом, ощущением краткой передышки среди бесконечной тревоги. Но всё оборвалось, когда в казарму вошёл Сергей. Он шагал уверенно, по-военному выпрямленный, будто и стены обязаны были раздвигаться перед ним. Его взгляд скользнул по нам, и остановился.

— Генерал Александр просил передать, — начал он спокойным, но властным тоном. — Ты, Макс, должен идти помогать с завалами. А тебя, Ирэн, ждёт Артём в медпункте.

Макс и Ирэн тут же зашевелились, будто их включили. Они начали собираться: натягивать куртки, застёгивать молнии, закреплять оружие на поясе и спине. Вся эта сцена словно стёрла недавнюю лёгкость — на её месте вновь осталась суровая реальность. Я медленно повернулась к Сергею:

— А для меня никакого приказа нет?

Он бросил на меня короткий взгляд, в котором читалась усталость и нечто ещё — будто он что-то знал, но не собирался делиться:

— Александр сказал, чтобы ты отдыхала, — произнёс, и в этих словах не было ни тени заботы, только отчёт.

Я кивнула. Без слов. Просто проводила взглядом, как они втроём вышли, на прощание коротко кивнув мне. Оставшись одна, я почувствовала, как на меня наваливается тишина. Давящая. Я повернула обратно в свою комнату, но на полпути взгляд упал на ладонь. Я остановилась, вглядываясь в шрам — тонкий, изогнутый, словно древний символ. Он пульсировал воспоминаниями, которых у меня не было. Или которые я не могла вспомнить.

"Что это вообще было?.. Где я тогда пропадала? Ненадолго, но ведь пропадала. И почему никто ничего не заметил?"

Мозг включился в режиме анализа, словно кто-то прокрутил ключ в замке мыслей. Шестерёнки закрутились, громко, без смазки — одна цепляла другую, вызывая почти физическую боль от перенапряжения.

"Шепфа, "Книга Апокалипсиса", заражённые, Орден, наши с Лэйн шрамы… Баал… Всё как-то связано. Всё, чёрт возьми, связано".

Я шла по узкому, холодному коридору, освещённому тусклыми лампами. Тишина была такой плотной, что казалось — она может задушить. Первый раз за долгое время мне стало по-настоящему страшно в подобной атмосфере. Я потёрла руки, чувствуя, как внутренняя дрожь пробирается под кожу.

«Соберись, иди вперёд. Думай». Я зажмурилась, представляя тот знак из сна, ту странную печать, связанную с Баалом. И тут же моё тело окутал озноб. Я остановилась, сделала шаг — и резко ударилась плечом о стену, как будто потеряла ориентацию.

«Нет… Не теряй сознание, не здесь».

Я чувствовала, как теряю контроль над собой. Как будто всё, что я знала о себе — исчезало. Я была никем. Без имени. Без цели. Без принадлежности. Но интуитивно я знала: должна. Разобраться. Понять. Предупредить. Что-то… сделать.

Я подумала о Донован.

Она не человек. Нет, не в обычном смысле. Её действия, мотивы, ходы — как у искусственного разума, холодного и прагматичного. Она не за людей. Она за себя. Она хочет спасти мир — но на своих условиях. Заставить его жить так, как считает нужным. Даже если придётся перешагнуть через всех. И мне нужна сила. Информация. Способ победить её… или хотя бы не проиграть.

«Убить её? Просто вломиться ночью и вонзить нож в сердце? Глупо. Это вызовет хаос. Никто не поверит, что она погибла просто так. Новая власть, новые подозрения. Всё рухнет. Мне нужно быть умнее. Нужно сеять сомнения. Находить улики. Разоблачать. Настраивать людей».

Я шаг за шагом снова выпрямилась. Боль утихала, а вместе с ней приходила странная уверенность. Я справлюсь. Потихоньку. Главное — следить. За Лэйн, за её действиями, за книгой. Она почти у цели. Я смогу понять, куда она движется, если буду наблюдать. Я почти дошла до комнаты, когда в тишину ворвался треск рации. Я остановилась, прислушалась:

— Анхея, — голос Лэйн звучал напряжённо. — Бессмертные спускались к людям? Если брать в расчёт всю историю человечества?

Наступила короткая пауза. Затем — глухой, уставший ответ:

— Спускались. А что?

Я напряглась. И в этот момент… шум. Гудение в ушах, как будто меня окунули в водоворот. Чёрные пятна вспыхнули перед глазами, сменяясь красными всполохами. Я попыталась ухватиться за стену — но руки скользили, ноги не слушались. Я шла, будто в тумане, не чувствуя собственного тела.

— Нет… — прошептала я. — Не сейчас… не здесь…

Я споткнулась об перекошенную плитку, упала, врезавшись лицом в холодный пол. Последнее, что я почувствовала — это вкус крови во рту. Всё остальное исчезло.

Провал.