[Редактируется] Игра с Тенью: Начало

Чак уныло плёлся по городской улочке в сторону небольшого парка. Он засунул руки в карманы своей лёгкой куртки, словно в них что-нибудь было. Но нет, оба кармана были идеально пусты, если не считать связки из двух поржавевших ключей, скреплённых тонкой зеленоватой резинкой. Чака это нисколько не волновало. Напротив, он чувствовал себя удовлетворённым. Это чувство вызывало у него добродушного вида ухмылку. Вряд ли кто-нибудь смог бы распознать в этом обыкновенного вида парне главу самой популярной банды, Синих Псов. Пару лет назад Чак бы и сам не подумал, что всё это так обернётся.

Он жил самой обычной жизнью не так уж и долго. Если точнее, где-то до семи лет. В лучшем случае, до десяти. В то время Чак был прекрасным сыном, готовым помочь в любую минуту, отличным братом (а он был старшим из троих детей) и очень хорошим другом. В одиннадцать лет события приняли крутой оборот. Выяснилось, что особых способностей к учёбе и науке у мальчонки нет. У родителей, людей несоразмерно серьёзных и благоразумных, это вызвало неоднозначную реакцию. Они целых два года старательно вдалбливали в сынишку материал, собранный в энциклопедиях и учебниках. От математики у маленького Чака болела голова, а литературные термины скоро начали вызывать у него слёзы. И ведь нельзя сказать, что Чак был совершенно туп. Просто его способностей не было достаточно для получения прекрасных оценок. А хорошими и удовлетворительными оценками его родители довольствоваться не собирались. В пятнадцать лет Чак начал сбегать из дома, громко спорить с отцом и, не стесняясь, ругаться с матерью. Младших брата и сестричку он не желал видеть, потому что каждый раз вспоминались слова родителей, мол, уж эти двое наверняка будут замечательными учениками и родителей никогда расстраивать не будут. Чаку было до невероятности обидно и неприятно. Он выполнял почти всю работу по дому, делал покупки и был добрым приветливым сыном, а родителям всё мало! Когда Чаку стукнуло шестнадцать, он начал курить и, как это говорят, связался с плохой компанией. Если точнее, он сам эту компанию и основал. С группой новых друзей, таких же разочаровавших других детей, Чак мог уйти на весь день и не вернуться даже на следующее утро. Ему это нравилось. Он мог чувствовать себя свободным. Словно он никому ничего не должен, а его родителей и вовсе не существует. Сейчас Чаку уже семнадцать. Он сбежал из дома, бросил наконец курить и вёл кочевнический образ жизни. Иногда удавалось переночевать у кого-нибудь из друзей, иногда удавалось заработать денег и снимать квартиру, а иногда деньги добывались не очень законным путём. Но Синих Псов это не очень-то беспокоило.

Чак добрёл до многоэтажного дома, набрал номер в домофон одного из подъездов и, услышав знакомый приятный голос, с улыбкой сказал: «Выходи». Через полторы минуты дверь открылась и к парню подбежала девушка с розовой заколкой в светлых волосах. Элис, та самая одноклассница Сета, ласково обняла Чака за шею, приподнявшись на носочках.

- Отец всё ещё в школе, так что не скоро обо мне вспомнит, - она кокетливо заправила выбившуюся прядь ангельских волос за ухо.

Элис неспроста стала членом Синих Псов. Эта банда помогала ей чувствовать себя кому-то нужной, полезной. В группе её берегли, ей интересовались, её замечали. Дома у Элис было совсем не так. Матери у неё не было с раннего детства, и воспоминания о ней не сохранились. Отец же словно специально игнорировал существование своей дочери. Ему наверняка стало бы проще, не родись девочка вообще. Мистер Фэлон был довольно неплохим учителем, но вот отец из него вышел не важнецкий. Заниматься ребёнком он не умел, поэтому Элис была предоставлена сама себе. Девочка привыкла играть одна, в одиночестве читать, есть и спать. Каждый её вздох был наполнен сквозящим одиночеством. Она пыталась привлекать отцовское внимание с завидным упорством, но ничего не выходило. Ни одно из её достижений не было замечено мистером Фэлоном. После долгих лет она сдалась. Бездействие ведь тоже выбор. К чему из кожи вон лезть, если это совсем не ценят? И вот в пятнадцать лет Элис встретила Чака, который и рассказал ей о Синих Псах, о банде, созданной забытыми подростками.

Чак и Элис направились в тот же парк, мимо которого парень проходил пару минут назад. Они договорились встретиться в этом месте с остальными. Сейчас банда состояла всего из восьми человек. Слухов в городе было куда больше. Во-первых, это связано с тем, что раньше в банде было не так мало участников, но теперь многие разбежались. А во-вторых, некоторым приходила в голову удивительная мысль: устроить в городе поджог, кого-нибудь обокрасть или что-либо в этом роде, а потом свалить на Синих Псов. Самих членов группы это не сильно волновало, ведь они всё равно могли собираться все вместе, делиться проблемами и пытаться хоть как-то друг другу помочь.

В парке Чака с Элис уже ждали Хизер, русоволосая девочка с серыми, словно обесцвеченными, глазами, Брайан, мальчишка с ярко-зелёными глазами и криво постриженными волосами, и невысокая синеглазая Шивон. Все трое были из одной семьи, все трое делили одну беду. Шивон была ровесницей Чака, а Брайан и Хизер – на год младше. Их семья жила в главном районе Энсиса, в самом его центре. Квартира была просторной и уютной, но царящая там атмосфера всё портила. Возможно, это было связано с тем, что в этой квартире жили пятеро детей. Шивон, самая старшая, жила с отцом и мачехой, второй женой отца. С первой женой последний расстался, когда девочке было два года, и она жила с дедушкой и бабушкой, пока отец обзаводился новой семьёй. Об этом времени она не помнила практически ничего, но ей очень хотелось увидеться с папой. С Брайаном и Хизер Шивон познакомили, когда ей только-только исполнилось четыре. Стоящие перед ней трёхлетние детишки, удивительно похожие лицами на мачеху, сначала очень ей не понравились. Однако, когда через два с половиной года родился ещё один ребёнок, все трое отчего-то сплотились. Отец, устававший на работе, срывался на мачеху. Та, в свою очередь, повышала голос на троих старших, а больше всех – на Шивон, как на самую старшую и неродную. И все эти звуки сопровождал недопустимо громкий ор маленького ребёнка, не получавшего должной ласки. Так проходил каждый день. Родители спорили по любому незначительному поводу. Каждый их спор заканчивался криками, упрёками, угрозами и слезами. Больше других от этого страдали дети. Шивон всегда считала, что они должны расти в любви, но её мнение не совпадало с действительностью. Уже в семь лет она нашла неплохой способ хоть на время отвлекаться от настигающих её неприятностей. Вставать раньше остальных членов семьи и сразу же уходить на улицу у неё выходило прекрасно. А как только родился ещё один малыш, Шивон будила Брайана и Хизер и забирала их с собой. В детстве она чувствовала себя настоящей спасительницей, а сейчас защищала младших от ругани родителей чисто машинально, хоть и с прежним мастерством. Ей удавалось оставлять крики и суровые взгляды на приличном расстоянии от своих братьев и сестёр, но родительская брань больно впивалась в неё ядовитыми стрелами. Только среди Синих Псов девушка могла ни о чём не переживать. Её брат и сестра были в безопасности.

В то время как Чак и Элис подходили к этой троице, с другой стороны к ним приближался пятнадцатилетний Майкл. Он считал себя главным разочарованием своих родителей. Как единственный ребёнок Майкл должен был оправдать все ожидания. Ждали, что он станет врачом (желательно, хирургом), пловцом, пианистом и прекрасным учителем математики. Сам же мальчик не хотел быть никем, кроме фотографа. Его снимки были наполнены сочными красками, эмоции были переданы как можно точнее, а пейзаж, даже самый невзрачный, казался чем-то поистине восхитительным. Увы, ни отца, ни мать эти факты не занимали. Любой фотоаппарат, на который Майклу приходилось работать довольно долго, подвергался одному и тому же испытанию. Его выбрасывали. Каждый раз Майклу казалось, что это его жизнь разбивается в дребезги или гниёт в мусорном ведре. В этом году мальчик, ссылаясь на то, что в Энсисе лучшие школы, съехал от родителей к своему дяде, который поощрял его увлечение фотографией и даже отдал ему на время свой фотоаппарат. Почти сразу после переезда Майкл присоединился к Синим Псам. Он хотел обзавестись хорошими и надёжными друзьями в незнакомом городе и быстро нашёл с бандой общий язык. Он получил необходимую поддержку, его хобби оценили по достоинству.

Теперь Чак, Элис, Брайан с Хизер, Шивон и Майкл собрались вместе. Им осталось дождаться ещё двоих членов банды, Энди и Патрика. Последний был самым проблемным из всех. Патрик умудрялся затеять спор или даже драку где угодно и с кем угодно. Энди, темноволосый ангел с дьявольским блеском в голубых глазах, тоже был остёр на язык, но сильных конфликтов не затевал ни с кем, кроме своих родителей. Его отец с матерью вырастили его старшую сестру в любви и нежности, но вот сына они не ждали. Энди получал от них только несправедливую критику и крепкие словечки в свой адрес. Это объясняло его язвительность и способность подобрать смешное, но крайне неприятное замечание любому человеку. С Патриком дела обстояли в разы хуже. Он был самым старшим и не слушал решительно никого, словно и не был членом Синих Псов, что, в прочем, не мешало ему создавать группе новые проблемы. О своей жизни Патрик не распространялся. Но у него были и хорошие качества. Он был прекрасным слушателем, и любой мог высказать ему о наболевшем, получить дельные советы и даже слова утешения.

Патрик и Энди появились несколько позже назначенного времени, но все были рады их видеть. Собравшись вместе, Синие Псы решили не отходить далеко и остаться в этом же парке. Через пару минут внимание Патрика привлёк случайный прохожий в чёрной куртке со светло-серым мехом. Молодой человек ёжился от холода и прятал тёмно-синие волосы за капюшоном. Он подошёл к фонарному столбу и сел на стоявшую там скамеечку, заинтересованным взглядом обводя весь парк. Именно этому парню Патрик и решил сегодня надоедать.

- Эй, ты, - грубо окликнул он.

- М? – Ричард поднял на него глаза и чуть изогнул бровь.

- Чего вылупился? А, истукан?! – Голос Патрика стал резче и выше к концу фразы. – Интересное что-то нашёл, урод?

- Каждый человек по-своему интересен, - изящно улыбнулся Ричард, свободно откидываясь на спинку скамьи. Он не дал собеседнику открыть рта и продолжил: - Например, очень любопытно изучать лица. Вот вы. Острый нос, если я правильно помню, говорит о холерическом темпераменте. Не исключаю, что вы человек довольно резкий и громкий. Дальше... Ваш выступающий каблуком подбородок и ямка говорят о живости ума при большом тщеславии. Интересно, вы не находите? А вот булавовидный большой палец выдаёт в вас человека упрямого и раздражительного, склонного к насилию. Удивительно то, что ваш открыто-выпуклый лоб означает доверчивость, любознательность и добросердечность.

- Ты что, шибко умный? – Патрик сжал руки в кулаки и нахмурился.

- Нет-нет, что вы. Кстати, некоторые считают, что люди, которые часто вертят головой, - плуты и суетящиеся олухи.

Ричард обворожительно улыбался, ловко уворачиваясь от обрушившихся на него ударов. Сам он не применял силы, но противник и без того выдохся. Патрик тяжело дышал, раздувая ноздри, и вновь кидался в бой.

- Я бы на вашем месте остановился, - обронил Ричард, невозмутимо поправляя куртку.

Патрик, вне себя от ярости, не слышал его слов и опять кинулся на едва знакомого ему человека. Оппонент мастерски извлёк небольшой нож из потайного кармана в рукаве куртки и как бы невзначай перекинул его в другую руку, чтобы нож был заметен.

- Брось это, - он перешёл на «ты». – Я вижу, что ты напуган. Пора остановиться.

- С чего ты взял, что мне страшно, кретин?

- Все признаки на лицо, друг мой. Твой испуг выдают приподнятые и сведённый брови, приподнятое верхнее веко и напряжённое нижнее, горизонтальные морщины в центре лба и, конечно, расширенные глаза.

Синие Псы, до этого пытавшиеся хоть как-то растащить этих двоих, застыли в немом изумлении. Им доводилось раньше видеть парня в чёрной одежде и с окрашенными волосами, но они и представить не могли, каким он оказался на самом деле.

- Я не желаю тебе зля. Ни тебе, ни твоим друзьям. Но тебе бы стоило быть хоть немного аккуратнее, ведь не все прохожие настолько человеколюбивы, как я.

- Ты прав, Шелдон, не все, - позади послышался чужой низки голос с хрипотцой.

Владыка Смерти, с которым Ричард должен был встретиться в этом парке, чуть задержался, но пришёл как раз вовремя, чтобы понимать происходящее. Он с раздражением поправил ворот светлой рубашки и волком глянул на Патрика, которому стало не по себе от этого безжизненного взгляда. В следующую минуту, как только раздался щелчок пальцев, тело юноши приподнялось над землёй. Его веки сомкнулись, а голова запрокинулась назад под неестественным углом. Казалось, воздух понемногу выходит из его ноздрей. Жизнь покидала его тело капля за каплей, напоминая опрокинутую чашку, из которой постепенно вытекает вся жидкость. Через мгновение мёртвое тело Патрика опустилось на холодную землю. Владыка Смерти махнул Ричарду рукой, веля следовать за собой.

- Позаботься о том, чтобы они забыли его и меня, - холодно приказал он.

Ричард кивнул, про себя решив сохранить воспоминания Синих Псов о своём бывшем друге. О друге, которого сегодня убил случайный, но очень жестокий прохожий.