Боец

Мы не долго так простояли. Меня увезли обратно в палату. Я был настолько поражён знакомству с Алисой, что ещё долго, смотря в одну точку, обдумывал это.
Она по-настоящему красива, а главное, интересна мне, как человек. Меня буквально тянет к ней, я желаю познакомиться с Алисой поближе...
С этими мыслями я стал посещать крышу каждый день перед обедом. И она всегда стояла там, в одном и том же месте, сложив руки за спиной. А как только видела мой силуэт, улыбалась, и говорила мне: «Ох, Сашенька, привет!»
Я же улыбался ей в ответ, и таким образом, мы с ней хорошо поладили. Я смог узнать её получше, а она меня.

Алисе 15 лет, столько же, сколько и мне. В июне должно исполниться 16. Она старше меня, получается, на год, с учётом того, что день рождения у меня в январе.
Живёт она с бабушкой, мама у неё умерла от рака, а папа бросил её ещё в юном возрасте и уехал в другой город. Она лежит в этой больнице уже как три месяца, врачи пытаются выяснить причину развития её слепоты, чтобы попытаться это вылечить. Алиса же потеряла уже всю надежду, говорит, что тут зависит от удачи... Если у неё получится снова видеть как раньше, без мрачной пелены, не только силуэты, она будет счастлива, и снова сможет рисовать так, как раньше.
Слушая её рассказы, я успокаивался, и сам много чего рассказал о себе. Рассказал, чем занимался, как получил травму, как совершенно случайно получил книгу бесплатно. Она смеялась с той истории с книгой, и говорила, что владелица магазина, Карина, очень забавная. Я смеялся вместе с ней, и кивая, соглашался.
За это время, я узнал о ней много всего. Она рассказывала мне, что в школе друзей у неё не было. Она молча рисовала, слушая музыку. Бабушка водила её во всякие картинные галереи и выставки, и ей это очень нравилось. Она рассказывала мне, что у неё очень много друзей в интернете, но к сожалению, из-за плохого зрения сейчас, она не может с ними переписываться так же, как делала это раньше.
Я узнал, что у неё очень много хобби, и она удивительный, творческий человек. Самые любимые её занятия —это рисование и писательство историй, что заставило меня удивиться. Она не приносила с собой тетрадь с этими историями, они хранятся у её бабушки, и к сожалению, я не смог с ними ознакомиться поближе. Но пересказы Алисы тоже были интересными, и я слушал их, не отрываясь...
Таким образом, прошло время, и настало 14 марта. Операция у меня назначена на 17:00. И я коротаю свободное время, сидя на крыше, вместе с Алисой.

— Сашенька, у тебя уже сегодня операция, да?
Я кивнул, ответив на вопрос Алисы:
— Ага, уже сегодня... Я волнуюсь, очень волнуюсь.
Алиса ничего не ответила, но я увидел, как её губы растянулись в лёгкой улыбке.
— Не волнуйся, Сашенька, я уверена, что с твоими ногами всё будет хорошо, — начала говорить девушка, я внимательно смотрел на неё. — А у меня вот, похоже, не получится вернуть зрение...
Мои глаза округлились, я не отрывал взгляда от неё. Не получится, значит... Мне стало грустно за Алису. Для её счастья от мелочи — своего увлечения, это означает конец.
— Что будет, если художник ослепнет? — тут она посмотрела на меня. — Он не сможет рисовать... Но что, если он продолжит рисовать? Я буду идти до конца.
Я лишь молчал, не зная, что ей ответить. Как очарованный смотрел в глаза Алисе, а она лишь, улыбаясь, полуслепыми глазами глядела на меня. Такими красивыми глазами со светлыми ресницами.
Она не стала объяснять, почему не сможет, я и без объяснений понял, что всё же, врачи смогли что-то найти. И выяснили, что это не излечимо...
— Я не могу бросить своё любимое хобби, понимаешь, Саш? — она снова отвела взгляд вперёд, куда-то вдаль, будто всматривалась в крыши высоких, серых домов. Её руки также, как и всегда, сложены за спиной. Она легонько переминает свои пальцы. — И даже если я не вижу, я продолжу рисовать... Даже если у меня не будет получаться, я хочу это делать.

После этих слов, моё сердце снова пропустило удар. Она словно... Цитировала мои мысли, те самые мысли, связанные со спортом.
Она, несмотря на то, что ослепнет, будет продолжать рисовать... Как это?.. Рисовать, не видя свое творение... Я даже представить это не могу. Но Алиса...
Я не нашёл, что можно ответить. Настолько был поражён, что кажется, какое-то время был в прострации. Я обдумывал слова Алисы... Она по настоящему удивительный человек, и меня тянет к ней всё сильнее.
Нас обдул лёгкий, прохладненький весенний ветерок. Волосы Алисы нежно развивались на этом ветру, будучи заплетенными в длинную косу с белой лентой, что завязана в милый бант. Её белое платьишко развивалось, как и волосы. Я не смог отвести от неё глаз, не смог, и всё. Смотрел, ошарашенный, не мог подобрать слов, чтобы ей ответить. А она лишь улыбалась.
Такая красивая... Что сердце сходит с ума, чуть ли не вырывается из груди. А голову не покидает мысль... Желание. Желание быть рядом с ней.
Пришлось отогнать эти мысли, это волнение. Прочь! Что за странное чувство, которое я никогда не ощущал?..
Мы стоим на крыше, чуть ближе к краю, чем когда-либо, у самого забора. Медсестра, которая ответсвенна за мои перевозки по больнице, стоит в стороне, разговаривая по телефону, и не торопится меня увозить на операцию. Думаю, время ещё есть. Я схватил колёса своей инвалидной коляски, чтобы немного отъехать к этой медсестре, и начал катить их назад. Как вдруг послышал под ногами треск бетона, а после, скрип старого забора. Я вздрогнул, как и Алиса, и замер, что-то подсказывало мне, что опасно... Опасно пытаться самому отъехать. Я повернулся в сторону медсестры, а она, повернувшись ко мне спиной, продолжала разговаривать по телефону. Я нахмурился, и посмотрел на Алису.
— Это был... Треск?.. Что-то сломалось?.. — неуверенно спросила она. Я какое-то время молчал.
— Наверное... — всё же ответил я.

Алиса собиралась подойти ко мне, чтобы откатить мою каляску, но резко, снова послышался треск бетона. В тот же миг, я почувствовал, как поверхность под моей каляской немного проломилась, моя коляска врезалась в забор, ну и я вместе с ней... Я перепугался. Если бы не забор... Было бы плохо.
Но и он меня подвёл... Резко железные переплетённые друг с другом в чудаковатый узор прутья начали ломаться, прогибаться от жарвчины. Алиса лишь успела издать вскрик, в попытке поймать мою каляску, как я тут же полетел вниз.
— А-А-АКХ! — в испуге прокричал я. В страхе зажмурился, вжался в каляску. Как почувствовал, что она резко остановилась. Я, еле открыв глаза, увидел, насколько высоко сейчас повис. Считай, одной ногой на том свете... Настолько высоко, что у меня закружилась голова. Страх не покидает мой разум... В том же припадке невероятного страха я повернул голову, и увидел, что моей коляске удалось зацепиться за торчащий элемент забора. Кажется, меня смогут поднять... Я в ужасе посмотрел снова вниз... Как же высоко. Я еле как держусь, пытаюсь не свалиться. Мои ноги мне не помогут, поэтому, стараюсь держаться лишь руками и всем телом.
— П... П-помогите! — громко выпалил я, как только мог, пока слезы наворачивались на глазах. Я слышал, ощущал, как мой голос дрожит.
Слышал топот позади, панику Алисы и медсестры. Ощущал, как они пытаются дотянуться до моей коляски, чтобы поднять меня. Почувствовал, как мою каляску всё же подцепили, и медленно начали тащить на себя, а я, зараза, соскальзываю. Изо всех сил стараюсь держаться, но, мои руки меня подводят... Я не могу! Еще немного, и сейчас соскользну вниз!..
И я резко соскальзываю со своей коляски, и камнем падаю вниз. Вижу, как Алиса вздрогнув, смотрит на меня, как она вскрикивает, и нервно дёргает медсестру. Вижу, как коляска тоже, немного повисев, падает вслед за мной... Я ещё какое-то так смотрел на это всё. Оказывается небо такое красивое...
Ах, чувство полёта. Меня уже не смогут спасти, или поймать. Я... Не хочу умирать.
В голове буря мыслей. Словно жизнь перед глазами проносится... Вот здесь я праздную свой пятый день рождения. До сих пор помню, как радовался подарку мамы... Она мне подарила любимого робота из одного мультика. А вот тут я с Виктором играю в волейбол с классом, на желание. Мы любим так делать, потому что наш класс такой дружный...
Если бы не случилось так, что я лечу сейчас насмерть, то... Я бы выписался из больницы вместе с Алисой, смог бы сам увидеть все её истории. Смог бы увидеть, как она...
Я летел, плача, пока резко.не почувствовал мгновенную боль, а после... И мрак... А последняя мысль, которая меня посетила, это — «Интересно, а как рисует Алиса?..»
Кажется, я понял, что это за чувство. Любовь?.. Влюблённость.

Моё сознание улетучилось. Больше ничего не помню... И думать не могу.

***

Конец июня месяца, лето жаркое. Все вокруг яркое, такое светлое и тёплое. Воздух пропитан влагой, теплотой. Листья деревьев и трава сверкают зеленью на солнце. Птицы что-то щебечут на своём, прыгая с ветки на ветку. Кто-то идёт на работу, а кто-то на встречу, кто-то гуляет, а кто-то в торопях куда-то опаздывает.
Такая приятная, солнечная погода, в которую детвора резвится на улице, не желая просиживать лето дома.

В уютной комнатке, куда нежно проникают тёплые лучи солнца с окон стоит белокурая девушка. Она, сложив руки за спиной, смотрит на стену, с необычным холстом в красивой рамках. На ней красивое белое платье, а длинные волосы до колен заплетены в косу, что сверкает на солнце золотым отблеском. Девица, которой уже исполнилось 16 лет, смотрит на холст, с неряшливо нарисованной, но красивой картиной...
Комната небольшая. На полу постелен старый, советский ковёр. На стенах пара плакатов каких-то исполнителей, а рядом с ними множество неряшливых эскизов людей. В частности, парня в инвалидной коляске с добрым взглядом и книгой в руке. Ниже стоит застеленная кровать красным пледом, с чудковатыми узорами. Чуть дальше от кровати стоит старый, ещё с советских времён, шкаф. Оперевшись о него, стоит небольшой мольберт. На окнах висят белые тюли. Они медленно развиваются под напором не сильного сквозняка с форточки. А под окном, на полу, стоит множество цветов в горшках, растений, листья которых чуток отсвечивают на свету солнечных лучей.
В углу, на небольшой тумбочке, стоит старенький, барахлящий телевизор. Там идут новости по первому, русскому каналу.
«Сегодня в квартире было найдено повешеное тело 38-летней женщины. Это было самоубийство, по следствию было выяснено, что это Ковалёва Елена Григорьевна. Было выяснено, что причиной совершению самоубийства стала смерть её сына, который случайным образом свалился с крыши центральной больницы города Санкт-Петербурга. Далее, это дело считают закрытым...»

Девушка, теребя пальцами, смотрит на холст перед собою. Её глаза голубы, а зрачки полностью белы... Она слепа. Она, слыша новости по телевизору, заметно помрачнела, взгрустнула.
Перед ней, на холсте, неряшливо изображён парень, в инвалидной коляске. В его руках книга, с изображёнными наручниками на обложке. Он улыбается, смотря прям на тех, кто глядит на картину. Хоть и неряшливо, но картина нарисована красиво, морщинки изображённого парня изображены столь тонко... Его глаза нежно-зелёного оттенка, волосы чуть волнистые. Шатен изображён, держа в руках приоткрытую книгу, его ноги накрыты пледом.
Блондинка, хоть и слепа, долго не отрывала глаз от этого холста. Её губы изогнуты в нежной улыбке, а светлые волосы красиво свисают с плеч, и идя по спине, заплетены в неряшливую косу.
— Алиса!.. — послышался голос старушки, доносящийся из-за открытой двери. — Иди, поуминай-ка булочек, твоих любимых!
— Иду! — протянула девица.
Алиса, подойдя к холсту, притронулась к нему рукой. Проведя пальцами по засохшей краске, она прикрыла глаза.
— Сашенька, ты был... Настоящим бойцом.
Опустив руку, она вышла из комнаты на ощупь.

«Далее в новостях...»
Так картина осталась висеть в комнате, полной теплоты и уюта. Вечно неряшливо изображённый юноша в инвалидной коляске, чей взгляд столь добр, а улыбка столь нежна.
Самый настоящий боец.