Mări/Моря

Теперь наступили выходные. В морском мире по-прежнему было тихо и спокойно. Кто-то плыл по улицам, кто-то просто остался дома. Тем же самым занималась и Михаэла.

Уроки уже были сделаны, и она чувствовала себя расслабленной. С лёгким вздохом плюхнулась на кровать, утонув в своих мыслях.

Мысли всё ещё крутились вокруг её наследия. Вокруг того, что в будущем она станет Хранительницей Воды.

Казалось бы, она уже многое поняла. Сходила в библиотеку, узнала новое, кое-что прояснила для себя. Однако покой в голову так и не вернулся - что-то внутри продолжало тревожить.

Сейчас розоволосая находилась на первом этапе. Этапе принятия себя. Впереди - ещё два. Сначала этап происхождения магии Хранительниц, а затем - самый загадочный, способность отдать силу ради другого.

Именно третий шаг вызывал у неё больше всего вопросов. Кому она могла бы отдать свою силу? Подругам? Андраде? Сияне? Или Николетте? Может, даже Деяну? Или Матие?

А может, дело вообще не в них... Может, это о будущем - и силу придётся передать своим потомкам, когда она станет взрослой? Кто знает...

С возрастом она, возможно, и станет готова к престолу, к своему статусу. Но пока что она - лишь наследница. Та, кто только начала свой путь и осознаёт, кто она есть.

Через некоторое время Михаэле наскучило лежать. Она встала и подошла к своему столу. Там взяла лист водорослевой бумаги и начала что-то мастерить.

Вырезала из него изогнутую форму, а затем склеила края слизевым клеем из морских улиток. Через пару минут в руках у неё оказалась тонкая бумажная диадема.

Надев её, Зугравеску почувствовала себя Хранительницей. Она рассмеялась, закружилась по комнате, будто танцуя воображаемый королевский танец. В этой игре, пусть и детской, ей было спокойно и весело.

Но полдень напомнил о себе - отец позвал её сходить за почтой.

Натянув лёгкую накидку, девушка вышла из дома и подплыла к почтовому ящику. Открыла дверцу, вытащила письма. Большинство из них - счета и уведомления, которые она с неохотой вручила папе.

Но последнее письмо выглядело иначе. Оно сразу бросилось ей в глаза.

Она вскрыла конверт. Внутри лежала записка:

"Дорогая Михаэла,
Я пишу тебе, чтобы попросить об одной вещи.
Сходи, пожалуйста, ещё раз в замок, который раньше принадлежал твоей маме.
Я буду ждать тебя там, и мы вместе обсудим твоё будущее как Хранительницы.
- Дойна Вынтурэль"

Зугравеску ахнула. Не столько от упоминания мамы, сколько от самого факта: письмо написала Дойна. А ведь на этой неделе никаких дополнительных занятий не было...

Что же такого она хочет обсудить в замке?

Это казалось неожиданным. Но розоволосая понимала: отказываться нельзя. Чем больше она узнает сейчас, тем легче будет принять свою судьбу потом. А времени у неё может быть не так уж и много - ведь день, когда она станет Хранительницей Воды, может наступить внезапно.

Значит, путь ясен.

Михаэла ещё раз взглянула на письмо и спрятала его за пояс.

Когда она пообедала с отцом, то не стала терять времени и почти сразу отправилась в путь.

Плывя по улицам морского мира, Михаэла старалась не заблудиться. В последний раз она бывала в замке, когда вместе с подругами выполняла задание Дойны и сражалась с морскими существами.

К счастью, дорогу она вспомнила - и вскоре добралась до знакомого места.

Перед ней снова возник тот же замок, величественный и светлый, как в прошлый раз. Те же высокие башни, широкие окна, коридоры, наполненные светом. Даже теперь, во второй раз, девушка не могла не восхищаться его красотой.

Подплывая ближе, она увидела знакомую фигуру. У входа стояла Дойна, с лёгкой улыбкой на лице.

- Здравствуй! - сказала женщина, взяв её за руки. - Пришла как раз вовремя!

Розоволосая улыбнулась в ответ, и они вдвоём направились в замок.

По пути её снова окружали те самые светлые коридоры. Йеле всё время хотелось вертеть головой по сторонам - всё здесь было по-прежнему чарующим.

Наконец они добрались до нужного этажа. Остановились перед дверью, и Зугравеску показалось, что они сейчас войдут в какую-то новую комнату. Но нет. Это была та самая комната, в которой она уже бывала вместе с Сияной и Андрадой, когда Дойна выдавала им задание.

Нежно-голубые стены, огромные окна, туалетный столик с зеркалом и трон в центре зала. Всё осталось прежним.

Дойна ненадолго замолчала. В её глазах мелькнуло что-то мягкое - и печальное.

- Не забуду те времена, когда часто бывала здесь, - сказала она, проходя мимо трона и мягко проводя рукой по его подлокотнику.

- Вы бывали в этом замке? - удивилась Михаэла. - Я думала, у каждой Хранительницы свой.

- Так и есть, - кивнула женщина. - Но у нас не было запрета навещать друг друга. Мы приходили в гости, обсуждали, что происходит в мире. Это была наша традиция - быть на связи. Мы были не просто Хранительницами, но и подругами.

Йеле повернулась к туалетному столику. Её взгляд привлекли тумбочки, встроенные в него. Её манило узнать, что там внутри.

Тем временем Дойна вернулась к теме, ради которой и позвала её:

- Михаэла, думаю, тебе стоит узнать чуть больше о том, что значит быть Хранительницей. Это не просто контроль над течениями. Хранительница - это та, кто поддерживает равновесие в мире, кто предотвращает конфликты, участвует в древних ритуалах, оберегает магическую гармонию. Это и дар, и ответственность.

Пока учительница говорила, розоволосая тихо подошла к столику. Осторожно взялась за ручку тумбочки и приоткрыла ящик.

То, что она увидела, буквально перехватило дыхание.

Внутри лежала диадема.

Та самая, что когда-то принадлежала Луминзе.

Осторожно вытащив её, Зугравеску стала рассматривать со всех сторон. Основа - из коричнево-медовых камней. Под ней серебристые завитки, словно струи воды. Сверху - три миниатюрные ракушки, и ещё две изогнутые, как маленькие рога.

Диадема была необыкновенно красива. Её так и тянуло примерить её на голову - пусть даже на секунду.

И когда она уже почти сделала это, раздался строгий голос:

- Михаэла!

Она вздрогнула и обернулась. Дойна стояла у трона, с тревогой в голосе.

- Не смей надевать эту корону!

- Почему? - удивилась девушка. - Я же просто хотела примерить...

- Потому что Хранительницам запрещено надевать диадемы тех, кто ушёл...Это не просто аксессуар. Это символ. И носить его может только та, кто готов... а ты пока не готова.

- И что, случится какое-нибудь глупое проклятие? - фыркнула Михаэла. - Это ведь просто украшение!

- Не смей говорить в таком тоне! - резко сказала Дойна. - Ты - будущая Хранительница. Твоя речь должна быть сдержанной и уважительной.

- Будущая Хранительница... Наследница... - с горечью прошептала Михаэла. - А по сути - просто девочка-подросток. Морское существо с непонятными способностями. Я не чувствую себя избранной. Совсем.

- Но время идёт! - воскликнула Дойна. - И ты должна быть готова!

- Готова к чему?! - выкрикнула девушка. - К тому, чтобы сидеть взаперти и выполнять задания? А как же друзья? А жизнь?! Я тоже хочу жить, как обычный подросток!

После этих слов в комнате наступила тишина.

Розоволосая сама не верила, что только что накричала на любимую учительницу. Да и то, что Вынтурэль закричала на неё - тоже было неожиданно.

Сердце стучало всё быстрее. В груди - тревога. Стыд.

Она закрыла лицо руками. Пальцы дрожали. Из глаз потекли слёзы. Она отступила назад, села на пол и больше не могла говорить.

Дойна подошла к ней и осторожно положила руки на плечи:

- Михаэла... Прости меня. Я... Я была слишком резка. Ты права. Ты ведь просто подросток. Всё это - слишком внезапно. Прости меня, пожалуйста...

Зугравеску медленно подняла голову. На её лице появилась лёгкая, грустная улыбка.

- Я прощаю вас, доамна.

Услышав это, учительница с облегчением выдохнула. Михаэла встала с пола, и они вдвоём покинули комнату.

Перед уходом, учительница протянула ей диадему:

- Возьми её с собой. Я думаю... тебе важно это. И пусть она останется с тобой как память.

- Спасибо, - тихо сказала девушка.

Они попрощались у входа в замок.

- Думаю, это посещение было для тебя важным, - сказала напоследок Дойна. - До встречи.

- До свидания, доамна.

Плывя обратно, Михаэла сжимала в руках диадему. Она снова и снова смотрела на неё и улыбалась.

Может быть, однажды... она всё же наденет её. Не как нарушение запрета, а как знак памяти. Памяти о матери.