Сачлы

Под вечер того же дня Мадат Таптыгов встретил на улице Гашема Субханвердизаде.

- Очень кстати,- сказал председатель райисполкома, отводя Мадата в сторону,- я как раз сегодня думал о тебе.- Он понизил голос: - Хотел предупредить тебя... Держись, дружище!.. На тебя хотят взвалить всю вину за убийство Заманова... Сами хотят выйти сухими из воды... Ты понимаешь, о ком я говорю... Хитрецы!.. Хотят сделать так, чтобы ты один нес ответственность!..

- Это почему же?

- Говорят, раз Заманов был убит в момент, когда Таптыгов замещал секретаря райкома, то он во всем виноват, он допустил халатность!..

Мадат был обескуражен.

Гашем пожал его локоть, подмигнул заговорщицки:

- Можно найти выход из положения... Приходи сегодня ко мне домой, попозже... Подумаем... Есть у меня один план... Не сможешь сегодня - приходи завтра... И помни: я тебе друг, Мадат... Не забывай, что я спас тебя от тюрьмы!.. Ведь ты тогда там, в Чайарасы, покушался на мою жизнь... Я никому не сказал об этом... Я не такой, как... некоторые... Ну, пока!..

Придя домой, Мадат поужинал и тотчас завалился в постель. Хотелось уснуть, забыться. Сон долго не приходил. Наконец он задремал. Ему снились какие-то кошмары. Он метался во сне, стонал.

Кончилось все тем, что Афруз-баджи разбудила мужа.

- Что с тобой, Мадат?.. Кажется, ты заболел... Вскрикиваешь во сне, бормочешь что-то... Давай я доктора позову!

Мадат отмахнулся:

- Не надо звать доктора, здоров я, Афруз!.. Просто ерунда какая-то приснилась...

- Почему тогда стонешь?.. Почему такой бледный?.. На тебе лица нет... Может, у тебя какая-нибудь неприятность по работе?.. Скажи, Мадат, не таись от меня!

- Все у меня хорошо, Афруз, успокойся!..

- Не очень-то хорошо... Ведь я все вижу... Не повышают тебя, не выдвигают на большой пост!..

- Не нужно мне ничего!.. - вспыхнул Мадат.- Не нужно никакого поста!.. Я не карьерист!..

- Почему же не нужно?! Как это не нужно?! Неправду говоришь мне!.. И ты, Мадат, как и всякий, мечтаешь о повышении... Ничего, не горюй, муженек! Случай представится - тебя тоже повысят. Чтобы добиться повышения, надо мозолить начальству глаза, пусть видят: нехорошо такому солидному, представительному мужчине, как ты, сидеть на маленькой должности!.. Но здоровье, муженек, прежде всего!.. А ты в последнее время осунулся, побледнел... Кто ни посмотрит сразу скажет: больно!! Мадат!..

- Чайку бы!..- попросил Мадат..- Знобит меня что-то...- Ему хотелось, чтобы жена оставила его в покое.

Пока Афруз-баджи хлопотала на веранде, разжигая самовар, Мадат предавался невеселым размышлениям.

Да, выходит, он, Мадат Таптыгов, бывший батрак, ныне райкомовский работник, оказался в зависимости от Гашема Субханвердизаде. Выходит, Гашем спас его от решетки... Он, Мадат, должен испытывать к нему, своему благодетелю, чувство признательности!.. Получается, захочет Гашем - Мадат завтра же окажется в тюрьме, ему предъявят обвинение в попытке лишить жизни председателя райисполкома!.. Итак, Гашем - его благодетель! И он сейчас ждет его, Мадата, у себя дома... Ждет, чтобы сообщить ему какой-то план, который поможет ему, Мадату, избежать ответственности за убийство Заманова... Но с чего это вдруг Гашем Субханвердизаде проникся к нему такой дружбой и любовью?.. Не из тех Гашем людей, кто протягивает ближнему руку помощи в трудный час... Значит, Гашему что-то надо от него, Мадата... Что?! Опять вспомнились слова Гашема: я, Мадат, спас тебя от тюрьмы, не забывай!.. Выходит, Гашем шантажирует его... С какой целью?.. Все райкомовские работники знают: у Субханвердизаде не очень хорошие отношения с Демировым, не по душе Демирову председатель райисполкома и его деятельность... И уж конечно Гашем об этом отлично осведомлен... И, конечно, Гашем ищет пути, чтобы свергнуть Демирова... Нашла коса на камень!.. А сейчас, в эту минуту Гашем ждет его, Мадата, у себя дома... Ждет, хочет помочь ему избежать ответственности за смерть Сейфуллы Заманова... Гашем хочет помочь ему... Гашем?! Помочь?! А какой ценой?.. Что же делать?

Решение пришло внезапно. Он подошел к столу, снял телефонную трубку, попросил соединить его с райотделом ГПУ. Заговорил, волнуясь:

- Товарищ Гиясэддинов?.. Извините за беспокойство!.. Это я, Мадат Таптыгов... Мне нужно обязательно повидаться с вами!..

- Не поздно ли, Мадат? - спросил Алеша.- Может, перенесем свидание на завтра? Скоро десять...

- Нет, прошу вас... Позвольте, я сейчас приду к вам... Это очень важно...

После паузы трубка ответила:

- Хорошо, приходите. Жду вас. Мадат начал торопливо одеваться.

В комнату вошла Афруз-баджи, слышавшая на веранде весь телефонный разговор. На лице ее был испуг.

- Что случилось, Мадат? - прошептала она.- Зачем ты идешь к Гиясэддинову?

Мадат попытался успокоить жену:

- Не бойся, Афруз... Я чист как родниковая вода... Просто мне надо поговорить с ним, посоветоваться...

Спустя минут двадцать Мадат уже сидел в кабинете Гиясэд-динова перед освещенным лампой столом. Заметно было, что он волнуется.

- Слушаю вас, товарищ Таптыгов! - заговорил первым Гиясэддинов.- Что у вас случилось?

- Скажите мне, Алеша, кого вы арестовываете?

Гиясэддинов насторожился:

- Странный вопрос. Кого мы арестовываем?.. Да вы это знаете не хуже меня, Мадат. Бандитов, например...

- Кого еще?

- Изменников родины.

- Еще?..

- Контрреволюционеров, мусаватистов, террористов, шпионов...

Гиясэддинов недоумевал. Что привело Мадата к нему? Ему была хорошо известна биография этого исправного райкомовского работника. Отец Мадата был всю жизнь поденщиком. Сам Мадат много лет батрачил. Затем выдвинулся, получил образование... Через руки Гиясэддинова прошло много различных дел и материалов, и ни в одном из них не было ничего такого, что прямо или косвенно бросало бы тень на завотделом райкома Мадата Таптыгова.

- Вот что я хочу предложить вам, Мадат...- сказал Гиясэддинов мягко.- Не будем терять время!.. Объясните мне, что вас тяготит? Говорите совершенно откровенно. Я знаю вас как честного человека. Но, как говорится, в сердце ближнего не заглянешь...

- Сердце у меня чисто! - воскликнул Мадат.- И совесть моя тоже чиста... Я ни в чем не запятнал себя!..

- Тогда почему вы здесь?

- Но ведь меня хотят обвинить в смерти Сейфуллы Заманова, будто из-за моей халатности...

Гиясэддинов перебил:

- Кто вам это сказал?

- Субханвердизаде.

Наступила долгая пауза. Гиясэддинов начал закуривать. Затем попросил:

- Расскажите, Мадат, подробнее о ваших отношениях с Субханвердизаде. И помните, нас интересует каждая мелочь. Не бойтесь отнять у меня время. Итак, слушаю вас.

Мадат обстоятельно рассказал Гиясэддинову о своей ссоре с Субханвердизаде в деревне Чайарасы и чем она кончилась, о сегодняшнем разговоре с ним на улице и приглашении Гашема зайти к нему домой этим вечером для выработки плана, дабы спасти якобы его, Мадата, карьеру.

"Так-так,- думал Гиясэддинов,- клубок понемногу распутывается... И опять-таки нить тянется к Гашему..."

- В одном лишь я хочу упрекнуть вас,- сказал он, когда Мадат умолк.- Надо было сразу же рассказать обо всем Демирову. Почему вы не сделали этого?

- Да я приходил к Демирову-он был занят, сказал: после поговорим... А потом я уехал в отдаленную деревню по жалобе.

- Напрасно вы, Мадат, проявили нерешительность. О случае в Чайарасы, о поведении там Субханвердизаде вы обязаны были доложить секретарю райкома немедленно. Завтра же исправьте свою оплошность! Говорят, лучше поздно, чем никогда. А терзаться перестаньте. Все будет хорошо...

- Вы думаете? - с надеждой спросил Мадат.

- Уверен!

- Честное слово, товарищ Алеша, у меня сразу же стало легче на душе, как только я выложил вам все! Будто камень с сердца упад.

Гиясэддинов усмехнулся:

- Иначе и не могло быть, Мадат. Говорят: разделенная беда - полбеды. Только с Демировым завтра обязательно поговорите.

- Непременно!

- А сейчас идите, Мадат, отдыхать.

Алеша вышел вместе с Мадатом на улицу. Здесь они еще раз пожали друг другу руки, и Мадат торопливо зашагал вниз по улице.

Полночь уже наступила. Было темно, тихо и тепло. Пахло сухими листьями. Алеша, стоя под чинарой, потянулся, вдохнул полной грудью воздух, поднял верх лицо. Небо, скрытое тучами, едва угадывалось.

"Где сейчас Хосров? - с тревогой подумал Гиясэддинов.- Не стряслась ли с ним беда?!"

Он вернулся в отдел, зашел в комнату, где сидел Балахан, и подробно рассказал ему о своем разговоре с Мадатом Таптыговым.

Балахан оживился, извлек из лежащей на столе папки большой плотный лист бумаги, весь испещренный какими-то таинственными значками, линиями, заштрихованными квадратиками, кружочками, надписями, закорючками, начал вписывать в него еще что-то, провел еще одну линию.

Гиясэддинов заинтересовался:

- Что это у тебя? Никак геометрией занимаешься, Балахан? Задачки решаешь?

Балахан задорно, по-мальчишески улыбнулся:

- Именно задачки, товарищ начальник! - Передал лист Гиясэддинову.- Схема здесь у меня... Я пытался графически на бумаге изобразить события последних месяцев. Обратите внимание товарищ начальник, все линии сходятся вот на этом кружке. Событий, как вы знаете, было несколько. В каждом замешаны разные лица. Но я не мог не обратить внимания на такую закономерность: одно лицо неизменно фигурирует во всех этих различных происшествиях. Это лицо я и обозначил заштрихованным кружком, к нему-то и сходятся все нити. Вот сейчас вы рассказали мне о Мадате Таптыгове, и опять, как вы видите, я провел линию все к тому же злополучному кружку.

Гиясэддинов, продолжая внимательно разглядывать исчерченный лист бумаги, сказал:

- Да, ты прав, Балахан, все нити тянутся к нему...

- И вы так считаете, товарищ начальник?

- Сомнений быть не может!

Балахан, вскочив со стула, прошелся несколько раз взад-вперед по комнате, затем остановился перед Гиясэддиновым:

- Тогда чего мы ждем, товарищ начальник? Его надо брать!.. У нас достаточно улик и обличающих документов.- Балахан извлек из сейфа толстую папку, из нее вынул папку потоньше, протянул Гиясэддинову: - Вот, например, дело, заведенное на Рухсару Алиеву следователем прокуратуры Алияром по указанию Субханвердизаде!

Гиясэддинов, ознакомившись с содержанием папки, поинтересовался:

- Это подлинник или копия?

- Подлинник. Копия осталась в шкафу у Алияра.

- Очень хорошо, Балахан! Это так называемое липовое дело пригодится нам для нашего правого дела! Алияр, как и Дагбашев, слепо исполнял волю Субханвердизаде. Рано или поздно мы заставим их все рассказать нам.

- Кеса тоже недавно проговорился, как вы знаете. Словом, шила в мешке не утаишь!

- Да, проговорился...- Гиясэддинов не мог скрыть усмешки.- Не выдержало сердце безбородого, рассказал-таки своей двоюродной сестре и бывшей невесте Гюльэтэр о делишках своего начальничка. А уж Гюльэтэр - всему свету... Очевидно, до Гашема это тоже дошло. В последнее время его трудно узнать: словно взбесился. Рвет и мечет! Кусает всех подряд, направо и налево, как бешеный пес. Раньше он вел себя гораздо осторожнее. Балахан протянул Гиясэддинову еще одну папку:

- А вот дело по поводу взлома райисполкомовского сейфа, товарищ начальник! Тут тоже есть очень любопытные детали.

- Ты хочешь сказать, дело по поводу попытки заглянуть в чужой сейф? уточнил Гиясэддинов. - Иными словами - дело несчастного Абиша!..

- Совершенно верно, товарищ начальник. Абиш стал жертвой систематического шантажа со стороны Субханвердизаде. Ясно, Гашем хотел морально сломить Абища, чтобы затем использовать его в своих грязных целях!

Лицо Гиясэддинова сделалось суровым и сосредоточенным:

- Балахан, тебе не надо объяснять, что настал ответственный момент в нашей работе. Приближается развязка. Надо усилить наблюдение за Гашемом, не спускать с него глаз!

- Он вот здесь у меня, товарищ Алеша! - Балахан раскрыл ладонь, затем медленно сжал ее в кулак.- Не вырвется!

- Ни в коем случае нельзя терять бдительность, Балахан! - опять предостерег Гиясэддинов.- Самонадеянность никогда не была добрым помощником в нашей работе. Субханвердизаде - хитрая лиса!

- Я не самонадеян, товарищ начальник, просто я уверен в себе!

Гиясэддинов напряженно думал о чем-то. Спросил:

- Может, поговорим еще раз с Ярмамедом? Прояснятся кое-какие детали... Как ты считаешь, Балахан?

- Ярмамеду я верю, как себе. Не стоит его больше беспокоить. Я считаю: Ярмамед должен пойти вместе с отрядом на Зюльмата. Убежден, в бою он будет стоить десятерых храбрецов!

- Надо ли это делать, Балахан?

- Непременно!

- Давай все-таки еще раз потолкуем с Ярмамедом.

- Честное слово, товарищ начальник, ни к чему! С убийством Заманова все ясно... Это дело рук Зюльмата! А Гашем - его хозяин, он - тот, кто платит и кто заказывает музыку! Ярмамед - честный труженик!

Гиясэддинов кивнул:

- Что же, может, ты и прав: включи Ярмамеда в список бойцов отряда!

- Ярмамед рвется, хочет встретиться один на один с Зюльматом! Говорит: "Он убил человека в моем доме!.. Моего друга!.. Моего гостя!.. С того момента Зюльмат - мой кровник!.. Он опозорил мой дом!.. Только его кровь может смыть этот позор!.." Я, товарищ начальник, понимаю Ярмамеда. Здесь, в горах, такие обычаи... Ярмамед будет драться как лев!..

Гиясэддинов ощутил волнение, словно это были последние минуты перед боем... перед боем в горах, который (он в это твердо верил, чувствовал!) на днях неминуемо произойдет.

"Вот только пусть вернется Хосров!.. Хосров... Где он сейчас?.." - снова пронеслось в его голове.

- Гашем-хозяин Зюльмата,- сказал Гиясэддинов.- Я, как и ты, в этом не сомневаюсь. Убежден, в ближайшее время мы получим подтверждения их преступной связи более веские и конкретные, чем твоя схема и наши общие умозаключения. Но это еще не самое главное. Очень важно будет потом установить, кто хозяева Гашема! Куда тянется цепочка?

- Доберемся и до хозяев Гашема, товарищ начальник! Как говорит русская поговорка, сколько веревочка ни вьется, все равно конец будет! Мы их всех переклюем по зернышку!.. Но какие гады, товарищ начальник!.. Взять того же Гашема: ничем не брезгует!.. Хитер!.. Коварен!.. Окажись этот Мадат Таптыгов безвольным человеком, он бы и его прибрал к своим рукам, как Дагбашева, как Алияра, заставил бы работать на всю их шайку!

- Мадат вовремя пришел к нам. Я хочу завтра же поговорить о нем с Демировым.- Гиясэддинов направился к двери, на пороге обернулся: - Пора отдыхать, Балахан. Иди домой!

В этот момент из его кабинета донесся телефонный звонок. Звонил Демиров.

- Как дела, Алеша?

- Работаем, Таир.

- Домой не собираешься?

- Надо еще кое-что сделать. А вот завтра пораньше хотел бы повидать тебя... Дело есть одно...

- Приходи утром ко мне домой, вместе позавтракаем! - предложил Демиров.

- Хорошо, приду. Спокойной ночи, Таир!

Они попрощались. Гиясэддинов начал внимательно изучать составленный Балаханом список бойцов коммунистического отряда. Добавил в него несколько человек, в том числе Годжу-оглу, председателя колхоза из деревни Дашкесанлы.

Когда за окном начало сереть, он запер бумаги в сейф и повалился на стоявший в кабинете старенький продавленный диван. Заснул мгновенно.

Проснувшись, Демиров увидел, что стол уже накрыт. Он быстро вскочил с постели, оделся, умылся, привел себя в порядок. Подошел к столу, потирая руки, оценил расторопность своего курьера:

- Молодчина, Сары! У тебя прямо-таки талант!.. Ты, я вижу, мастер делать всякие покупки на базаре!..

Сары, польщенный, показал рукой на стол, на котором, помимо всего прочего, стояла кастрюлька с горячим молоком.

- Товарищ Демиров, молоко надо пить, пока оно не остыло! Это очень полезно...

- Так ведь к нам придет гость, Сары. Его надо подождать!

- Это кто?.. Может, я сбегаю за ним? - предложил юноша.- Разрешите!..

- Не хочу затруднять тебя, мой друг Сары! - весело сказал Демиров.- Сейчас я позвоню, и гость сам придет.

- Мне совсем не трудно, товарищ Демиров. Я мигом!.. Город у нас маленький, за минуту весь можно обежать. Так разрешите?..

- Нет, нет, успокойся! Алеша Гиясэддинов живет в двух шагах. Твое молоко не успеет остыть, как он будет здесь.

- Оно уже остыло, товарищ Демиров!..- Сары явно был недоволен тем, что ему не дали возможности лишний раз показать свою расторопность и исполнительность. Он проворчал: - И так всегда!.. В самовар я подкину углей - чай будет горячий, а вот молоко непременно остынет...

Демиров не поддержал этой темы, спросил:

- Как у тебя дела с учебой? Ходишь на курсы?

- Хожу.

- А кружок по стрельбе посещаешь?

- Ни разу не пропустил!

- Как стреляешь?

- Ничего...

Сары скромничал. Демирову было известно, что он один из лучших стрелков в рганизованном при клубе неделю назад кружке по стрельбе из винтовки и нагана.

- Мужчина должен владеть оружием, Сары!.. Это,всегда может пригодиться в жизни, имей в виду. В народе так говорят про оружие: сто дней в чехле хранится, чтобы в одночасье пригодиться!.. Запомни эту поговорку, Сары! Кстати, ты знаешь какие-нибудь народные поговорки?

- Штук пять-шесть знаю, товарищ Демиррв.- Юноша опять покосился на остывающее молоко.- Выпили бы, товарищ Демиров!..

- Сейчас, сейчас, Сары! - Демиров, подойдя к телефону, попросил соединить его с квартирой Гияеэддинова. Никто не отозвался. Тогда он позвонил ему на работу. Услышав в трубке сонный голос: "Да, слушаю вас!..", сказал шутливо: Алеша, имей в виду, молоко остывает!.. Или ты забыл, мы условились вместе позавтракать?.. Ну и память у тебя, товарищ начальник!.. Совсем заработался.

- Извини, Тайр. Сейчас умоюсь и приду...

- Здесь умоешься. Приходи быстрее!.. У меня времени в обрез! -Демиров взглянул на часы.- Чтобы через пять минут был у меня, я засек время!

Таир еще раз окинул взглядом стол - свежайшее, в капельках воды масло, сотовый мед, брынза, каймак, теплый ароматный' чурек: тандырной выпечки, кипяченое молоко, в блюдце горкой мелко наколотый сахар. Все было аккуратно расставлено на белой скатерти. Демиров не смог сдержаться, опять похвалил:

- Молодец ты у меня, Сары! Спасибо, сынок!.. Спасибо, дружище!..

Гиясэддинов не заставил себя долго ждать. Демиров обратил внимание: под глазами у него были мешки, веки припухли. "Хроническое недосыпание!" поставил диагноз Демиров, провожая гостя к умывальнику на веранде.

Гиясэддинов умылся, после чего они сели за стол.

- По ночам надо спать, Алеша, а ты, я вижу, гуляешь до рассвета!- пошутил, лукаво щурясь, Демиров.- Нет, не доведет тебя до добра холостяцкая жизнь!

Гиясэддинов заулыбался, оценив шутку:

- Ничего, Таир, скоро выспимся вволю... Ты, по-моему, тоже частенько встречаешь зарю не в постели.

- А Балахан где спит?

484

- Там же, где и его начальник. Вчера Балахан порадовал меня. Хорошо работает человек, светлая у него голова!

- Как дела? Есть какие-нибудь новости?

- Кое-что сейчас расскажу. Вчера вечером ко мне...

- Нет, погоди,- перебил Демиров, - сначала позавтракаем, а то Сары обидится на нас: молоко, понимаешь ли, остывает!- Он поставил перед гостем стакан с молоком: - Пей! И ешь...

Они продолжали разговаривать, завтракая.

- Итак, есть новости? - спросил Демиров.

- Да, Таир, клубок начинает распутываться. Балахан за последние дни проделал большую аналитическую работу. Я жду Хосрова. Когда он вернется, можно начинать облаву. Даже нужно! Вчера ко мне поздно вечером приходил Мадат Таптыгов, твой работник, поведал мне любопытные вещи...

Гиясэддинов подробно пересказал Демирову содержание разговора с Мадатом, высказал свое суждение об этом.

Демиров, взволнованный, поднялся из-за стола, подошел к телефону.

- Надо немедленно устроить очную ставку!.. Немедленно!.. - возбужденно говорил он: -Срочно вызвать обоих! - Он поднял трубку. Однако Гиясэддинов, подоспев, нажал на рычаг телефона.

- Погоди, Таир, не торопись! Прошу тебя, не пори горячку!.. Ты нам все карты смешаешь!..

- Я считаю, надо устроить им очную ставку! - твердил свое Демиров.

- Рано! Не настало еще время... Я прошу тебя, очень прощу тебя!.. Сначала выслушай меня!..

- Да ведь все ясно, Алеша!..

- Ошибаешься, Таир, не все ясно! Есть еще темные места... Давай спокойно позавтракаем, прошу тебя!.. Сам говоришь, молоко надо пить, пока теплое!

Гиясэддинов взял Таира под руку, увлек к столу. Они снова сели.

- По крайней мере, я хочу поговорить с Мадатом,- сказал Демиров.

Алеша кивнул:

- Против этого не возражаю. Только прошу тебя, Таир, не набрасывайся ты на него... Мадата надо понять. Поздно, но он пришел...

- Должен был сделать это раньше! - сурово изрёк Демиров, позвал громко: Сары! - Юноша вошел в комнату.- Ко мне Мадата Таптыгова! Немедленно!

- Сейчас! - И Сары убежал.

Демиров хмурился, барабанил по столу пальцами, Гиясэддинов налил себе еще стакан молока, покосился на хозяина:

- Есть надо, товарищ Демиров, тогда и нервы будут, крепче! - Он сделал попытку шуткой разрядить атмосферу.

- Ты ешь, ешь, не обращай на меня внимания! - отозвался Демиров.- Вот каймак, вот мед!.. Сары утром ходил на базар...

- Гость не может есть один. Давай вместе, Таир! Подай пример!

Сары тем временем был уже у дома Мадата Таптыгова. Велико было его изумление, когда он, войдя во двор и поднявшись по лестнице на веранду, носом к носу столкнулся со своим двоюродным братом Карой.

- Ты что здесь делаешь, Кара?

Вид у Кары был весьма растерянный.

- Да вот... Помог Афруз-баджи донести зембиль... Она была на базаре...

Сары нахмурился, бросил недовольно:

- Хорошо, ступай!

Кара поплелся к калитке, проклиная в душе тот миг, когда он столкнулся у базара с Афруз-баджи.

Хозяйка, в платке (она еще не успела раздеться после базара), встретила Сары на пороге веранды.

- В чем дело, сынок? К добру ли пришел? - проворковала она.

Сары словно не слышал обращенных к нему слов. Казалось, лицо его было высечено из камня.

- Афруз-баджи, товарищ Таптыгов встал? - спросил он строго.

Женщина не могла этого знать, так как только что пришла домой. Заглянула в комнату, где на ковре, заливаясь смехом, боролись Мамиш и Гюлюш.

- Эй, дети, где отец?! Скажите, его зовут! Дети бросились в соседнюю комнату.

- Мама говорит, тебя зовут! - выпалил Мамиш.- Зовут!.. Зовут!.. Зовут!..

- Кто зовет? - спросил Мадат.

Дети метнулись на веранду. Мадат вышел вслед за ними.

- Товарищ Демиров срочно вызывает вас! - сообщил Сары.- Просил немедленно прийти!..

- А где он, уже у себя? - поинтересовался Мадат.- В райкоме?

- Ждет вас дома, товарищ Таптыгов!

Мадат подумал, что Гиясэддинов, наверное, сейчас находится у Демирова.

- Кто еще у него?

Сары уклонился от прямого ответа:

- Товарищ Демиров просил вас поторопиться. Он даже собирался звонить вам.

Ответ юноши утвердил Мадата в его предположении: "Да, конечно, Гиясэддинов тоже там"

Афруз-баджи, не на шутку встревоженная, подошла к мужу, спросила:

- Что случилось, Мадат?.. Почему тебя зовут прямо домой к Демирову?.. Почему такая спешка?

Мадат с деланным равнодушием пожал плечами:

- Что же в этом особенного?.. Разве это запрещается? Все нормально, Афруз. Успокойся!

- Почему не на службу?!

Мадат сурово взглянул на жену:

- Сколько раз я твердил тебе, Афруз: занимайся своими делами!..

Жена, передернув плечами, фыркнула, пнула ногой стоящую у порога полную продуктов корзинку:

- А я что делаю?! Можно подумать, моими делами занимается кто-то другой!..

Афруз-баджи схватила зембиль и удалилась с веранды в кухню, ворча.

- Иди, Сары, передай товарищу Демирову: я сейчас приду,- сказал Мадат.Вот только оденусь...

Юноша молча повернулся и ушел. Спустя несколько минут он докладывал Демирову:

- Товарищ Мадат сказал, что сейчас будет. Одевается. Он только что встал...

- Ступай в райком, Сары! - распорядился Демиров.- Жди меня там. Ты нам сейчас не нужен.

Парень нехотя повиновался. На улице у калитки, столкнувшись с Мадатом, он метнул на него неприветливый взгляд, словно тот был виноват в чем-то перед ним. Буркнул:

- Товарищ Демиров ждет вас!.. Давно ждет, товарищ Таптыгов...

Поднявшись на веранду, Мадат оставил на вешалке фуражку, заглянул в приоткрытую дверь:

- Разрешите?

- Входи, Мадат! - откликнулся секретарь.- Бери стул, присаживайся! - И когда гость подсел к столу, сказал строго: - Товарищ Гиясэддинов поведал мне подробно о вашем вчерашнем разговоре в райотделе, так что давай считать, я в курсе дела... Что бы ты мог сказать мне от себя, как коммунист, как работник райкома партии? - Брови его сурово сдвинулись.

Мадат потупился:

- Я виноват, товарищ Демиров...

- В чем ты виноват, дорогой мой? Этот вопрос меня как раз и интересует.

- Ведь Заманова убили в тот момент, когда я замещал вас... Вы были в Баку... Райком возглавлял я...

- Ну и что же?! - внезапно раздражаясь, сказал Демиров.- Разве тебя кто-нибудь в чем-либо обвиняет?.. Ведь мы не сказали тебе ни слова в упрек! Или не так?!

- Так,- глухо выдавил из себя Мадат.

- Но тогда в чем дело?! Что за ерунда получается?! Почему ты, Таптыгов, считаешь себя виновным в смерти Сейфуллы Заманова?..

- Так случилось, что...- начал Мадат и осекся.

- Ну, мы слушаем тебя!- нетерпеливо сказал Демиров.- Не тяни резину! Выкладывай!..

- Так случилось,- неуверенно продолжал Мадат,- что Гашем Субханвердизаде внушил мне, будто я виновен в гибели Сейфуллы Заманова и должен нести за это ответственность... Демиров, вскочив из-за стола, заходил по комнате.

- Гашем Субханвердизаде внушил ему!.. Безобразие!.. Да он попросту шантажировал тебя!.. Хотел поймать тебя на свой крючок!.. А ты не разгадал этого!.. Вот в чем твоя вина!.. Спрашивается, где твоя большевистская бдительность?! Или ты только вчера пришел в партию?!

Гиясэддинов счел нужным вмешаться:

- Таир, не горячись!.. Мадата хотели запутать, запугать. Говорят, конь о четырех ногах и тот спотыкается!..

Демиров поморщился:

- Это не оправдание, Алеша!.. Что значит - хотели запугать, запутать?! Ведь Мадат - райкомовский работник!.. Он должен был сразу же, после той истории в Чайарасы, прийти ко мне или к тебе и все рассказать... Чего он ждал, чего тянул до последнего момента?! Таких вот на крючок и ловят!..

- Я приходил к вам,- вставил несмело Мадат.- Хотел поговорить... Вы были заняты, товарищ Демиров.

- И это не оправдание! Помню - приходил... Но ведь голова-то есть у тебя на плечах!.. Надо было проявить настойчивость!.. Дел много, сам знаешь, голова кругом идет... Откуда я мог знать, о чем ты хотел поговорить со мной?.. Или я волшебник, мысли людей могу читать?.. Ты виноват в том, что сразу же не разоблачил действия Субханвердизаде, позволил ему шантажировать тебя!..

- Товарищ Демиров, накажите меня! - не поднимая глаз от пола, глухо сказал Мадат.- Пошлите меня в деревню, на любую, работу... Куда угодно...

- Это тоже своего рода бегство с поля боя!. А бегут только, трусы! А ты наш агитпроп!

Мадат вспыхнул, вскинул глаза на секретаря. Сдерживая обиду, сказал:

- Я - не трус! Я доказал это, когда работал в комитете бедноты, ездил по деревням, заключал договоры... Я дрался с кулаками, и не только на собраниях, не только языком!.. Я не трусил тогда!..

- .А сейчас, когда борьба обострилась, стала более сложной, тонкой, голову потерял?! - полувопросом сказал Демиров.- Враги хитрят, пускаются на всякие уловки, и мы должны быть бдительными.!.. Нельзя товарищ Таптыгов, позволять врагам советской власти шантажировать себя!.. Нельзя доводить до этого!..

Алеша Гиясэддинов встал и смотрел на Демирова, прищурившись. Сделал рукой жест, мол: "Погоди, Таир, дай и мне сказать!.." Когда секретарь умолк, заговорил спокойно, вдумчиво:

- Я вот так считаю, товарищи... Мадат получил урок на всю жизнь! Им была допущена промашка. Но все-таки он пришел и все рассказал... Поздно, но пришел! Это как раз тот случай, когда уместно сказать: лучше поздно, чем никогда. Конечно, было бы идеально, если бы он рассказал тебе, Таир, о странном поведении Субханвердизаде сразу же, как только мы вернулись из Баку... Он не сделал этого. Очень скверно!.. Но здесь есть небольшая доля и твоей вины, Таир... Точнее - нашей! Мадат не был настойчив, оказался близоруким... А ты, Таир, не был достаточно внимательным, не был в должной мере проницательным, не разгадал, не разглядел, загруженный по горло делами, что делается в душе твоего работника... Что касается меня, и я кое в чем виноват. Конечно, вернувшись из Баку и узнав о гибели Сейфуллы Заманова, я должен был сам проявить инициативу и поговорить об обстоятельствах убийства с человеком, который в это время не только возглавлял район, но и побывал в деревне Чайарасы, присутствовал при кончине Сейфуллы. Я не сделал этого!..Гиясэддинов помолчал, вздохнул глубоко.- Словом, разделим вину на троих...- Он усмехнулся: - Большую часть беру на себя!.. А теперь предлагаю запить наш разговор чаем! - Он щелкнул пальцем по самовару, стоящему на столе на медном подносе.- Наверное, Мадат еще не завтракал... А, Мадат?..

- Не успел,- тихо, сдержанно ответил Мадат.

Демиров поддержал предложение Алеши:

- Да, давайте пить чай. Дозавтракаем! И пора на работу...- Он взглянул на ручные часы.- Скоро восемь!