Сачлы

На следующий день поутру Рухсара и Хосров покидали Чанахчи. Их провожала большая толпа сельчан - почти вся деревня, от мала до велика.

За околицей начали прощаться.

Первым к Рухсаре подошел седобородый старик Мовламверди-киши, отец Азизы. Взял ее руку, долго держал в своих высохших, узловатых руках. Смотрел добрыми, полными благодарности глазами в лицо девушки. Взволнованный, не сразу смог заговорить. Вымолвил наконец:

- Спасибо тебе, дочка!.. Ты не пустила черного ангела смерти Азраила в нашу деревню, остановила смерть на пороге нашего дома!.. Ты спасла мою дочь Азизу!.. Спасибо тебе, доченька! Пока я жив, буду молиться за тебя! И все жители нашей деревни будут молиться за тебя, пока живы, будут рассказывать о тебе своим детям, а те - своим!.. Да пошлет тебе аллах долгих лет жизни, крепкого здоровья и умного, красивого мужа!..

При этих словах Мовламверди-киши почему-то бросил украдкой взгляд на Хосрова. Рухсара мгновенно смутилась, покраснела, потупилась. Хосров тоже смешался - стоял, не зная, куда деть глаза. А все вокруг неожиданно заулыбались.

Старик же продолжал как ни в чем не бывало:

- И до нас сюда доходили слухи из города, дочка, что в больнице работает молодая девушка-дохтур, приехавшая из Баку, хорошо лечит людей. А теперь ты сама у нас побывала, помогла нам, теперь мы знаем, какая ты, полюбили тебя!.. Да пошлет тебе аллах много здоровых красивых детей!.. Да сделает он твою руку всегда исцеляющей, как у Логмана!3 Да будешь ты, дочка, всегда приносить людям только радость и улыбки!..

- Аминь! Аминь! - перебил своего тестя стоявший рядом Рустам-киши; глаза его лукаво, весело улыбались:-Дай же, Мовламверди-киши, сказать слово и колхозному парторгу! А то девушка, наша уважаемая доктор, слушая тебя, еще подумает, что у нас в деревне по моей вине слабо ведется антирелигиозная пропаганда!

Люди, оценив шутку, дружно засмеялись.

Прощание затянулось. Каждому хотелось пожать руки Рухсаре и Хосрову, сказать им хоть несколько теплых слов на прощание.

Одной из последних к Рухсаре протиснулась Марьям-гары. Девушка обняла худенькие плечи старушки, поцеловала ее трижды.

Марьям-гары от волнения не могла произнести ни слова, только утирала краем платка набегавшие на глаза слезы.

После многих добрых обоюдно прощальных слов Рухсара наконец сказала, обращаясь к Рустаму-киши:

- Нам тоже грустно расставаться с вами, Рустам-киши, однако говорят: путник должен быть в пути! Разрешите, мы пойдем. Дальше не провожайте нас. Расстанемся здесь! Еще раз Т1ередайте привет вашей жене Азизе-баджи и, пожалуйста, в точности выполняйте все мои указания относительно ее режима. Думаю, Марьям-гары проследит за этим, я верю ей! В случае чего - звоните в райцентр!

- Все сделаем так, Рухсара-ханум, как вы велели! - заверил Рустам-киши. Напутствовал их: - Счастливой дороги, Рухсара-ханум! До свиданья, Хосров! Имей в виду: сына называю в твою честь - Хосровом!.. А если потом еще дочь родится, назовем Рухсарой! Удачи вам, дети мои!

Рухсара и Хосров двинулись по уже знакомой им тропе, меж высоких зарослей ежевики, часто оборачиваясь и махая руками глядящим вслед, кричащим им напутствия чанахчинцам. Сакил вышагивал за ними.

И вот уже не стало видно ни толпы, ни деревни.

На ногах девушки были новенькие крестьянские чарыки из буйволиной кожи, внутри со стельками из толстого войлока, которые этим утром преподнес ей Хосров, не забывший о ее растертой ноге.

Идти в чарыках было удобно. И сшиты они были очень аккуратно, радовали глаз Рухсары.

- Не трет больное место? - осведомился Хосров. Девушка признательно улыбнулась ему:

- Нисколечко! Очень вам благодарна, Хосров! Где вы достали такие замечательные чарычки? Они как раз по ноге мне!

Он объяснил:

- Вчера днем заглянул к деревенскому шорнику Гасану-киши. Обычно шорники неплохо шьют и деревенскую обувь. Я не ошибся, как видите.

- А как вы определили мой размер? - спросила Рухсара.- Очевидно, на глаз?..

- Да очень просто! - Хосров усмехнулся.- Ведь вы все время сидели возле роженицы, ходили по дому в шерстяных носках. Я попросил Айну, сестру Азизы, чтобы она вынесла мне вашу туфлю. Сходил с ней к Гасану-киши. А под вечер он сам пришел, принес две пары чудных чарыков, передал их мне. Одни вот - на вас, другие - в хурджуне.

- Зачем же мне две пары? - удивилась девушка.- Достаточно было одной!

- На память вам, Рухсара! Я даже не стал отказываться, иначе Гасан-киши мог обидеться на меня. Взял у него и поблагодарил. Шорник ушел радостный. Видели бы вы, Рухсара, его лицо! Он был горд тем, что хоть что-то сделал для вас, доктора, спасшей жизнь Азизе и новорожденному!

- Удивительно добрый народ крестьяне!

Хосров заметил:

- Профессия у вас замечательная, Рухсара! Имейте в виду, теперь слава о девушке-докторе, вырвавшей из лап смерти роженицу с младенцем, перешагнет границы района и разнесется далеко по всему Карабаху!

Она перебила его:

- Я это делала не для славы, Хосров. Вы это, конечно, понимаете. Признаюсь вам, я сама сейчас безмерно счастлива оттого, что мне удалось помочь Азизе! Именно удалось... Ведь все могло обернуться трагедией... Кто знает, возможно, опоздай мы всего на полчаса - и я уже не смогла бы ничего поделать...

- Что бы там ни было, Рухсара, вы победили! - воскликнул ликующе Хосров, обернулся к своему коню: - Ну, Сакил, крикнем троекратное "ура" в честь нашей победительницы! - И сам же прокричал восторженно: - Ура-а-а!.. Ура-а-а!.. Ура-а-а!

Рухсара смеялась:

- Ура - нам всем троим!..

Словом, настроение у молодых людей было отменное.

Лес как бы раздвинулся. Тропа вывела их на большую поляну, которая впереди заканчивалась пригорком, поросшим негустыми кустами орешника.

Вдруг Хосров схватил девушку за руку и шепнул:

- Стойте, Рухсара!.. Смотрите!..

Они остановились.

Молодой человек молча показал глазами в сторону пригорка. Девушка посмотрела туда и увидела: метрах в двухстах возле кустов боком к ним стоит небольшое серенькое животное, похожее на домашнюю козу, только без рожек на голове, и, задрав вверх мордочку, объедает листву лещины.

- Кто это? - шепотом спросила Рухсара.

- Лесная косуля - элик.

- А почему она не убегает от нас?

- Увлеклась. Ветерок дует в нашу сторону: не чует.

Хосров осторожно снял со спины карабин. Тихо загнал патрон в патронник. Начал поднимать винтовку.

Косуля продолжала как ни в чем не бывало свой обед.

Рухсара, быстро протянув руку, опустила вниз ствол карабина.

- Нет, Хосров, прошу вас, не надо!..

В этот момент косуля глянула в их сторону. И в следующую секунду ее уже не было под кустами.

- Ух, как скакнула!.. Словно ветром сдуло! - зачарованно протянула девушка. Перевела взгляд на Хосрова.- Неужели вы хотели убить ее, Хосров?

- Хотел,- сознался он.

- Но эту косулю, Хосров, нельзя было убивать. Слишком она была беззащитна...

Он примирительно сказал:

- Ну, пусть живет! - Предложил: - Давайте передохнем, Рухсара. Поляна уж очень красивая! Они сели на траву.

Хосров положил рядом с собой карабин. Девушка попросила:

- Разрешите, Хосров, посмотреть вашу винтовку.

Он разрядил карабин, протянул его девушке. Спросил:

- Стреляли когда-нибудь?

- В тире - да.

- Ну и как? Попадали?

- Иногда попадала.

- А из боевого оружия стреляли?

- Не приходилось.

- Хотите попробовать? - предложил Хосров. Соблазн был велик.

Она сказала:

- Сначала расскажите мне, Хосров, об устройстве карабина. Как вы заряжаете его?

Он начал объяснять. Затем, достав из кармана гимнастерки сложенный вчетверо чистый лист бумаги, развернул его, подошел к ближайшему дереву. С помощью булавки, которая тоже оказалась у него в кармане, приколол лист к стволу, затем отсчитал от дерева двадцать пять шагов. Рухсара подошла к нему, под его руководством заложила в магазин патроны, отвела затвор, зарядила карабин, начала целиться.

Хосров давал советы:

- Крепко прижимайте приклад к плечу - чтобы меньше была отдача. За мушкой следите - чтобы не прыгала! Плавно нажимайте на спусковой крючок, только не дергайте! Долго не цельтесь - глаз устанет. Поймали мишень - плавно нажмите на спусковой крючок!

Руки Рухсары устали раньше, чем она успела вывести мушку в прорезь прицела и взять "под яблочко". Она опустила карабин. Передохнула.

Хосров предложил:

- Хотите - положите ствол на мое плечо, а я опущусь на колено! Тогда у вас ствол не будет шататься. Она отказалась:

- Так не интересно, Хосров. Я хочу сама...

Она снова прицелилась. Грохнул выстрел. Спросила:

- Ну как?

Он вгляделся:

- Высоко взяли, Рухсара. В ствол дерева попали, но лист бумаги не поразили. Вершина мушки должна находиться точно на уровне плечиков прорези прицела.

Рухсара улыбнулась:

- Вы, Хосров, совсем как инструктор по стрельбе...

Он не без гордости сказал:

- Я - перворазрядник! У нас на погранзаставе почти все ребята были ворошиловскими стрелками - ниже второго разряда никто не имел.

Она опять вскинула винтовку. Выстрелила.

Хосров прокомментировал:

- А теперь занизили и чуть завалили ствол влево. Пуля вошла в дерево под левым углом листа. Однако вы молодец, Рухсара!

Перезарядив, она выстрелила в третий раз.

- Браво! - воскликнул Хосров.- Попали! В магазине еще два патрона - они ваши, Рухсара. Только спокойнее! Главное- плавный спуск. И не заваливайте ствол!..

С короткими интервалами грохнули два выстрела.

-- Ура-а-а!..- закричал Хосров.- Еще два попадания!..

Они побежали к дереву осмотреть "мишень". Действительно, лист бумаги оказался пробитым в трех местах.

Молодые люди без всяких приключений добрались после полудня до Умудлу. Здесь Рухсару ждала пароконная рессорная бричка, принадлежащая земотделу, высланная навстречу им из города благодаря стараниям Гиясэддинова, с которым Хосров переговорил этим утром по телефону.

Перекусив в Умудлу в гостеприимном доме председателя сельсовета, они продолжили путь. Рухсара ехала в удобной быстроходной бричке, Хосров - на своем Сакиле.

Разговаривать, как прежде, они уже не могли.

Рухсаре сделалось грустно, и она вдруг поймала себя на мысли о том, что ей не хочется расставаться со своим спутником.

Она часто оборачивалась к скакавшему рядом с бричкой Хосрову, улыбалась дружески и немного растерянно, кивала ему головой, что-то говорила. Грохот мчащейся повозки, конский топот заглушали ее слова. Хосров в ответ тоже кивал ей, тоже улыбался, как и она, грустновато, растерянно, тоже говорил ей что-то - неслышное и непонятное.

И вот наконец вдали на горе показались крыши городских домов...

Завершилось путешествие Рухсары и Хосрова, настал конец их пути.

Но кто теперь скажет твердо и определенно, что их путь - это только дорога до Чанахчи и обратно. Может, он гораздо больше и длиннее?.. Да, кто теперь поручится, что это не так?