Свет рождается в темноте.

Юноша, гордость семьи, опора для своих младших брата и сестер, молодой, сильный воин, а рядом с ним юная девушка, любознательная и яркая. Её смех ласкал уши Нетейама, прямо как нежные волны, которые ластились к ногам и берегу. На'ви яро желал прикоснуться к возлюбленной, зарыться рукой в водопад темных волос, телом ощутить тепло, почувствовать чужое сердцебиение, но как бы он не старался дотянуться до Киалы, беглянка ловко испарялась прямо из его рук, отбегая снова и снова. Он проигрывал, но не унывал, а всё из-за стремительно возрастающего азарта, каким его наполняла их маленькая шалость. И за неё их никто не осудит. Рядом не было родителей, готовых в любой момент что-то ему поручить — очередное задание, ответственность за которое будет в полной мере возложена на его плечи. Не было здесь и младших сестер с братом, а значит Нетейам мог не играть роль лучшего сына и брата, на какого только раз посмотрят и начнут расходиться в комплиментах и поздравлениях.

«У вас растет прекрасный сын, настоящая гордость для всей семьи и всего клана»

«Его ждет большое будущее, как Оло'эйктан он сможет защитить народ и хранить в нем покой».

Каждый первый прочил ему роль вождя, не замечая за своими восторженными речами или же успешно за ними маскируя весь неподъёмный груз ожиданий и тяжкое бремя ответственности, что он был вынужден нести с ранних лет. Но маленький мальчик, а теперь уже и молодой парень молча проглатывал все надежды, возложенные на него самим фактом его рождения. Ему не один раз доводилось становиться свидетелем перешептываний мальчишек касаемо того, что все его достижения и успехи, каких он добивался в раннем возрасте, объяснить легко лишь тем, что он родился в семье Оло'эйктана. До подросткового возраста такого рода разговоры задевали Салли, но в то же время придавали ему сил, заставляли трудиться больше, быть лучше, постепенно терять себя в погоне за признанием лично его побед, не родителей, не будущего предводителя Оматикайя, а Нетейама.

Оглядываясь назад, Нетейам с ужасом и грустью осознает, как же много он брал на себя, подолгу изматывал свое тело на нескончаемых тренировках и охотах. Икры на ногах жгло от длительного бега, в попытках успеть за проворной дичью — молодой охотник мог позволить цели уйти, только в том случае, если она будет лакомым кусочком танатора, сойтись в схватке с которым Тей бы не рискнул — его навыков оказалось бы недостаточно, чтобы побороть высшего наземного хищника лесов. Ему известна грань своих сил, от того он не лез на рожон. Однако если никаких преград на пути к добыче не было, он никогда не разрешал себе мириться с неудачей, не признавал за собой жалких попыток, способных оправдать его промах. Вместо этого он всегда возвращался домой с чисто отнятой жизнью; его легкие могли полыхать огнем, руки зачастую были стянуты словно лесками, с острыми шипами по всей длине, но опускать их он не смел. И после каждого дня, наполненного беспрерывной работой над собой юноша, с натянутой улыбкой, приходил домой, к младшим, которым, несмотря на ломоту в теле, уделял время; к родителям и их неизменному одобрению его усердий и стойкости. Но, чем радостнее становилась их похвала, тем сильнее возрастало их ожидание.

А здесь — вдали ото всех он мог, наконец, забыться и делать только то, что диктует ему сердце, чего отчаянно требует душа. Мог не исполнять обязательств, следовавших за ним тенью. Оставив, пусть и на одну ночь, всё позади, Нетейам наслаждался тем, что казалось бы, было обыденностью — темным океаном, местами искрящимся из еще более темных глубин; его прохладной водой, от которой по телу время от времени проходила дрожь; Киалой, чья бледная кожа словно сияла под голубоватым свечением моря и неба. Супруга казалось ему такой беззаботной, отрешенной от всех печалей, что тревожили её, возможно, даже не один месяц. Как бы ему хотелось поймать её в этот миг, вместе с той искренней радостью, задорностью и дерзостью, с которыми она каждый раз обводила его вокруг пальца и забрызгивала водой. Он желал, чтобы ночь обернулась бесконечностью и спрятать в ней супругу, от всего и от всех. Что это? В нем заговорил собственник? Ревнивец? Защитник? Всё сразу, быть может. А возможно и ничего из этого...

У Киалы мелькала мысль, что она смогла поймать счастье за хвостик, яркий, как у кометы. Оно теплилось прямо в её руках, приковывало к себе взгляд, но заставляла глаза слезиться. Желанное, но такое хрупкое — надави на него разок сильнее и оно светом прольется в пучины подводного мира. Затеряется там, что вовек не отыщешь. Всякая звезда рано или поздно встречает свой конец, каждая комета так или иначе исчезнет из виду, продолжив свой далёкий путь. И чтобы не выпустить маленький огонечек, Райс дала ему волю разгореться. Она не хотела думать о своем аватаре, рекомах, войне... И не винила себя за это. На короткий срок она освободилась от проблем, прекрасно понимая, что на рассвете они вновь явят себя, нерешенные и пугающие, как тюремные надзиратели, денно и нощно стерегущие решетку, выплавленную из страха, сомнений и безмолвной, холодной ненависти.

Невинные создания, две разгоряченные души, сумевшие найти друг друга, вместе убежали от боли, что причиняет та суровая реальность, какая обрушилась на них несколько лет назад. Ночь окутала их своим покровом и скрыла от остального мира, оставляя в их распоряжении далекие звезды да таинственный океан.

Все же Салли, после долгой череды неудач, удалось-таки добраться до своей маленькой жертвы, на что девушка тихо вскрикнула, однако вскоре затихла и блаженно размякла в руках юноши. Запоздало, но насыщенный день наконец сломил обоих. Истратив на беготню последние силы, насквозь промокшие, но довольные они выбрались на сушу, где устроились под сенью высоких мангр. Нетейам не выпустил Райс из своих объятий, позволяя любимой удобно расположиться на его коленях и груди. Осторожно, словно его супруга была сотворена из фарфора или же ее кожа была такой же хрупкой, как искусно созданная ткань, Тей обернул руку вокруг талии, а другой поймал хвостик косы, которая потяжелела из-за воды.

Киалу одолевала сладкая дрема, объятия любимого окутали заботой, защитой и лаской, на которую способен только Нетейам. Сон грозился утащить её с минуты на минуту, но она упорно боролась с ним, донельзя сильно нуждаясь в продолжении волшебного вечера. Ее взгляд устремился вверх.

На небосводе, голубовато-синим светом сиял Полифем, мелькали некоторые из его спутников, совсем крошечные по сравнению с самим газовым гигантом. Яркая голубизна оттенков планеты пленила Райс и, совершенно нежданно, разум девушки обуяло ностальгией. Она вмиг оказалась на Земле, холодной, серой и почти безжизненной, если не считать скопления людей, оттеснивших железобетонными постройками густые леса, загрязнивших океаны и убивших своими технологиями всю земную фауну. Но промозглый внешний мир оставался за окном, тогда как поздней ночью в детской комнате, подсвеченной светодиодами преимущественно темно-синих и бирюзовых оттенков, придававших помещению таинственности, царил уют. Там три родных сердца каждый вечер наполняли этот маленький мир теплом, делились своей любовью, мечтами и надеждами. В той комнате происходили чудеса, звучали они детским смехом, чистым, звонким... а сладость их была сравнима с горячим шоколадом, который Райс боготворила, прямо как и мама с братом...

— Очень... очень давно мама рассказывала нам с Адамом о Пандоре... про звезды, освещающие её, про богатства природы, наполняющие её, — выдохнула Райс, отчетливо слыша хрипоту своего голоса, — И каждый раз, когда она это делала, мы, словно видели всё наяву...

— Ты расскажешь мне? — спросил Салли, отгоняя от себя подкрадывающуюся сонливость.

На языке девушки скопились давние слова — рассказ, что неизменно перед сном она слышала от мамы. Они настолько сильно просились наружу, так яро хотели быть озвучены, что во рту и горле начало горчить. Противиться этому желанию Киала не смела, поэтому тихо втянув носом воздух, она дала волю трепетным воспоминаниям, облачив их в речи, заставляющие её каждый раз замирать в ожидании чудес.

— Далеко-далеко, в созвездии Центавра, есть звездная система. Три огненных шара: Альфа Центавра А — Ригил Кентаурус, Альфа Центавра Б — Толиман и Альфа Центавра С — Проксима служат там главными источниками света и тепла.

Начало далось непросто — вместе со словами с уст намеревались слететь печаль и грусть, ведь поведать сказку матери никто кроме самой Киалы никогда не сможет, никто не подскажет ей, если она забудет детали, никто не исправит, ничье сердце не затрепещет. Однако дочь Мишель никогда не забудет мечтательное повествование мамы, её нежный голос и светлые глаза, улыбку с которой она глядела на двух своих сорванцов, таких непоседливых, вздорных, но дружных...

Нетейам весь обратился в слух, вместе с этим расслабляясь всем телом от умиротворения, коим была пропитана история любимой. Размеренный, даже неспешный сказ, заставлял его всего подобраться; то, как Киала тянула слова, вынуждало замереть и безмолвно внимать супруге.

— В их ярких лучах и обжигающем жаре постепенно стали рождаться новые небесные тела. Они стали свидетелями зарождения газовых и скалистых планет. Вокруг каждой звезды вращалось разное их количество. Среди них был и Великий газовый гигант, — рука невольно потянулась к небу, — Сгусток синих и голубых оттенков невероятной красоты, в его атмосфере бушуют ветра, гуляют торнадо, но только безжизненный он. Великий глаз...

— Naranawm... — прошептал юноша, тоже любуясь далекой планетой, чей огромный диск хранил эту ночь, приглядывал за своей маленькой «луной». Киала улыбнулась уголками губ и одобрительно кивнула. Девичьи пальцы от безделья стали плавно водить по руке Нетейама, обвитой вокруг её талии. Девушка нарочито медленно выводила на синей коже причудливые узоры. Однако противостоять сну с каждой секундой становилось труднее, от этого её голос постепенно затихал, а руки замедлялись — телу требовался покой. Она хотела рассказать всё от начала и до конца, но мысли в голове путались, разбегались, сознание очищалось, даруя блаженное спокойствие.

— Ах, Нетейам. Как бы мне хотелось чтобы ты услышал всё это из уст моей мамы... — прошептала Райс, под конец растеряв всякие силы на сопротивление, — Ей удивительным образом удавалось обыграть все слова и обратить в них наши мечты. Удавалось создать Пандору прямо в нашей спальне... В нашем маленьком раю, куда мы не впускали больше никого — он был только наш.

Она вглядывалась в бесконечный космос, а юноша тонул в бездне её темных глаз, и оба терялись в звездах, которыми полнилась небесная высь и его личная вечная тюрьма, выбраться из которой Салли отнюдь не хотелось. Остаться в плену, если это сулит ему вечное пребывание подле жены, станет для него добровольно принятым решением. Только если он будет рядом с ней.

Нетейам, продолжая удерживать супругу на себе, плавно лег на мягкий песок. Его хвост ловко и быстро обвился вокруг ног девушки. Одежда на Киале была мокрой, из-за чего Райс немного дрожала — ночь не была теплой, прохладный морской бриз не стал щадить никого и обдавал человеческую кожу периодическими потоками холодного ветра. Притянув любимую вплотную к своему телу, тем самым спрятав её от своеволия стихии, юноша забирал себе её дрожь, взамен делясь своим теплом. Стараясь не сделать больно, вытащил заплетенные в косу каштановые волосы, следом отыскав свой отросток связи и дотянувшись до его окончания, он соединил концы кос, словно создавая тсахейлу.

Киалу действия возлюбленного позабавили, но еще и очень умилили. Тихо и коротко засмеявшись, она прижалась лбом к мужской груди, холодным стеклом маски щекоча кожу и вызывая мелкие мурашки по всему телу Салли.

— Я вижу всё, Киала. Слышу. Я вместе с тобой, как и твоя мама... она никогда не оставит тебя. Мишель никогда не покинет столь чудесное дитя, Адам ни за что не бросит любимую сестру, я до конца своих дней буду рядом...

Киала услышала его слова, все до последнего, но ответить не успела — окруженная уютом она в скором времени тихо засопела, проваливаясь в небытие, и всё же сладость от его обещаний успела разлиться в душе, из-за неё ночью ей снились только самые светлые и радостные сны, а кошмары не смели даже приблизиться.

***

Первенец Салли увяз в сетях сновидений, блуждал в потемках своего сознания, пока не выбрался из непроглядной, цепкой темноты в просторную светлую кухню. Белоснежные стены, на которых не было ни единого серого пятна; под стать им, в середине расположился белый стол, его матовое покрытие защекотало юноше подушечки пальцев. Акценты — темно-шоколадные шкафчики, полочки и стулья, контрастировали со всем остальным, еще больше оттеняя светлые тона комнатки.

Сначала он растерялся, оказавшись в человеческом доме, казалось бы, откуда Тей знает, как и где живут люди. Ему, конечно, много раз доводилось бывать в Адских Вратах, там он бесчестное количество раз посещал лаборатории, кабинеты, реже кухню, комнаты отдыха и тренировочные зоны — все эти места он мог с легкостью воссоздать в своей памяти, однако помещение, в которое он забрел сейчас ему никогда прежде не доводилось видеть воочию... наяву... Но что он точно не стал делать с самого начала — это отрицать того, что ему смутно знакома обстановка комнаты.

Воспоминания, которыми Киала поделилась с ним во время связи, всплыли на поверхность, являя себя слишком красочно, удивительно отчетливо и неестественно ясно. Они обрушились на него все одновременно, заставив тело на секунду вздрогнуть. Его впечатленное, даже пораженное сознание, подействовало против него, рисуя в воздухе страшные эпизоды ужасающей трагедии, что развернулась здесь. Рид Уоррен — родной отец Киалы и Адама, совершает немыслимое — с легким сердцем, кровожадной улыбкой и твердой рукой отнимает жизнь у супруги. Уши пронзил детский крик, отчаяние, неверие... подлинный страх охватили Нетейама вместе с рыданием самой младшей из когда-то полной семьи.

Желваки на скулах заиграли — он слишком сильно сжал челюсть, кулаки задрожали от злобы, когда Рид потянулся к маленькой дочери. Слезы смешались с каплями крови на её лице, губы подрагивали — она кричала, рыдала, задыхалась от горя и страха, однако мужчина не остановился ни перед чем. Он грубо тянул девочку за длинную копну волос, почти поднимая её над землей. Салли знал, что убийце не удастся совершить задуманное, но сердце колотилось от сомнений, рвалось на части от своего бессилия. Он не мог защитить Киалу сам, поэтому молил Адама скорее появиться на пороге и спасти сестренку. И это наконец произошло. За мгновение перед тем как Рид собрался нанести смертельный удар малышке, первенец быстро, с безумной силой отшвырнул его — до такой степени мощно, что отец отлетел на другой конец кухни.

Затем воспоминание потекло быстрее, жестокое избиение и почти совершенное Адамом убийство, приятной волной отозвались в душе Нетейама. Была бы у него возможность, он бы также поступил с жалким человеком, который разрушил семью и радость возлюбленной. Смотря в холодную сталь глаз Адама Райса, с какой он прожигал валяющегося без сознания противника, Салли ощутил благоговейное уважение; понял его, испытал те же эмоции и тот же страх за Киалу.

Когда старший брат заключил младшую в объятия, девочка зарыдала только громче, а Адам не позволил себе даже слезы. Он смотрел на мать, чьи ореховые глаза больше никогда не засияют медом на солнце и беззвучно кричал. Молитвы, обещания, проклятия... Нетейам был готов поклясться, что прочитал их во взгляде старшего Райса... таком убитом взгляде.

Тей ведь сейчас его ровесник, а Киала даже младше Туктирей, но с этого дня они забыли беззаботное и счастливое детство. Один вечер обернулся для них судьбоносной жестокостью, пережить которую смог бы не каждый. Слишком юный солдат, с костяшками окрашенными кровью убийцы и маленькая девочка, чьи ладошки и коленки измазаны кровью убитой матери. Нетейам отвернулся от брата и сестры, считая, что момент слишком личный, сокровенный для обоих — он не может за ними наблюдать, боль их — и им одним она понятна в полной мере. Страдания их, и только они могут скорбеть.

Плачь стих, дыхание пропало, силуэты Райсов испарились, словно дуновение ветра развеяло дым. Тей оперся руками на стол, его хвост от переизбытка противоречивых чувств хлыстом бился о деревянный стул. Юноша с сомнением взглянул себе за правое плечо, туда, где без сознания остался лежать Рид, однако мужчины там больше не было.

Насколько же сильно это воспоминание врезалось Нетейаму в голову? Как же часто, должно быть, оно всплывает перед взором Киалы, заставляя её сердце медленно погибать. Салли не отнимал взгляда от своих рук, а конкретно — от правового запястья, украшенного угольно-черной плетеной веревкой и одной единственной серебряной звездочкой. Киале сплела его мама, было видно, что женщина старалась повторить техники плетения На'ви, но из-за отсутствия опыта в этом деле или же хорошего наставника некоторые петельки выбивались, забавно торча в нескольких местах. Браслет выглядел потрепанным, но никак не старым, да и крепления на вид были совсем новыми. Скорее всего, Киала по мере необходимости их заменяла, лишь бы продлить жизнь своей драгоценности.

Засмотревшись на вещицу, он мгновенно замер стоило теплой жидкости коснуться его ног. Его обоняние обжег резкий металлический запах, спертый воздух проник в легкие. От отвращения юноша шумно выдохнул и нахмурился, даже волосы на загривке встали дыбом. В помещение стало слишком душно, и вся духота полнилась смрадом смерти.

Вязкая, насыщенно-алая кровь лужей расползлась под его ступнями. Дыхание затаилось, а сердце замедлило свой ритм в ожидании наихудшего. Тей медленно поднимал взгляд — он делал это против своей воли, ведь знал, что боль колом проткнет тело, когда он вновь посмотрит на Мишель. Однако вместо укола на его сердце сомкнулась незримая рука; она сжала его так резко, что юноша болезненно выдохнул, не смыкая наполненных растерянностью и паникой глаз. Ему хватило пары секунд, чтобы оказаться подле бездыханного тела аватара Киалы.

Она вся была в крови, утопала в ней; на стене и полу проступили кроваво-красные узоры, будто сама смерть разукрасила всё вокруг. Два ранения, именно такие, какие были нанесены Мишель Райс — в бок и в самое сердце, теперь были у её дочери.

— «Нетейам!» — звал его далекий голос, но отчаяние не позволяло ему ответить на зов.

— Нет. Нет...нет, — шептал Салли, позабыв, где же реальность, а где кошмар.

Киала была для него реальна.

— Ма Ки, пожалуйста, открой глаза, посмотри на меня...

Вот только на его мольбы девушка не откликнулась. Она умерла, пока он жалобно взывал к ней и окрашивал свои руки в алый, как огонь, как её излюбленные перья, как закат и последние слезы на её лице.

— Тей, давай же, — просила Райс, смахивая с лица Салли несколько косичек. Встревоженность ярко проступила на её лице, прямо как заря, что занималась за её спиной. Лучи рассвета бликами оседали на шоколаде волос, обращая его в пылающие огоньки меди. Девушка проснулась не так давно, но сонливость в её действиях никак нельзя было разгадать — настолько она была взволнована, — Хвала Эйве! Ты очнулся.

Будить мужа ей пришлось долго; за это время страх успел охватить её холодными цепями, с каждой минутой затягиваясь на шее всё туже. Метания возлюбленного, его тихие, болезненные вздохи мигом взволновали Райс, вынуждая её также метаться и теряться не находя себе места от тревоги.

Киала с облегчением выдохнула и уронила голову на плечо Нетейама, соприкасаясь с теплой кожей прохладной маской. Под её руками, покоившимися на мужской груди, билось маленькое сердечко колибри. Салли тяжело дышал, жадно глотая воздух. Образ безжизненного тела возлюбленной напрочь выбил его из колеи. Ему ужасно хотелось верить, что причиной кошмара было лишь его неожиданно разыгравшееся воображение, присущая ему впечатлительность...

«Это был сон. Дурной сон, который ты насильно вытолкнешь из головы и больше никогда не вспомнишь» — убеждал себя Тей, выравнивая сбитое дыхание.

— Мой Тей, не молчи. Кошмар замучил? Ты мычал и дергался во сне, мне никак не удавалось добудиться до тебя, но всё уже прошло, сон отступил. Он забудется, — лепетала Киала, осторожно поглаживая плечи юноши.

Она права, он проснулся, а Ки рядом, невредимая, теплая, в точности как кровавые следы на полу...

— Прости, — шепнул Салли, удивляясь хрипоте своего голоса, — Кошмарный сон.

— Со всеми случается, периодически, — высказала девушка таким тоном, словно жаловалась — она терпеть не могла плохие сновидения, постоянно загонялась с поводом и без, если сон нашлет ей весьма удручающие картинки всевозможных и нет событий, но благодарила свой мозг каждый раз, когда после пробуждения скоропостижно забывала всё дурное и со спокойной душой начинала новый день, — Главное — не придавать этому особого значения, а то знаешь, верят некоторые во всякую чушь, — хихикнула Райс, проведя пальцем у виска.

Салли отчаянно желал ей довериться, нуждался в этом не меньше, чем в воде и воздухе. Он забудет, постарается это сделать. Всего лишь сон, до тошноты пугающий, но сон. Нельзя позволить ему взять вверх.

Свет постепенно стал окрашивать небо в светло-голубой, а облака в нежно-оранжевые оттенки. Барашки на волнах радостно искрились под яркостью лучей, они пенились, а их шипение тихо отзывалось в ушах, переманивая на себя внимание.

— Так, пора бы нам уже подняться, роль тюленей это конечно прекрасно, но если я буду играть ее на постоянной основе, она окончательно меня совратит.

Нетейам после её слов не удержался от улыбки:

— Как оказалось, ты падкая на последнее... — руками он отыскал плечи Райс, которая присела к нему спиной, и ловко, при этом ласково провел пальцами по нежной коже, невзначай напоминая ей прошедшую ночь.

Киала дернулась всем телом и почти задохнулась от неожиданности, смущения и возмущения. Кровь прилила к щекам, окрашивая их густым румянцем, а губы сжались в плотную линию, не позволяя девушке шумно выдохнуть.

— Тей! — не слишком грозно, как то планировала Райс, слетело имя юноши, который в этот самый миг потешается над ней, не зная ни пощады, ни жалости.

— Сказать по правде, я бы охотно повторил всё, что делал вчера... — прильнув к девичьему уху, произнес юноша, намеренно медленно убирая прядку за прядкой, выбившихся из косы волос. Такая напористость и смелость были для него в новинку, однако если они позволят ему понаблюдать за смущением и растерянностью возлюбленной подольше, Нетейам готов был достать из глубины души эти качества и продемонстрировать их с завидным успехом.

Не имея возможности и внутреннего стержня и дальше противостоять пытке со стороны супруга, Киала поспешила подняться на ноги, тряхнув головой, стараясь сбросить томное, неловкое наваждение. Она обернулась, грозно и гордо глядя на виновника своего смущения. Тей, напротив, лукаво улыбаясь, взирал на неё в ответ с видом безоговорочного победителя в маленькой шалости, которую он не смог себе не позволить.

— Салли, Вам придется потрудиться и отыскать в закромах своей порочной души хоть капельку совести, иначе Вас будут ожидать весьма плачевные последствия, — пригрозила Киала, стараясь держаться как можно отстраненно, хотя щеки продолжали полыхать.

— Что ж, выходит, мне остается лишь томиться в смиренном ожидании, — почти промурлыкал наглец, также наконец-то поднимаясь с места. Блаженно потянувшись, неистово задергав хвостом и зевнув так, что клыки сверкнули на свету, он поторопился вслед за Киалой, тогда как та взяла курс к вагончику, ведомая туда голодом и желанием поскорее смыть весь песок, миллионами песчинками затесавшийся в волосы.

Ребята проникли внутрь вагона, где мирно спали Макс и Коннор. Райс кивнула Нетейаму на одну из свободных коек и попросила подождать немного, пока она приведет себя в хоть немного достойный вид.

Как только дверь в ванную комнату за девушкой закрылась, Тей с любопытством стал озираться по сторонам, разглядывая всё то, что не сумел рассмотреть вчера вечером. Хотя ничего необычного он не заметил: компьютер, модули, вдалеке койки — всё как всегда. Единственное, что явно выбивалось из привычной картины, стал аватар Киалы. Поддавшись навязчивой, и по его мнению, глупой мысли, как можно тише, лишь бы не потревожить спящих мужчин, юноша приблизился к искусственно созданному телу, оглядывая его на наличие ран. Вот только ему не суждено их отыскать — кожа на левой половине грудной клетки и боку идеально гладкая, не тронутая даже мелкими шрамами от царапин, какие есть на кистях и локтях. Киала далеко не глупая — живот, голову и ребра она защищает с особой внимательностью, стараясь во время боя никогда не открывать эти места противнику. Да и когда падала с деревьев, каким-то чудом вовремя группировалась, из-за чего удары приходились зачастую на коленки и плечи. Благодаря её сноровке ему, как её наставнику, не пришлось много переживать на счет своей ученицы, поэтому их тренировки были ему только в радость, где никто мог не притворствовать, не волноваться, а главное — полностью доверять друг другу.

Нигде на теле не было даже маленького кровавого пятна, а аватар просто пуст, в нем нет сознания Райс, значит — он не мертв... Киала в добром здравии, а сон никак не желает отпустить мысли первенца Салли, пусть он и всеми силами пытается прогнать его. Его охватила безотвязная тревожность, предчувствие чего-то плохого, чего-то, о чем он упорно не позволял себе думать.

Растерев одной рукой глаза и неясно от чего затекшую шею, Тей оглянулся правее — там, на рабочем столе, за которым вчера сидела Ки, были разложены разнообразные вещи — планшет, сережка-клык, пистолет и наручи, по последним Салли догадался, что всё это — подарки. Потянувшись к украшениям для рук, которые по совместительству играли роль защиты, он с одобрением отметил, как искусно они были выполнены.

«Ло с девочками отлично постарались» — мелькнуло у него в голове. Вышитые плотными, тугими нитями узоры были далеко не из простых — требуется немалое мастерство для того, чтобы создать подобное, однако разочаровываться в умениях Кири и Ады никогда не было повода — обе мастерицы, прекрасно знающие про плетение и шитье всё. И даже это умаляет их возможности. А хорошая обработка кожи младшим братом читалась даже издалека.

— Красиво, не так ли? — спросила Киала, выглядывая из-за спины юноши. Либо он слишком увлекся расхваливанием ребят, либо его женушка — притаившаяся хищница, чью невесомую поступь он не сумел разгадать сквозь едва различимое дребезжание техники.

Нетейам обернулся в её сторону и до него сразу добрался сладковато-кислый аромат, он жадно вдохнул чудесный запах, ореолом окутавший супругу. Цитрусы, земные фрукты, однажды Норм угостил ребят леденцами со вкусом мандарина, тогда кристаллики, как их окрестила Кири, пришлись детям по душе: умеренно сладкие, а вовсе не такие приторные, как некоторые угощения, что им довелось отведать; послевкусие от них еще долго оставалось на языке, давая возможность навсегда запомнить диковинную сладость. Теперь привкус конфеты снова кольнул язык, и всё из-за шлейфа исходящего от девушки. Тей тяжело сглотнул ком в горле, не в силах отвернуть свой взор от Киалы.

Она распустила волосы, те доходили ей до бедер и с их концов безостановочно срывались капельки воды. Прямо на макушке покоилось полотенце, которым девушка старалась высушить локоны. Райс за десять минут окончательно сбросила оковы сна, засияла мягкой улыбкой на лице и ясным блеском в глазах. Ничто не мешало первенцу Джейка и Нейтири рассматривать длинные ресницы, тень от которых падала на слегка порозовевшие щеки; не отводить взора от маленькой ранки на нижней губе.

«Потрескались» — заключил юноша, кое-как удерживая себя от того, чтобы не потянуться и не провести по трещинке большим пальцем.

Райс не смотрела на него в ответ — всё её внимание было направлено на подарок друзей, легко цепляющий взгляд. Она потянулась к изделию, что покоилось в руках молодого На'ви, и провела по вышивке средним и указательным пальцем, молча в который раз отмечая его великолепие.

— Невероятно... — всё, что смог произнести Нетейам, когда он уже и думать забыл про наручи, чей вес никак не помогал ему ухватить нить разговора. Невероятно красива для него его супруга и можно ли осуждать его за то, что мысли все полны лишь ей? Он — жертва, виновница — она. Его пленили, а он позволил этому произойти, хотя мог ли он хоть как-то этому противостоять?

***

— Явились, а мы даже тревогу забить не успели, — присвистнул Ло'ак, — Выспались или же придумали занятия куда интереснее? — облокотившись локтем на плечо старшего брата, младший был, как всегда, в своём репертуаре, считая своим святым долгом ввести припозднившуюся сладкую парочку в неловкое положение. Хотя со временем его шаловливые выпады стали восприниматься Нетейамом и Киалой как нечто обыденное, без которого Ло был не Ло. Да и обижаться на этого проказника оба не могли долго. К тому же сейчас и у них в руках есть пара ниточек, за которые они с удовольствием вскоре обязательно подергают.

Усмехнувшись и закатив глаза, Райс оставила друга без очередной ответной колкости, списывая все на слишком ранний час для подобных социальных взаимодействий, а особенно для любого рода социальных взаимодействий с Ло'аком te Suli Tsyeyk'itan-ом. Девушка прошмыгнула мимо второго сына Салли, не забыв ущипнуть его за бок, и скрылась за завесой ткани маруи.

— Я весь внимание, — стараясь показать максимальную серьезность своего настроя, хотя эти старания давали трещину уже из-за того, что на губах Ло'ака нет-нет да показывалась тень улыбки, юноша отошел в сторону, продолжая держать с Теем зрительный контакт, якобы зовя его вслед за собой.

— Что ты хочешь от меня услышать? — переняв немного озорства брата, Тей задал вопрос, строя невинное, ничего не понимающее лицо.

— Ой, да хорош уже, — Ло пихнул героя-любовника плечом. Терпение медленно угасало, треща по туго натянутым швам, а Нетейам от особой, но, по сути своей, безобидной формы мучений братца только забавлялся. Ему нравилось, что Ло'ак тянется к нему, его братское сердце грело осознание того, что он не закрывается в себе снова, не остается за чертой, пересечение которой не позволялось никому.

Пожалел ли старший Салли насчет того, что в порыве ярости взболтнул лишнего, по причине чего открыл их с Киалой и с мамой маленький секрет. Нет. Это только на первый взгляд кажется, что его младший братик не умеет держать язык за клыками, на самом же деле, Нетейам всецело доверяет ему, ибо знает, что всё останется между ними. Хранил тайны Ло'ак стойко, пожалуй, единственными обстоятельствами при которых можно было усомнится в младшем, так это в пылу сражений. Нередкое своеволие и самонадеянные глупости Ло совершал непростительно часто, с этим никто не поспорит.

— Я повел её на пляж, еле как успел до конца дня, всю ночью проспали там же, — естественно На'ви опустил все супружеские подробности, не желая подливать масло в и без того неистовый огонь.

— Ей понравился подарок?

— Да, об этом мне сказала она сама, её глаза и улыбка, — радостно выдохнул Тей, замечая, что жители морской деревни потихоньку покидают свои дома и погружаются в воду порезвиться с илу, либо отправляются проверять оставленные на ночь рыболовные сети.

— Не зря все-таки я тебя гнал от нас подальше. В гордом одиночестве ты додумался до гребешка, проявил креативность. Одобряю, — со знанием дела толковал Ло'ак.

— Вот уж спасибо, что оставил меня в одиночку размышлять над подарком.

Младший на скупую благодарность, непринужденно развел руками и фыркнул:

— Всегда пожалуйста, к тому же всё в итоге сложилось как нельзя лучше. Смею предположить, что вы не просто всю ночь за руки держались? — перебарщивал ли Ло, задавая подобные, явно откровенные вопросы? Безусловно, но Тей и не думал его упрекать в этом, отчего-то настойчивость собеседника льстила ему. Однако пределы тоже должны иметь место быть.

— А тебе так и расскажи всё... Или ты для дела интересуешься? — прыснул первенец, потрепав макушку брата. Оба на мгновение замолкли, но смех, рвущийся наружу, они сдерживать долго не смогли, поэтому дали ему волю и он раскатился вокруг них, шумный и задорный, а юноши даже не намеревались вести себя тише. Им стало наплевать, что на них может обернуться кто-то из рифовых, не вовремя околачивающихся поблизости. Их мнение им станет интересно только в самую последнюю очередь.

— Что это вас так развеселило? Гогочите как змееволки. Еще немного и сюда сбежится весь клан, тревожась, что кому-то нужна помощь. Было бы весьма кстати, если бы среди жителей нашелся психиатр, — обратилась к мальчикам Ада, в несколько шагов добравшись до них. Девушка скрестила руки на груди, с интересом поглядывая на своих приятелей.

— У-у, главный блюститель порядка. Мэм, мы же ничего не нарушили. Документы наши в порядке. Чем мы, собственно, заслужили ваш гневный настрой? — второй сын Салли вплотную встал напротив подруги, не убирая с лица дежурной ухмылки. Забавляться с младшей Райс юноша любил не меньше, чем она отчитывать его. Ему нравилось её злить, в моменты её недовольства, он словно переносился в детство, в котором она, на пару с Кири постоянно ссорились с ним, но мир между тремя детишками наступал также быстро, как и блеск молнии, неожиданно показавшейся в грозовом небе, — Ну же, не хмурься. Чего опять надутая такая?

— Сам ты надутый, я слишком сильно соскучилась за Лаей, — На'ви отмахнулась от ладони друга, когда тот дотронулся до её лба, желая разгладить несуществующие морщины, — Мы идем проведать икранов, все, — отрезала Райс.

— Сдается такое впечатление, что твое «мы идем проведать икранов» напрочь лишает нас права выбора. Давай, скажи, что я оказался безоговорочно прав, — хмыкнул Ло'ак, взирая на Аду сверху вниз.

— Что тебе совсем несвойственно, — ухмылка украсила лицо девушки.

Колкая фраза стрелой пронзила цель — Ло'ак притворно зашипел и дернул подругу за хвост, затем отбегая на несколько метров, дабы не получить за свою выходку по голове. Нетейам, продолжая оставаться в стороне, наблюдал за неугомонной парочкой и не смог не поймать себя на мысли, что он рад снова видеть их такими. Ничем не скованные, ругаются друг на друга без какой-либо задней мысли, без злобы — ее никогда и в помине не было, лишь притворство — просто так сложилось у них с самого детства, наверное, даже с первых минут их знакомства. Почему «наверное», да потому что они чуть ли не с рождения вместе. Никто бы, по всей вероятности, не смог бы назвать точные день и час зарождения их дружбы. Она была всегда.

Он, Ло'ак, младшие сестры, Ада и Паук — все они выросли на одних сказках и легендах, слушали вечерами пение матерей и засыпали сложившись кучкой в уголке дома. Днем часто носились за Джейком хвостом — маленьким проказникам было жутко интересно как же вождь исполняет возложенные на него обязанности, им было любопытно, какого это — управлять племенем. Чтобы отвязаться от прилипал, мужчина нередко использовал подкуп, а именно — давал деткам обещание, что сводит их на охоту, в очередной раз разрешит им навестить человеческую базу, где они могли пропадать целыми днями.

Их дружба строилась на ссорах, стычках, временами обидах, но и на верности, поддержке, а главное — на по-настоящему семейной теплоте и заботе. Нетейам почувствовал как в груди медленно, чтобы он точно это ощутил, разливалось родное тепло. Мимолетно ему показалось, что вместо соленого морского бриза его окутал древесный аромат, перемешанный со сладостью свежих фруктов и ягод. Океан за спиной затих, на смену которого в ушах стал раздаваться шелест листьев, колыхаемых ветром, улюлюканье пролемуров, и шорох от полета веерных ящериц. Он очутился в окружении родного леса, а неподалеку все также бесновались его родные.

Образ Паука всплыл перед глазами, от чего по телу пробежал холодок. Они так и не помогли ему, а в родном клане ничего о местонахождении Сокорро неизвестно. Лесные племена в опасности, друг в опасности...

Юноша теперь твердо уверен, пусть рифовое племя приняло его, а океан впустил в свои глубины — это не его дом. Дом остался там — среди лабиринта парящих скал, в гуще темных лесов, в месте, где деревья граничат с бесконечным небом, где клан Оматикайя.

— Тей! Идем же, скорее, — защебетала подле старшего брата Тук, повиснув на его правой руке. От звонкого голоса сестрички, Нетейам высвободился из завала навязчивых мыслей и вновь оказался в деревне морского клана Меткайина, — Они уйдут сейчас без нас. Посмотри, — указав пальчиком на удаляющиеся силуэты остальных членов семьи, девочка нетерпеливо заерзала, стараясь хоть как-то растормошить задумавшегося невесть о чем братца.

— Выходит нам с тобой нужно поторопиться, — приложив усилие, юноша сумел вернуть себе маску беспечности и улыбнуться Туктирей. Затем, пока девочка не успела даже одуматься, подхватил её на руки и рысцой последовал за остальным семейством.

***

Икраны верно дожидались нового визита своих духовных братьев и сестер. Острова выдающимися размерами похвастать не могли, но и того что было, небесным хищникам вполне хватало, дабы те чувствовали себя более-менее комфортно. Охотились они на стаи птиц, мелких зверушек, оказавшихся не в том месте не в то время. Сумрак в силу своего происхождения на территориях восточного побережья, легко вел подводную охоту, прокармливаясь рыбными деликатесами и иногда даже угощая добычей своих собратьев.

В особенно знойные дни икраны укрывались под кронами деревьев и не вылезали из своих укрытий до тех пор, пока яркие светила не исчезнут за горизонтом. Ночь на морских просторах животным была куда приятнее, от того активничали они преимущественно в позднее время. Но когда жара не изнуряла их, звери резвились без устали и продолжали приспосабливаться к ранее диковинным условиям жизни.

Стоило им услышать оклики их На'ви, как все тут же нахохлились, хвосты их заметались по песку в немом предвкушении, а когда они и глазами смогли отыскать знакомые фигуры, то незамедлительно потеряли интерес к своим ложам, на которых последние пару часов блаженно отсыпались.

— Лая! — Ада вихрем понеслась к своей сестрице, и если бы на её пути показалась преграда — будь то На'ви, вражеские аватары или еще кто — она бы снесла её и даже не заметила. Хищница разделила радость младшей Райс, спокойно позволяя обвить руками свою мордочку. Лая тихо загоготала и закивала головой, уговаривая духовную сестру поскорее забраться в седло, — Сейчас-сейчас, какая же ты у меня нетерпеливая.

Даже всегда гордая и, что не свойственно её духовному брату — сдержанная Суара, зарычала и захлопала крыльями, как только Ло'ак приблизился к ней. Салли, бессовестно отсутствующий довольно долгое время, тогда как к другим хищникам кто-то приходил чуть ли не каждый день, особенно Нейтири, таки соизволил явиться. Было бы справедливо начать обижаться на эгоистичного братца, но Су великодушно не стала этого делать, да и радовалась она его появлению куда больше, чем злилась на него.

Казалось бы, все были довольны, еще ни разу после прилета к рифовым На'ви семья Салли не собирались полным составом у икранов, хотя мать семейства неоднократно пыталась собрать своих детей и мужа, дабы навестить животных. В отличие от родных женщина, всю свою жизнь прожившая в лесу, знающая в нем чуть ли не каждое дерево, пристрастилась к водной стихии меньше всех. Океан она, мягко сказать, не признала своим домом, как-то полагается делать в морских кланах. Тоска по родному дому и брошенной матери, по оставленному клану и обыденности, хотя последний год с трудом позволит так охарактеризовать их жизнь там, — слишком давили на неё. Поэтому она с особым трепетом относилась к небесным хищникам, которые напоминали ей о том, от чего она была вынуждена отречься.

Однако как бы хорошо все не складывалось, про маленькое «но» никогда не следует забывать.

Сумрак не сдвинулся с места — сидел вдали от всех и лишь безучастно оглядывал остальных. Украдкой он старался высмотреть среди прибывших свою сестру, но как бы не пытался, взгляд его никак не мог отыскать родной силуэт.

Киала же стояла на другом конце берега, глядя на зверя; черный цвет в его окрасе невозможно не заметить. Словно видя его впервые, она и не подумала прекращать. Девушка не решалась даже шага сделать, ведь осознание настигло слишком поздно — она никогда не приближалась к нему будучи человеком. Он никогда не видел её в таком обличии... Икраны не любят, когда к ним приближаются посторонние, стоит чужакам появиться в недопустимой близости, как животные тут же начинают свирепо рычать, отпугивая незнакомцев, а с человеческой расой они и вовсе не контактируют. Сумрак не знает такую Киалу, поэтому Райс с поразительной точностью может представить, как поведет себя брат, если она подойдет к нему.

Она понимала всё, но не могла отрицать, как в глубине души судорожно теплилась надежда, что родной зверь не отпрянет, не обнажит против неё свои клыки и когти, угрожающе выступающие на больших пальцах передних конечностей. Рана от них будет зудящей, охваченной огнем и пропитанной горькой правдой.

Неожиданное чувство страха накрыло её с головой, как это обычно делает океан, искрящийся позади. Тело застыло на одном месте, не смея сдвинутся даже на сантиметр, словно пустило корни, а те цепко ухватились за землю, проросли на несколько метров вглубь — настолько глубоко, что не оставили никакого шанса избавиться от них.

Она боится своего Сумрака... страшиться любимого животного, а ведь он стал для неё крыльями, опорой и поддержкой. Стал продолжением её самой...

Сожаление и презрение к себе ворвались в сознание бурей. Последнее с особой жадностью и голодом съедало девушку изнутри, отрывая плоть и отравляя кровь.

— Ступай.

Приказ зазвенел в ушах звуком собственного голоса, облаченного в тихий шепот.

— Иди.

Слова слетали с уст слишком тихо, но их звонкое эхо пробивало скованное липким страхом тело. В миг, когда глаза небесного хищника отыскали её, она невольно резко вдохнула воздух, а затем направилась к икрану.

Время, потраченное на преодоление расстояния, могло сойти за вечность, и Киала бы не отказалась от такого расклада, но вот, Сумрак возвышался в каких-то жалких пяти-семи метрах от нее. Его внимание привлекли Кири с Эйланом, однако когда старшая Райс вдруг предстала перед ним, весь его вид стал кричать о неодобрении.

— Братец, — вымолвила Киала, как можно осторожнее и медленнее подступаясь к духовному брату ближе и ближе. С каждым шагом, внутренности скручивало всё сильнее, почти до боли. Отведанный мимоходом утренний перекус просился наружу. Ужасно когда эмоции начинают брать верх, но еще хуже — когда ты начинаешь им поддаваться. И именно это девушка сейчас делала.

Послышался злобный, угрожающий рык, икран приподнялся на лапах, вытягивая вперед шею и когтями впиваясь в нагретый песок. Хвост предупреждающе ударился оземь.

— Сумрак, это же я, — голос дрогнул, подобно треску стекла, его украсило паутиной трещин, узор которой больше никогда и никому не повторить, — Я же...

Острые зубы щелкнули слишком близко от Райс, настолько, что если бы не быстрая реакция, Киала бы получила новые шрамы, но уже на левом плече. Сделав выпад вправо, она схватилась за руку, ошеломленная неестественной агрессией зверя. Опасливо озираясь то на него, то на чудом уцелевшее плечо, ей никак не удавалось поверить в происходящее: духовный брат чуть не поранил ее...

Но разве она не предвидела подобное? На что она надеялась, приближаясь к хищнику? На их связь, привязанность, на его верность? Наивных предположений, лишенных здравого смысла, подпитываемых лишь простодушной, безрассудной верой, оказалось недостаточно для признания Киалы, но их вполне хватило, чтобы девушка оказалась под угрозой нападения.

На данный момент она для него — чужачка, незнакомка, враг. Он без колебаний направит на неё всю свою ярость. На самом деле — она не хотела верить в это. Не хотела испытывать ужас, вызванный икраном. Однако Сумрак не оставлял иного выбора.

Рык ударил по ушам, мощные хлопки крыльев подняли песок в воздух. Киала растерялась, все инстинкты забыли о своем существовании, оставляя её в слишком опасном положении, а для хищника — в роли слишком легкой добычи. Никогда прежде Райс не видела такой злобы в братских глазах — зрачки недобро сузились, их совсем не разглядеть, а радужка пугала холодной сталью.

— Киа! — имя тревожным криком слетело из уст Ады, но младшая Райс никак бы не успела добраться до тети и защитить её от рассвирепевшего животного.

— 'evi(Дитя) !

Из ниоткуда рядом с икраном образовалась Нейтири, грубо схватив за ремни седла на отростках, женщина что есть сил потянула в сторону, на корню обрывая попытку очередного выпада. Отпрыгнув до того, как Сумрак понял, что произошло, она грозно зашипела, на всякий случай, вооружившись небольшим ножом.

— Ftang, mawey, ma tsmukan (Прекрати, спокойно, брат) . Джейк, — кивнув супругу, чтобы он поскорее забрал Киалу, она осторожно стала успокаивать зверя, без спешки делая к нему маленькие шаги и пряча оружие за пояс, — Mawey... (Спокойно)

Глава семьи в мгновение ока оттащил подругу подальше, где её со всех сторон обступили младшие. На нее сыпался град из вопросов, Тук притянула к себе, словно сама готова была защитить старшую Райс. Что же чувствовала Киала? Пустоту, а еще обиду, сопровождаемую печалью, но в своем отчаянии она не обвиняла брата, только обстоятельства, и, наверное, в какой-то степени себя. Стоит ли искать других виноватых, если их попросту нет. Она сглупила, что повелась на поводу у чувств, он не повинен в том, что не подпустил к себе человека.

Невидящим взглядом она продолжала в упор смотреть на уже утихомирившегося в руках взрослой На'ви Сумрака.

Не признал. Отвернулся. Сейчас она ему не сестра. Неужели это справедливо? Разве их объединила не духовная связь?.. Сколь долгое время они были вместе, больше трех долгих лет, покоряли небесные просторы и защищали клан, слышали мысли, чувствовали эмоции друг друга. Он доверился ей, выбрав ее, она доверилась ему, позволив взмыть вместе с собой в небо. Вот только, как оно зачастую бывает — лишь души оказалось недостаточно.

Без своего аватара Киале не подойти к хищнику.

Без своего второго тела она никак не сможет встретиться с Адамом.

Оба её брата сейчас слишком далеко, ей ни за что до них не дотянуться.

Почему же так происходит — когда теряешь то, что всегда было тебе доступно, начинаешь нуждаться в этом больше всего на свете.

Все еще пребывая в растерянности, но понимая, что есть то, на что повлиять шансов нет, Киала прочистила горло и, наконец, взглянула на друзей, окруживших ее кольцом.

— Я в порядке, — заверила она, тогда как грустная улыбка украсила её губы, глася о том, что никто в порядке уж точно не был, но девушка не сдавалась: — Он не узнал меня — в этом нет ничего странного. Ожидать от него другой реакции было самонадеянно и наивно с моей стороны.

Собственно как это и произошло.

— И все-таки, он чуть не ранил тебя, — Кири без устали рассматривала плечо подруги, аккуратно ощупывая его, хотя и без того было ясно, что на человеческом теле нет ни царапинки.

— На мне нет ран, а он лишь защищался. Нельзя его обвинять в чем-то, в конце концов — это грозный хищник, а не ручной пес, — в ответ на её сравнение на лицах ребят проступило недопонимание, что вызвало коротенький смешок у Киалы, — Да, плохой пример. Э-э... он же вам не безобидный пролемур.

— Как бы там ни было, пока не подходи к нему, ладно? Без какого-либо сопровождения уж точно, — выдохнул Джейк, отходя от волнения за Райс. Таких потрясений ему с каждым годом испытывать все труднее, хотя с другой стороны у него ведь за плечами воспитание шестерых сорванцов, которые нет-нет, да попадали в передряги чуть ли не каждый день. Он уже должен спокойнее реагировать, но о какой спокойной реакции может идти речь, когда на его глазах икран чуть не вгрызся в руку его младшей названой сестре.

— Вдох-выдох, солдафон, иначе того гляди сердечко в один день екнет не по-детски. Кажется, Сумраку нужно держаться подальше от твоего икрана, он очень плохо на него влияет. Рык братца прямо-таки перенес меня в прошлое, и наглядно напомнил о том, что твой особой любви ко мне тоже не питал при нашем знакомстве.

Защитная реакция вновь скрыла за собой плохие мысли, Киале было легче начать шутить, чем и дальше выдавать свое замешательство. За улыбкой можно было много чего спрятать, надежно, что никто и никогда не догадается, что же на самом деле у девушки на сердце. Райс использовала этот способ с того дня, когда осиротела. В совершенстве научилась скрывать ту хрупкую, уязвимую часть себя от остальных. Но от тех, кто хоть раз увидел её в расстроенных чувствах, она скрываться была не способна.

Нетейам не обманулся вместе с остальными притворной улыбкой на лице Райс. Юноша был в большей степени проницателен, нежели слепо доверяющим. Ему ничего не стоило заметить легкую дрожь, какая пробирала ладони супруги, чувствовать растерянность каждый раз, когда плечи ее опускались на выдохе. Он знает, как важны для неё братские узы. Потеря Адама навечно останется с ней мучительной горечью — ничто и никто ей в этом не поможет. В свое время Сумрак стал ей отдушиной, ближе всех подобрался к Киале, признав их близкую связь. И он же сейчас всё может перечеркнуть. А Киала страшится этого, ведь ни за что не может позволить себе снова потерять кого-то из родных.

— Наверное, нам лучше уйти, идем, — обратился Тей к возлюбленной, взяв ее руку в свою.

— Нет! — как ошпаренная выпалила Райс, останавливая юношу, когда ему удалось преодолеть лишь метр, — Таро не заслуживает такого халатного обращения к себе. Он скучает по тебе, ты в равной степени скучаешь по нему. Удели ему время хотя бы сегодня, — она насупилась, явно недовольная эдаким пофигистическим поведением возлюбленного и если бы Нетейам не был обеспокоен её состоянием, то обязательно бы дал волю тихому смешку.

— Тогда полетишь вместе со мной? — он не рассчитывал на ее положительный ответ, ведь примерно мог вообразить сколь непросто ей будет находиться рядом с небесными хищниками. Вопрос был задан больше для того, чтобы услышав «нет», отрезать ей любые из возможных путей к отступлению и увести её подальше отсюда.

И да, он действительно тосковал по Таро, но бросить любимую сейчас никак бы не смог. Ему лишь остается надеяться, что икран не станет держать обиду долго.

— Я...полечу...

На несколько секунд первенцу Салли показалось, что его предположения по поводу исхода разговора оказались верны, а его план сам собой претворяется в жизнь, поэтому он удовлетворенно кивнул головой, покрепче обхватив теплую ладонь девушки и вознамерившись продолжить прерванный путь к дому. Когда же значение слов, пусть и с опозданием, дошло до него, он резко опустил взгляд на Киалу. Из-за значительной разницы в росте, он свободно мог разглядывать макушку головы, которая при увлеченном монологе старшей Райс забавно вертелась в разные стороны.

— Что? — вопроса получше придумать у юноши не вышло, поэтому он ограничился и тем, какой первый сорвался с языка.

— Говорю: летим.

— Киа, ты уверена? Может, все-таки не стоит? — вклинилась Ада, не меньше Салли переживая за тетю.

— Не на все сто процентов, но на шестьдесят — вполне.

***

Свет экрана сенсорного гаджета бликами отражался на маске, освещая вместе с закатными лучами лицо Киалы. До наступления затмения и даже после него Салли и Райс кружили с икранами в небе, облетая риф, но не отдаляясь далеко от деревни. Если напряжение и осталось после случившегося с Сумраком и его сестрой, то все старательно не вспоминали об этом и уж тем более не поднимали эту тему. Джейк и Нейтири вместе с Кири, чьей попутчицей была Тук, летали над травертиновыми террасами, где малышка иной раз махала рифовым На'ви. Ло с Адой, не изменяя своим привычкам, закатили еще одно соревнование, победитель которого получит право загадать любое желание, а вот Нетейам с Киалой, держались вблизи нескольких тулкунов, играющих на поверхности воды. Девушка молчала большую часть времени, но хоть слабая улыбка показывалась на ее губах, этого первенцу Салли уже хватало.

Когда ребята решили, что полетов на сегодня достаточно, они отправились назад, оставляя родителей наедине, по крайней мере, в каком-то его подобии. Пока мальчики вызвались заняться икранами — снять седла и напоить их пресной водой, остальные заприметили неподалеку Рею и Ротто, у Ады — видимо, икраны утомить её не смогли — возникло острое желание попробовать совладать с илу. Дочь Тоновари засияла от просьбы лесной На'ви, с готовностью беря под свое покровительство нового ученика. Все кроме старшей Райс погрузились в воду, вскользь шепча Аде дельные советы и наставления. Поначалу Киала следила за друзьями, добродушно посмеиваясь над племяшкой, когда та, переоценив себя или не взяв во внимание предупреждения Циреи, с каждой новой попыткой слетала с неугомонного зверька. По мере того, как ребята отдалялись от берега всё дальше, а разглядеть их становилось труднее, Киала выудила из небольшого рюкзака, покоившегося рядышком, планшет.

Кутаясь в накидку, любезно преподнесенную супругом, когда она уселась на Таро, девушка зачитывалась четвертой по счету главой, составленной учеными статьи про морские кланы и в целом океаны Пандоры. Глаза быстро пробегались по тексту; кое-какая информация ей уже была знакома, молодая ученая лишь подтверждала её, ссылаясь на собственный опыт, а какую-то с интересом первооткрывателя подмечала. Изучению отличных от лесных кланов На'ви Райс уделяла не так много времени — не представляла, что такие знания ей пригодятся в ближайшем будущем. Поэтому сейчас с любопытством восполняла пробелы.

В глазах защипало, небосвод вспыхнул алым, провожая Альфа Центавру А. Море сияло подобно сокровищнице, хранившей в себе богатство тысячи звезд; словно небесные тела смотрели в свое отражение и блистали от этого только ярче. Столь дивный момент нельзя было упускать. С такими мыслями, Райс включила камеру, и навела на развернувшуюся великолепием картину. Одно касание и теперь на память у неё останется чудесный пейзаж, скучать по которому она без сомнений будет. Осталось чуть больше недели до их отбытия, но не прощание с Ава'атлу тревожило девушку, а скорое — расставание с близкими. А когда они все увидятся в следующий раз и увидятся ли вообще — известно лишь Великой Матери.

— Эй, одинокая одиночка, остальные вон, плещутся, чего это ты отделилась от стаи? — Ло'ак плюхнулся по левую руку от подруги, заглядывая в планшет.

— Нет никакого желания купаться, да и к тому же, я вас боюсь, утопите меня и даже не заметите.

— Я не чертов стурмбист, — сведя брови, заключил Салли, ненадолго бросив укоризненный взгляд на Райс, после чего снова вернулся к разглядыванию снимка.

— Не факт, ты весишь тонну, если понадобится, я буду отстаивать это в суде. Ты громадный, боюсь представить, насколько еще ты вырастешь, — смотря на друга немигающим взглядом, девушка напрягла воображение и представила обоих сыновей Джейка трехметровыми бугаями, рядом с которыми и стоять страшно будет. Ужаснувшись, она завертела головой сильнее, стараясь забыть фантазию. У Ло и без того, завышенное эго, добавить к этому внушительный рост — ей с ним не совладать.

— Харэ преувеличивать, просто ты слишком маленькая, — фыркнул юноша, оглядев подругу с ног до головы и напоследок тихо прыснув со смеху. Он махнул припозднившемуся брату рукой, подзывая того присоединиться. Нетейам молча приблизился и присел справа от Киалы, которая уже готова была метаться молниями, от того, что Ло'ак бессовестно ворошил её волосы на макушке.

Железной хваткой вцепившись в руку младшего Салли, Райс выпалила:

— Не надо приплетать к делу меня. Разговор сейчас о другом, ты только глянь на себя и на него, — указала она на Тея, — Куда вы растете? Ваш рост практически как у Джейка, а ведь юноши На'ви растут приблизительно до двадцати двух — двадцати трех лет... О, боги! У вас есть неплохие шансы дорасти до трех метров, вы будете как Тоновари...

— А что в это плохого то? — добродушно поинтересовался Ло, а Тей до сих пор понять не мог, каким образов они вообще начали разглагольствовать на столь любопытную тему.

— Да он же настоящий шкаф. Не подумайте, это не то чтобы в плохом смысле... Он мудрый, справедливый и все такое, но исходит от него некое... давление, что ли.

— Зато как за каменной стеной, и в обиду никому не дадим, — продолжал развлекаться младший из братьев, тогда как второй охотно вторил его смеху.

— Кошмар. Придется учиться ходить на каблуках... хотя чего это я... нужно брать гораздо выше — ходули будут в самый раз! — выдохнула Райс, осознавая, что перед тем как встать на деревянные палки, она раз сто грохнется с них.

— Киала, — неожиданно обратился к девушке Тей, — Это снимок заката?

— А? Да, — сначала девушка опешила, но после быстро позабыла о споре с Ло'аком и вернулась к обработке фотографии, — Такую красоту нельзя оставлять без внимания. Сейчас сохраню, и этот закат навсегда останется со мной в цифровом формате, — в голове последняя фраза звучала красивее, но на выходе в итоге получилось черство и совсем не романтично, Киала вздохнула, тихо смеясь над собой и перенося новый снимок к остальным.

Пара нехитрых движений по экрану и её добротная коллекция фото стала немножечко больше. Пальцы сами собой начали перебирать хранилище, ускоренно пролистывая месяцы и года, прожитые в Адских Вратах.

— Это твои видеоролики, — выдохнул Тей, пододвигаясь вплотную к супруге.

— Да, помнится мне, вы в свое время изучили их назубок, — усмехнулась Киала, — Но кое-что все-таки упустили.

— И что же? — встрепенулся Ло, а Нетейам обратился весь в любопытство, — Я вот свято уверен в том, что мы просмотрели всё, что ты успела заснять, а что-то даже не один раз, — уверенность юноши могла бы повести за собой толпу, заставить всех поверить, что Киала в этот раз оказалась неправа. На'ви был тверд, готов был принять вызов девушки, но Райс на его аргументы лишь показала победный оскал.

Оба брата недоверчиво переглянулись.

Бросив на собеседников хитрый взгляд, девушка быстро нажала на звёздочку расположенную в правом верхнем углу открытого файла, высветилось незнакомое мальчикам окошечко, запрашивающее еще один пароль.

«010112092702»

Цифры, даты... мигом заполнили пустующую ячейку, открывая доступ к самым памятным фотографиям.

Киала приподняла планшет чуть выше, дабы друзьям было комфортнее смотреть. Такого разнообразия как в основной группе файлов не было, но, несомненно, моменты, спрятанные здесь, были самыми ценными.

Встретил юношей портрет женщины, ласково смотрящей в объектив камеры. Она сидела на стуле, закинув одну ногу на другую. Выглаженная светлая рубашка, строгие темные брюки, умеренный макияж — она производила впечатление собранного и крайне ответственного человека. Но смягчали ее образ русые волосы, свободно струящиеся до лопаток, и теплые светло-коричневые глаза. Казалось что вокруг неё собирался свет, сверкал на гладкой коже. Она сидела гордо - ровная спина, расслабленные плечи, но при всём этом на снимке молодая ученая беззаботно хохотала.

— Моя мама... — с придыханием выпалила Киала, рассматривая Мишель. Нетейам и Ло'ак похлопали девушку по спине, не отрывая взгляда от красоты женщины.

Райс, пока чувства не взяли над ней вверх, поторопилась перелистнуть фотографию.

В следующее мгновение на сыновей Салли с экрана глядели миниатюрная десятилетняя Киала и Адам, который первый раз подключился к аватару. У обоих сияет восторг в глазах, а губы блистают беззаботными, искренними улыбками. Старший Райс присел на корточки, но все равно был выше сестренки, на которую нацепили несоизмеримо большой с её тельцем белый халат.

Дальше снимок с Грейс, где женщина обнимает Райсов; Адам высился за ученой и устроился подбородком на её плече, а Киала стояла спереди и обхватывала руки женщины, бережно обнимающие ее сзади.

Следом была фотография, где брат с сестрой вместе с Джейком.

— О-о, помню я этот денек — мы трое чуть со скуки не померли в лаборатории, Грейс отлучилась тогда к начальству, к модулям нам подходить запретили, и строго-настрого наказали не высовываться и быть паиньками. Это была настоящая пытка, но где-то мы откопали камеру, бесились и гримасничали в тот день до самой ночи.

— Вы такие счастливые тут... — промолвил Тей, не отводя взора от отголоска прошлого.

— Да... — маленький ком хотел было застрять у Киалы в горле, но она поторопилась проглотить его вместе с возрастающей печалью — сегодня всего этого уже было достаточно много, — А ну-ка, присмотритесь, вам это понравится.

Снимок, на котором знакомая им пятнадцатилетняя Киала, уже два её брата, молодые Нейтири и Самия. Два аватара и две На'ви обступили девочку со всех сторон, юноши забавно позировали, а девушки обнимали за плечи младшую Райс, они казались такими высокими рядом с последней. Не было такого, кто не знал бы, что тот месяц, месяц, проведенный с народом Оматикайя, стал одним из самых счастливых в жизни Райсов и их названого брата.

В груди Ло'ака и Нетейама что-то защемило, не ясно, было ли то счастье, трепет или неизвестная тоска и досада, а может быть, они ощутили все сразу. Про дружбу родителей с Райсами, об их приключениях, да и вообще знакомстве, они слышались великое множество раз, и обидно, что радость их зачахла так скоро.

Девушка передала ребятам гаджет, позволяя самим сменять картинки. С каждым новым фото интерес юношей стремительно возрастал. На нескольких были совсем юные Нейтири с подругой, их ровесницы, которые тоже любили пошалить иной раз. Настолько чистых и беззаботных улыбок мальчики давно не видели, тем более у мамы, а особенно последние месяцы. Это часто становилось причиной их беспокойства, но понимание, что они никак не могут на это повлиять, виной падало на плечи.

— Ма Ки, кто это с тобой? — неожиданно спросил Тей, пока ученая задумалась о своем и отвлеклась от просмотра.

Она незаметно дернулась, как только ей на глаза попался очередной, но далеко не привычный кадр: с планшета на неё, из кабины робокостюма, смотрела девочка, переполненная восторгом и удивлением, а рядом, гордо сложив руки на груди, стоял полковник Куоритч. Коротко остриженные, тронутые сединой волосы, еще более укороченные по бокам; крупный шрам, который тянулся от правой щеки, через глаз до затылка — Киала волей-неволей засматривалась на него, вечно гадая как же он был получен, перебирала в голове животных, способных нанести подобные увечья.

Перед глазами пронеслись воспоминания того периода времени, когда сильно занятый брат не мог уделить ребенку желанного внимания, а младшая Райс в силу детской наивности сама сдружилась с врагом.

«Черт!» — беспрерывно вторила Киала, но внешне хранила молчание.

Она ведь столько раз хотела удалить этот снимок, вычеркнуть его вместе с воспоминаниями, но столько же раз оступалась, не находя в себе сил отречься от тех счастливых, коротких деньков, за которые разрешила себе ненадолго представить, что у неё мог бы быть настоящий отец.

«Нет! Нет!» — она давно все решила, много лет назад уже отругала себя за столь ужасную ошибку.

— Это... Отец Паука, — ей удалось вытолкнуть из себя ответ, вынужденная пониманием того, что убежать от ответа не выйдет.

Нетейам замер, с сомнением поглядывая то на фото, то на супругу, а младший Салли, зло глядя только на полковника, плотно сжимал кулаки, как сейчас помня, в какой опасности они чуть было не оказались из-за этого человека, в какой опасности в прошлом оказались из-за него Джейк и Нейтири.

Никто из них не решался задать вопрос, хотя на вид их было много. Дабы прекратить давление тишины, Киала начала сама:

— У Грейс была школа, она обучала там молодых и совсем маленьких На'ви языку и культуре землян, — юноши одномоментно кивнули на слова подруги, зная о школе достаточно много, — Спустя полтора года нашего пребывания на Пандоре Грейс стала чаще забирать с собой Адама. Они подолгу не возвращались, подключались ранним утром и лишь поздним вечером вылезали из модулей. Я же целыми днями только и делала, что училась или тренировалась, мне было скучно, не в том смысле, что не нравилась учеба, мне просто не хватало внимания. Тренироваться без брата было некомфортно, я, можно сказать, даже страшилась в одиночку бродить по отделам, кроме лабораторного. Большинство военных с недовольством отнеслись к нашему появлению, поэтому если выдавался случай, старались как-то задеть, а без Адама что я могла им противопоставить? Остальные сотрудники без стеснения неприлично долго задерживали свои взгляды, полные, как мне тогда казалось, насмешкой и, может быть, даже презрением. От них появлялось только одно желание — свалить куда подальше и побыстрее, — девушка грустно усмехнулась, мысленно возвращаясь в прошлое, когда солдаты насмехались над ней, — Каждый из них трудился не покладая рук, получил эту работу за заслуги, но что сделали мы тогда... Адам был солдатом, его много лет к этому готовили, сразу сделали оператором... А что я сделала?

— Но при чем здесь Куоритч? — осторожно спросил Ло, с легкостью представляя, как себя чувствовала Киала, но он никак не мог понять какое отношение их враг имеет к ней, или не хотел этого и вовсе понимать. Ему не хотелось, чтобы подруга имела что-то общее с убийцей, легко отнявшему десятки жизней в их племени.

Киала громко сглотнула, отставив гаджет на колени и нервно начав заламывать пальцы.

— А при том, что он был одним из тех немногих, кому не было дела до насмешек. Мне было двенадцать. Как-то раз я забрела глубоко в военную часть, питала любовь к технологиям компании и яро желала их изучить: конвертопланы, оружие, робокостюмы... В тот день я впервые увидела БМБоевая Машина - робокостюм вблизи, еще и в действии. Полковник любил их использовать и делал это довольно часто. Ему, как и его солдатам, ничего не стоило сразу заметить шпиона в лице меня, и пока остальные гоготали, он приблизился и позволил рассмотреть машину. Тогда все слова забыла от восторга, собственно про вояк я тоже благополучно позабыла, — она ненадолго замолчала, составляя в голове предложение для дальнейшего объяснения, — Что стало для меня крайним удивлением так это то, что он предложил начать обучать меня управлять этой штукой. Согласие стало моим ответом. Около года я хорошо общалась с ним, да и он заметно ко мне подобрел, но когда произошла перестрелка, унесшая жизнь Сильванин, я оборвала с ним все связи. Пусть не он отдал приказ начать огонь, однако Куоритч поддержал это решение, тогда-то я поняла каковы его методы и больше никогда к нему не подходила... Он казался мне хорошим... я видела в нем наставника и только спустя время взглянула на все с другого ракурса.

Она чуть было не извинилась перед мальчиками, но задумалась, а за что конкретно будет извиняться? За то, что сдружилась не с тем человеком? Просить прощения за то, что была слишком мелкой и пока не понимала, кому можно доверять, а кому нет? Разве в этом она виновата?

Голос отозвался хрипотцой, признание обожгло уголки души и сердца.

— Знаете, у людей есть одна фраза — «у меня всегда был отец, но никогда не было папы». Мне нравилось проводить время с полковником Майлзом Куоритчем, тогда, может и ненадолго, но я почувствовала ту отцовскую заботу, пусть и не столь ласковую, о какой всегда мечтала раньше... наивно доверилась этим чувствам.

Салли молчали, не имея понятия, какие слова им стоило сказать и нужно ли вообще что-то говорить.

— Я за свою жизнь не познала отцовской любви, не знала его защиты. Его никогда у нас не было. Рид не старался с нами сблизиться, никак не помогал семье — он ничего для нас не делал, был зациклен только на себе. Не было ни дня без ссор. К чему это я... Вы ведь до сих пор не разговариваете с Джейком? — даже не обернувшись на ребят, спросила Киала.

При упоминании непростой ситуации с отцом, оба сразу напряглись. Ни один, ни второй не хотел затрагивать болезненную и совершенно непонятную проблему. Райс поняла это, поэтому выговорила:

— Не смейте сейчас отмалчиваться, молодые люди. Коль принялись выворачивать мои скелеты из шкафа, будьте так любезны разворошить и свои, — молчание, до них долетал шум прибоя вместе с далекими голосами друзей, их громким хохотом и сдержанными ругательствами Ады.

— Если быть до конца честной, то я все еще в какой-то степени обижаюсь на Джейка, его слова будет нелегко забыть, я, наверное, пока буду бояться, что подобное произойдет снова, но я хочу дать ему шанс. Ваш отец далеко не плохой, да, неидеальный, с этим не стану спорить, но он вас любит...

— Конечно, любит... — пропыхтел Ло'ак, откидываясь спиной на ствол дерева.

— Дорожит вами, — продолжала стоять на своем Райс, — Он натворил много дел, которые ему еще долго предстоит разгребать. Я не прошу вас забыть обо всем и простить его сию же секунду... Но позвольте ему все исправить, помогите. Он вовсе не такой дурак, каким себя выставлял последние месяцы, я могла бы сейчас списать все на его суровую армейскую подготовку, тяготы военных лет и черствое сердце, но не стану. Я знаю, что у него было непростое детство — ни у кого на земле иного не было. Когда он прибыл сюда... видели бы вы как он был растерян. Словно потерялся, запутался во всем и в себе тоже. Он обрел здесь семью и спустя несколько месяцев потерял её, ему приходилось принимать непростые решения, но он это делал... Сейчас ему очень страшно потерять кого-то из вас. Его ошибки ничем не смыть, он сам должен их искупить. Этот пустоголовый солдафон отвратительно обращался с вами, и я готова снова, неважно где раздобыть книгу, и хорошенько огреть его для профилактики! За его отношение к своим единственным сыновьям, которые с ранних лет к нему привязаны... я таки вырву его чертов хвост! Но разве каждый не заслуживает второго шанса?

Ей удалось вызвать у ребят мимолетные улыбки, но только на жалкие секундочки. Она устало выдохнула, продолжая затянувшийся монолог:

— В день, перевернувший мою жизнь вверх дном, я возненавидела человека, что был родным отцом для меня. Ненавижу его по сей день и знаю, что от этой ненависти никогда не отрекусь, она — плод моего добровольного выбора. Я проклинаю его имя всякий раз, как оно всплывает в воспоминаниях, я искренне желала и желаю его смерти, но тешу себя надеждами, что его уже нет на белом свете. Это действительно ужасно, но не хуже того, что он сотворил со мной и братом. До этой истории с Куоритчем мне всегда хотелось любящего папу, но не теперь. Мне это больше не нужно, не надо мне отцов. Однако мне очень печально от того, что в такой чудесной семье как ваша, бушует гроза, а вы метаетесь молниями. Вы вольны ничего мне не отвечать, но пообещайте прислушаться к моим словам.

Нетейам не двигался, в упор глядя на возлюбленную, она же с надеждой в темном шоколаде глаз смотрела на него в ответ. Он хотел оправдать её надежды, но отчего-то не мог заставить себя перешагнуть черту, обида на отца — еще слишком свежая рана. Прежде с юношей не случалось такого, столь продолжительная злость была ему не свойственна, но, похоже, все случается в первый раз.

И все же, он выдавил из себя кивок, а в знак обещания сжал руку супруги в своей.

Затем Киала обернулась к Ло'аку, который сидел мрачнее тучи, но как только ладонь Райс осторожно опустилась на его плечо, он поспешно поднял на нее свои золотые очи. Отцовские слова тяжело ранили его, но ему все равно не хотелось сеять раздоры в семье. А слова подруги пусть ничего и не гарантировали, но вселяли силы хотя бы попытаться все вернуть на круги своя.

— Хорошо, Киа.

Уголки губ девушки робко потянулись вверх, гордость за мальчиков ручейками разливалась по телу, согревала в груди и щекотала нутро.

— Щелкни нас, — неожиданно предложил Ло, опускаясь немного пониже, лишь бы лицо оказалось на одном уровне с человеческим.

Киала на пару мгновений растерялась, но смогла сориентироваться и пока Нетейам также устраивался чуть ниже, быстренько разблокировала камеру и старалась поймать фокус.

— Придется со вспышкой, а то ничегошеньки не видать.

— Давай-давай, только смотри, чтобы я получился как с обложки журнала! — высказал требования младший из братьев, всячески изгибая темные бровки.

— Ты и так просто конфетка, — закатила глаза Киала, полностью настроив камеру, — Приготовились, раз... два... три!

Холодный свет на мгновение ослепил глаза, из-за чего ребята стали тихо посмеиваться, активно потирая веки пальцами лишь бы вернуть себе зрение.

Первой сделать это удалось Киале и как только она оценивающе рассмотрела получившийся результат, сразу округа наполнилась неприлично громким смехом, таким, от какого начинает болеть горло и крутить живот, таким, на который опасливо оборачиваются прохожие, но последних поблизости не было, а значит ничьи осуждающие взгляды девушка не привлечет.

— Я щас оглохну! — тормоша подругу, что явно стала жертвой припадка, Ло всяческий старался прекратить её безудержное веселье.

— А я... я ... я сейчас умру со смеху! Аха-ха! Вот же умора! — на глазах выступили маленькие слезы, стоило Райс вновь взглянуть на фотографию, — Вы ж мои котики...

— Чего?

— На...

Протянув другу гаджет, а сама отползая немного в сторону, дабы успокоиться и перевести дух, Киала смиренно стала дожидаться реакции Салли на снимок. У обоих На'ви на лицах сверкали не только улыбки, но и большие светло-желтые глаза, прямо-таки настоящие блюдца или луны. Выглядело и забавно и жутко. Но для Киалы до жути забавно.

Юношеский смех не заставил себя долго ждать.

***

Мужчина не смог бы сосчитать сколько раз за год его пребывания на Пандоре он открывал досье бывшей сотрудницы организации RDA, перебежавшей на сторону аборигенов и заработав себе славу предательницы. Имя жирным шрифтом красовалось в начале документа, всякий раз вызывая на поддетом сетью морщин лице хищный, временами озабоченный оскал.

Киала Райс.

Множество раз он смаковал на языке сочетание знакомого имени и измененной фамилии, приблизительно столько же вариантов долгожданной встречи со своей кровинушкой он составлял в голове. Жаль только что другое чадо отошло в мир иной.

Очень жаль.

Адам мог оказаться чрезмерно полезным; его непоколебимая воля, стойкость, сильное тело и мощный мозг — какой же ценный материал для изучения безвозвратно утерян! Но и младшей будет вполне достаточно, если не для работы, то хотя бы для души...

Желание закончить начатое много лет назад било ключом в теле мужчины, никакой временной промежуток не смог бы притупить в нем его острую необходимость довести дело до конца.

На больших экранах мониторов в десятый, а может, и в двадцатый раз крутились нарезки кадров, собранные по частям из зафиксированных патрулями и солдатами во время рейдов видеороликами.

Яростная воительница, незнающая пощады для врагов, но во всю прыть защищающая союзников. Глаза горят огнем, хотя ему больше по душе, когда они залиты слезами, красные и распухшие от нескончаемых рыданий. Сколько проблем эта маленькая выскочка принесла компании — считать устанешь. А сколько раз он мечтал сомкнуть руки на хрупкой шее?

С завидным успехом она продолжала перекрывать RDA кислород, от Джейка Салли было столько же мороки. Но ученому не было никакого дела до какого-то там солдата, который, кстати, трусливо поджав хвост, исчез со всех радаров. Мужчине уже даже перестало казаться странным, что вместе с недовождем исчезла и его маленькая цель.

— Паркер, я же, помнится, попросил у вас самую малость — доставить ко мне девчонку, необязательно живой... Разве для ваших пешек это такая трудновыполнимая задача? — низкий грубый голос звучал отстраненно, но без намеков на злость или раздражение. Ученый говорил настолько обыденно и спокойно, что, казалось, интересовался прогнозом погоды.

Паркер же не отличаясь холодным расчетом или банальным наличием мозгов, раздраженно, чуть ли не истерически выпалил:

— Доктор, вам же было сказано, что эта девица пропала с радаров, её уже месяц не было видно! Не могу же я направлять все свои силы на её поиски!

Ученый понимал, что когда в руках деньги, а соответственно и власть незнающая границ, человек мигом отращивает крылья, вот только беспечно взлетая слишком высоко, забывает тот факт, что падение будет ему не по карману.

Именно слабохарактерность Паркера позволила девчонке остаться в живых. Видите ли у одного из его солдат заиграло чувство совести, проснулась в полковнике Куоритче жалость к ребенку, а Селфридж повелся на уговоры.

Смешно. Ученый много смеялся, когда услышал эту историю впервые. Помиловать ту стерву, которая поспособствовала тому, что стайка неотесанных дикарей смогла одержать победу в войне... Слабаки и ничтожества.

Он бы не помиловал.

Но стоит поблагодарить этих слабаков, ведь теперь ему выпала возможность разобраться со всем лично.

Засунуть её в криокамеру и забыть о её существовании — вот с этим уже можно работать. Вырвать её из привычной жизни и закинуть в неизвестность. За такой поступок он был готов пожать Паркеру руку, но разумеется не стал этого делать.

Хотел бы он видеть, как она была сломлена... Без братца, маленького ублюдка, посмевшего довести его до предсмертного состояния.

Как бы безмозглый бизнесмен не действовал ему на нервы, он не спрятал улыбки при разговоре с ним.

— Ее аватар не появлялся, — выдохнул он с наигранным разочарованием, — Как удивителен тот факт, что одновременно с ней от нас скрылся ваш дражайший Джейк Салли, — на экране замелькало видео, на котором выводок предателя был захвачен в плен. Мужчина остановил запись в тот момент когда Киала, после того как отбросила нападавшего сзади солдата, застыла в устрашающем оскале, — Тогда вы посчитали ее одной из детишек вождя... Уверен, она держится рядом с ним. Ардмор сообщила, что её солдаты засекли подозрительное судно, направляющееся к морским кланам. Скажу сразу, если бы я хотел скрыться, лучшего места, чем раздробленные острова не отыскал. Когда Салли найдут, уделите моей прихоти особое внимание.

Паркер вымученно выдохнул, порядком устав слышать ненавистные имена, а особенно его утомила настырность ученого.

— Прошу вас, не стоит смотреть на меня с таким недовольством из-за моей просьбы. Мне, право слово, поначалу было невдомёк, зачем же вы оставили Киалу в живых, но впоследствии я понял вашу позицию, ведь затраты на её пребывание здесь и создание её аватара должны быть окуплены.

— Именно, рад, что вы это понимаете.

— Но и вы поймите меня, я лишь хочу воссоединиться с семьей, хочу, чтобы моя дочь была рядом со мной, — доброжелательно произнес Рид, хотя по телу Селфриджа пробежал табун мурашек.

~~~

Пам Пам Пам...
Пишите как вам?)