Статься Сетью
- Руки! Кому сказала! Положи бумагу, иначе в стопку, иначе в дверь постучат. Пусть дверь заперта, а спертых не будет. Вот Немого нам хватает, собака осколистая.
- Зачем нам ор с самого утра? Вот трещина пошла по стеклу.
- Куда пошла? Трещина? По окну? Дурьи знак, дурьи знак, была тут трещина когда-то... Чай хоч?
- Хоч.
- А-хоч. Коль нельзя тебе ничего делать, расскажу тебе историю, как жил здесь до тебя один.
- Жил кто-то до меня? – аж сердце укололось, напоролось, наверное, на что-то. Интересно, а осколки сердце режет? Оно же в солнечном узле, по соседству с органом.
- Ага. Разгромил, разгребел, избил Избу. Я его из жалости к себе, из интереса. Был агрессивным, с точенными-пиками зубами, бунтарецкий такой тип, никудышный, та же твоя дурь.
Я за стол схватилась, чтобы не упасть. От угла отжалась, чтобы воспоминание рассудок не засумерочили.
- Но не по правилам же.
- Не по правилам. Но делать было нечего. Мне скучно, ему боязно, вот и приютила, ненадолго, а он мне стекла выбить пытался, другой осколок хотел сунуть, дверь выбить тоже пытался, ничего не вышло.
- И что с ним стало?
- Исчезнул.
- Исчезнул?
- Ага. Может тихо вылез через дальнюю в сонботту, может как-то иначе. Но исчез он, да и все. Оставил записку.
Вытащила из сахарности пожелтевший комок бумаги, я его распрямила, прочла.
ПРОПИСЬ
КАК Я СТАЛ СЕТЬЮ ВЫСЕКЛИ СПИНУ ЗИМНЕЙ СТЕПЬЮ Я ВСЕГДА ВЫДЕЛЯЛСЯ ИЗ СТАИ НЕ СМЕЯЛСЯ ЗУБОСКАЛИЛ ОГРЫЗАЛСЯ МЕТИЛ ЧУЖИЕ КОЖИ СВОИМИ ЖЕ ЗУБАМИ ЗА ДАРОМ НЕ НАДО МЕНЯ В ГОРОД НЕ МАНИТ МНЕ СМЕШКИ ПРОЕЛИ ПЛЕШЬ ВРЕШЬ ВРЕЖЬ ВЕЩЬ ИХ БИСЕР В ВЫСЕР МЕНЯ НИКТО НЕ ВЫНЕС НАЗВАЛИ ИМЯ И НА ВЫХОД
ВЫХОД
ВЫХОД
ВЫХОД
Я ИХ ЗАТАЩУ ВСЕХ ДО ЕДИНОГО В ИЗБУ
УТАЩУ УТАЩУ УТАЩУ
УТОПАЛ В СНЕГУ
НЕ МОГУ
НЕ МОГУ
ДАЙ МНЕ СВОЮ НОГУ
ВСЕХ
К
ТЕБЕ
В
ИЗБУ
УТАЩУТАЩУТАЩУ
ГДЕ НАС НЕТ
ТВОЙ СЕТЬ
ГДЕ НАС СЕТЬ
ТВОЙ НЕТ
светь сметь серть секть скеть
Проверила руки: чистые, без линий, без меток на коже, без следов зубов. Обошел. Не зашел в Избу. Хорошо. Мы внутри и тут не страшно. Есть Она и Немой, и чай, и бублики, и дверца заперта.
- Это и есть Сеть? – процарапала горло репликой.
Она смеется, я смотрю на ее зубы. Ровные. Все хорошо.
- Сеть всегда была. Не мог он стать Сетью, которая всегда была.
Страх внутрь въехал, остался переждать. Когда уйдет? Непонятно.
- Сетью же нельзя стать?
- Нельзя. Не бойся. Он только этого и хочет.
- Кто он?
- Сеть.
- Так Сеть он?
- Ох, Изба, - голову вверх, - убереги меня и ржавые нервы. Это шутка и анекдот, история, записка. Хоть сейчас съем под чаек? Хочешь съем?
А Немой все кашляет в другой комнате.
- Не хочу.
- А вернуть его хочешь?
- Не хочу.
- Вот и смотри. Это с Немоим тебе повезло, а тут разные ходят. Страшные и не очень. Этот просто прокаженный и помешанный, сильно агрессивный-сиплый. Хотел Город разрушить, вот с Избы и начал. Ведь нет Избы, и Города не будет. Выдыхай, глотай чай. Скоро сонботта. Только я тебя из комнат не пущу, будете с Немоим сидеть.
Все стены в красную горошину.
***
КОНФЕТТИ НА СНЕГУ
- Она! Она! – я кричу во всю мощь, из комнаты в комнату ношусь полоумной. – Нет его! Нет! Сбежал! Сбег не сберег! У тебя? У тебя Немой?
Она говорить не может – у нее рот бумажный. Запивает чаем, вздыхает, по сторонам смотрит. Я в рев и в слезы, я сама сейчас растаю.
- Просыпаюсь, его нет.
Оне все равно.
- Сейчас гляну, - просто говорит, на крыльцо медленно стелиться за дверь держится. Я за ее плечу прячусь, смотрю. – Пуст горизонт.
А снег в алых фейерверках. Мелких-мелких. Красных – красных. Я боком толчок, Она с крыльца падает. Падает на юбку, на пустую юбку, нет ничего под ней, а руки в два раза тоньше. Изба на один бок, в земле вянет.
- Затащи обратно! Затащи! Утащи! Утащи! – вопит и ползет безногая, тонкорукая. Я ее как игрушку на крыльцо, надувается юбка, появляется опора, встает, лбом в стены.
А меня Сеть лижет. Ноги путает, хожу едва. Режет сетчатку и кожу, все в мелкую в полоску, все в царапину. Не могу. Выдох через Сеть. Где ты? Где ты?
Немой оборачивается. Рот его открывается. Оттуда неслышный крик. Губы двигаются снова и снова. И когда я догадываюсь, что он кричит, жмурусь, отворачиваюсь и тащу его безутешно, едва двигаясь. Ползище, тонем в снегу, ем его, чтобы пройти. Не могу. Не могу. Не могу.
Она хватает за шиворот и тянет, я лежу лицом в ступени, в землю смотрю.
- Повезло, что он Немой, - говорит Она. – Иначе пришла бы ты сюда, через дверь прошла. Имя твое кричал.
А в голове все губы двигаются. Лишь бы самой не произнести, лишь бы не произнести. Спасибо Изба. Пыль твою целую. Спасительница.
- Буду на ночь запирать. Поделом.
***
Он извиняется и подкладывает самые интересные кубики из записок. Я не обижена. Ни сколько. Просто напугана. Просто отмыть от себя Сеть не могу и все смотрю, линии на нем не проступили, морщины там за чергнилью не притаились.
« Что меня любит и кого не любит меня»
Сует мне. Не понимаю. Не хочу читать. Мне больно. У меня снег в глаза.
«У меня чума в челе. Помогите»
- Не хочу.
Но мне упорно тычет новую. Тот же почерк, где про ихних пишут. Я читаю неохотно.