Акт 27
Всё было так же. Ветер уносил лёгкие пылинки, дождь растворял, пересекались тени и звуки, приходили существа. Кто-то касался, кто-то прятался, кто-то уходил навсегда. Но однажды я заметил, что даже мои самые малые части начали делиться.
Пылинка уже не целое. Она трескалась, крошилась, распадалась ещё дальше. Не болью, не насилием, не ветром, а чем‑то более тонким. Я не чувствовал себя меньше, наоборот. Я стал бесконечно легок, рассеян, растворён, и в то же время глубок.
Некоторые из этих микроскопических частей поднимались в воздух, улетали, исчезали за пределами поля, леса и горизонта. Другие, наоборот, опускались в землю. Это было иначе. Воздух несёт, но не принимает. А земля принимает, но не несёт. Она не отталкивает, она втягивает.
Я оказался в темноте. Глубоко, без звука, без света, чувствовалось только тепло. Сначала оно было глухое и тяжёлое, будто мир замер. Я не знал, что происходит, просто наблюдал, как части меня становятся частью чего‑то другого – грунта, песка, глины, органики, тела почвы. Я чувствовал присутствие других. Не себя, но и не чужих. Мы не говорили, мы просто были вместе.
И однажды, я начал двигаться. Не в пространстве, а изнутри. Сознание больше не стояло на месте. Оно не осматривало, оно врастало. Не было образов, не было чёткого «я». Всё стало мягким, текучим. Было ощущение, будто я не просто нахожусь внутри земли, а будто я стал частью её сна. Медленного, древнего, живого.
Что‑то изменилось, почти незаметно. Я почувствовал лёгкое напряжение, тягу вверх. Не мою, а чью-то, но она тянула и меня. Не прямая и не резкая, а как желание, как намерение. Что‑то начинало прорастать – не из меня, а через.
Я ощущал, как мягко приподнимается то, чему ещё нет формы. Как мрак раздвигается, как земля отступает, как будто уступая. Как нечто новое пробивается в сторону света. Я не знал, что это. Но знал, это – не конец.
Я чувствовал, как клетки складываются, как линии строятся, как под тяжестью мира поднимается хрупкая, но полная решимости жизнь. Она не принадлежала мне, но я был в ней.
Я не был больше пылью, не был больше камнем. Я не был больше частью земли, не был больше наблюдателем.
Я вытянулся сквозь трещину, и в этой тяге вверх я понял:
Теперь я – росток.