Жестокий сосед

Эти пидарасы стоят в маленькой комнате небольшого заброшенного здания, куда их доставили несколько часов назад. Их руки закованы в наручники, за прошедшие дни люди Дамира их слегка разукрасили. Кто-то даже с трудом стоит на ногах.

Прикуривая, я кидаю папку с информацией на пол. Осматриваю каждого стоящего передо мной ублюдка. Мне противен сам факт того, что эти выблядки срали спокойно всё это время.

Я подхожу вперёд, закрывая за собой железную дверь. Снаружи, за нею стоит один из людей Дамира. Это место находится в нескольких километрах от города. Оно полностью заброшенно. Здесь нет электричества, свет поступает только из небольших квадратных окон сверху.

Эти мрази пожалеют, что не сдохли раньше, чем я успел их найти.

— У меня есть д-дочь, — дрожащим голосом произносит один из них, осмеливаясь поднять на меня взгляд своих мерзких глаз. — Совсем малышка, ей только шесть лет.

Кто-то решил давить на жалость. Сука, до чего же это смешно.

Эти слова веселят меня настолько, что я готов рассмеяться. Рассмеяться в присутствии мразей, которые изнасиловали мою девушку. Это абсурдная ситуация.

— По справедливости я должен убить твою жену и отдать твою дочь своим охранникам, чтобы они отымели её.

По справедливости так и должно быть. Но к большому сожалению, в мире нет справедливости. И как правило, страдают частные и порядочные люди.

Так пострадала моя Сеня.

— Но тебе повезло, я не такая мразь, как ты.

И если бы я отвечал им «по справедливости», она бы не просто возненавидела меня, а проклинала до конца своих дней.

Подойдя к нему ближе, большим и указательным пальцами левой руки я раскрываю ему глаз, к которому подношу тлеющую сигарету.

— Ты насиловал её? — спрашиваю я, вспоминания в мельчайших деталях, в каком состоянии нашёл её.

Он молчит, из раскрытого глаза течёт слеза.

— Ты её насиловал, да? Пока твоя жена и маленькая дочь наслаждались жизнью, ничего не подозревая.

Образ Сени не выходит из головы. Они надругались над её телом, над её психикой, уничтожили её мир, разделили её жизнь на «до» и «после».

И разделили свои жизни тоже.

Сегодня им покажется сказкой то, что сделали они с ней. Потому что я не убью их, я их уничтожу.

Резко я тушу сигарету о его глаз, вдавливая внутрь окурок и сжигая всю его слизистую оболочку в один миг. Он начинает орать, как невменяемый, брыкаться, вопить. Слышу, как кто-то из присутствующих пытается выбежать, но мешкается у двери. Я оттаскиваю его назад и бросаю животом на пол.

По виду он здесь самый молодой. Кажется, ему лет двадцать пять, от силы.

Из кармана я достаю складной нож, подаренный отцом ещё в прошлой жизни.

— Сейчас я сделаю с твоим глазом то же самое, только вот этим ножиком, — говорю я, переворачивая его на спину.

Медленно я ввожу в его глаз нож, жалея о том, что эта мимолётная боль всё равно никогда не сравнится с тем, что сделал он. Снова немощный крик эхом разносится по всему помещению. На рукаве моей рубашки его кровь, он трясётся в агонии. И пока он ещё что-то чувствует, я прокручиваю нож в глазу. Делаю полный оборот, как стрелки часов, после чего вытаскиваю нож.

С окровавленным глазом, точнее тем, что от него осталось, он падает головой на пол, как мешок с дерьмом.

Вновь я осматриваю их, и злость разжигается внутри с новой силой.

Они сделали меня не просто убицей, а невменяемым, помешанным психопатом.

— Вы все сегодня позавидуете мёртвым. Это я вам гарантирую.

***

Я выхожу из этого вонючего помещения только с желаниям принять душ и выкурить несколько пачек сигарет. Я думал, что мне станет легче, когда виновные понесут наказания, но этого не случилось. Каждый раз представляя, что они с ней делали, я будто вонзал нож в себя, а не в них.

В коридоре, в нескольких метрах от этой комнате курит человек Дамира. Всё-таки после стольких лет работы в полицейском участке у него остались нужные связи.

На что только не способен человек за деньги?

Я подхожу к нему.

— Ты здесь один?

— Мой напарник в машине.

Они вдвоём.

Я ожидал, что понадобиться, как минимум, два человека, но видно у них всё слаженно работает.

— Можете забирать их.

— Они живы?

— Я не знаю, — коротко отвечаю я. — Не все из них.

— У нас кучу нераскрытых дел, — с намёком говорит он, выкидывая окурок в сторону. — Мы можем похлопотать.

— Мне насрать, что вы с ними сделаете, лишь бы их не было на свободе. Когда закончите, позвоните, я расплачусь.

— Думаю, к завтрашнему утру всё будет готово.

— Хорошо, я жду звонка. — Я собираюсь выходить, но кое-что вспоминаю: — Там всё в крови.

— Мы разберёмся.

***

В машине, когда я подъезжаю к дому, набираю Дамира.

— Всё нормально? — сходу спрашивает он.

— Да.

— Ты всё сделал?

— Да.

— Хорошо.

Протирая пальцами глаза, я не могу отделаться от навязчивых мыслей. Сколько бы пальцев я им не отрезал, сколько бы ножевых не нанёс, это просто капля в море по сравнению с тем, что пережила она.

Я боюсь, что для неё это слишком тяжёлый след.

Не каждая взрослая женщина смогла бы это пережить, а ей едва исполнилось восемнадцать. Она не заслужила всей этой хуйни. Кто угодно в этой блядской жизни заслужил, но не она.

Чёрт, пора заканчивать с этим нытьём. 

— Скажи мне, как она? — я возвращаюсь в реальность.

— Думаю, идёт на поправку. Завтра собирается поехать в один центр.

— Какой ещё центр?

— Центр помощи для девушек, её психолог там работает.

Точно. Она что-то говорила о нём ещё на самом первом разговоре.

— И она решила пойти туда?

— Да, я вчера дал Ильдару ключи от квартиры, он съездил к ней и привёз сюда некоторые её вещи.

Я этого даже не видел, ведь меня почти не бывает дома.

— Как он?

— Ты ведь с ним виделся. За него можешь не волноваться. У него всё в порядке. Он живёт у меня, ты знаешь. Выглядит вполне здоровым. Надеюсь, так и будет продолжаться.

— Да, я тоже.

Меня радует новость о том, что Сеня собирается поехать в этот центр. Надеюсь, от этого ей не станет хуже, она очень впечатлительная.

— Знаешь, — вдруг начинает он, — кажется, Ильдар её понемногу приводит в чувства. По крайней мере, она не изъявляет желания, чтобы он не появлялся.

Последнее предложение заставляет задумываться. Никто бы не поверил, что смогу завидовать брату. Завидовать, потому что он может разговаривать с ней вживую, может приходить к ней, смотреть на неё не через экран телефона или ноутбука.

Это какой-то абсурд, ёбанный нонсенс.

— Значит, ты был прав. И позвать его было хорошей идеей, — прежде чем отключиться, я добавляю: — Расскажешь мне, как её настроение после этой встречи.

Приняв душ, я отправляюсь в клуб. Готовлю наличку для ментов, пью, смотрю в телефон.

Сеня читает книгу. Ложится спать. Словно в ступоре, несколько часов я наблюдаю за тем, как она спит. Временами засыпаю сам, откидываясь на спинке кресла. И из ступора меня выводит стук двери.

Ощущение, что я наброшусь на любого, кто сейчас сюда зайдёт. Не дождавшись ответа, кто-то открывает дверь.

— Чёрт.

Возле неё стоит Ильдар. Мой брат приехал в шесть часов утра.

— Почему ты никогда не звонишь прежде, чем припереться?

— Чтобы портить тебе настроение неожиданно, а не предупреждая по телефону, — ухмыляется он, проходя внутрь. — Вижу, у тебя настроение не очень.

— Правильно видишь. И не советую тебе делать его ещё хуже.

Я прикуриваю.

Он достаёт свои сигареты. Прикуривает тоже.

А когда-то я запрещал ему курить. Говорил, что за каждый выкуренную сигарету он будет получать по морде.

— А то разобьёшь мне морду?

— Да.

— Так давай. Может, я тоже хочу разбить тебе морду?

— Ильдар, не провоцируй меня сейчас.

— Я тебя не провоцирую. Думаю, тебе нужно выпустить пар, а то ты взорвёшься.

Весь пар я выпустил сегодня, но этого оказалось недостаточно. Я наказал тех уродов. Возможно, те несчастные, кто не подох, сядут лет на двадцать, если не больше. Но суть одна — это не сделало легче ей. Это не вернуло к жизни её отца, не убрало шрамы с её тела, не отмотает время назад.

— Или боишься, что я проломлю тебе череп?

Наверное, этого он сейчас добивается — чтобы я убил его в порыве злости.

— Хватит шутить.

— Я и не шучу. Ринг свободен. Людей почти нет. Почему нет?

— Я учил тебя драться. Я отправлю тебя в нокаут за двадцать секунд.

— Ну давай, проверим.

— Сейчас проверим.

Затушив окурок, я встаю и направляюсь к раздевалке. Я лично не выходил на ринг уже достаточно долго, лет шесть, если не больше. Когда-то мне приходилось делать это, чтобы ещё больше заработать. А сейчас я иду на ринг, просто чтобы заткнуть рот своего брата.

В зале людей не много, мы заходим на ринг. Ухмыляясь, Ильдар сразу же принимает стойку. Он делает выпад, замахивается мне в лицо несколько раз, но я уклоняюсь. Он снова делает несколько выпадов и прежде, чем ударить его в челюсть, я пропускаю несколько его ударов.

Возможно, мне нужно, чтобы мне разбили морду.

В конечном итоге, я даю ему по лицу, после чего он падает. Хватая брата за горло, я прижимаю его к полу и не даю возможности подняться.

— Я же сказал, что отправлю тебя в нокаут.

— Ладно, верю.

Я помогаю ему подняться и выхожу с ринга. Мы садимся за один из свободных столиков. Официантка приносит воды.

— Я разговаривал с Сеней, — говорит он, наливая в стакан немного воды. Уверен, она сказала мало приятных слов в моей адрес.

— Я не собираюсь обсуждать с тобой наши отношения.

— Думаю, тебе нужно быть немного напористее, если ты не хочешь, чтобы она послала тебя окончательно.

— Напористее? У неё истерика от одного моего присутствия рядом с ней.

— У неё истерика, потому что она стесняется.

Минуту назад я готов был разбить морду своему брату ещё раз.

— Чего она стесняется? Что ты несёшь?

— Она стесняется того, что её изнасиловали пять мужиков, блять.

У меня отнимается дар речи.

Я понимал, что она меня ненавидит, проклинает, винит во всём. Делает всё, с чем я согласен, но чтобы она стеснялась?

— Это она тебе так сказала?

— Если сократить весь наш разговор, то да. Не понимаю, что тебя удивляет. Её насиловали пятеро ублюдков, один чёрт знает, что после этого творится у неё в голове.

Что меня удивляет? Что она может стесняться меня после этого? Она может стесняться после того, как я подвёл её?

Да меня расстрелять мало.

— Я обещал ей, что ничего тебе не буду говорить.

Я благодарен за то, что он сказал мне это. Теперь я хотя бы буду знать, что ещё её волнует и как мне на это реагировать.

— Это важно для неё.

И это понятно.

Из всех возможных её проблем — об этой я думал меньше всего. Потому что она должна понимать, что ни в чём не виновата.

Хотя Сеня ничего никому не должна.

И если мне придётся шаг за шагом объяснять, что в моём отношении к ней ничего не поменялось, я буду делать это столько, сколько потребуется.

Ильдара я предупредил о том, что мне нужно будет отъехать. Встреча прошла быстро, касательно Кристовского у них нет никаких новостей для меня. Но я знаю, что в итоге убью его своими руками.

Полдня я провёл в новом клубе. В нём всё было готово к открытию, но я отчего-то медлил. Телефонный звонок отвлекает меня от документации. Молча я беру трубку. В последнее время меня выводит из себя всё.

— Марат, здравствуй. Не хочу тебя отвлекать от рабочих дел, но хочу поинтересоваться. За последние две недели ты отменяшь уже третий бой. На это есть какие-то причины?

— Я так решил.

— Да, я понимаю. Просто все теряют деньги из-за этого.

— Ты, блять, потеряешь жизнь, если ещё раз позвонишь мне по этому поводу. Моё решение не обсуждается.

Я сбрасываю трубку, еле сдерживаясь, чтобы не разбить телефон к чёртовой матери. Я снова курю, даже не считая, сколько пачек уходит в день. Спустя какое-то время телефон снова звонит. Я его правда убью нахер. Скоро я начну общаться только через мат, если люди с первого раза не понимают слов.

Я хочу взять трубку, но всё-таки смотри, кто звонит. Мои глаза будто подводят меня. Я не могу поверить.

Блять, если она решилась позвонить мне, значит что-то случилось!

— Сеня, что случилось? — сразу спрашиваю я, не теряя ни секунду. — Тебе плохо?

— Нет, нет! — тараторит она, и я сраз же успокаиваюсь. — Всё в порядке, просто... — она немного останавливается. — Можно с тобой встретиться? Если у тебя, конечно, есть время.

Теперь я не могу поверить и собственным ушам. Недавно она не хотела меня видеть, просила никогда больше не появляться у неё, а сейчас просит о встрече? Не понимаю, что за куш я сорвал?

— Конечно у меня есть время. Я приеду прямо сейчас.

— Спасибо, — робко благодарит она и сбрасывает трубку.

Не могу осознать, что это правда, что она позвонила.

Вчера своими руками я убил людей, а сегодня этими руками готов сжать её в своих объятиях. Как всегда, она пробивает мою броню: своим голосом, своей просьбой, своим присутствием.

Среди стольких людей, в этом огромном мире, только ей одной удаётся всегда поставить меня на колени.

***

Ну может тут тоже наберём тысячу звёздочек за нож в глазу😅❤️ всем спасибо за то, что читаете, люблю вас! скоро всё-таки кое-что кину в наш телеграмм канал, поэтому не пропустите (ник lazarrevskaya)😘