Глава 10
Руслана очнулась в сплошной тьме.
«Сволочи!» – глубокомысленно выдала она, стараясь лишний раз не шевелиться. Болела не только голова, ныло все тело, каждая мышца и кость, словно она накануне пробежала как минимум десять километров. Причем на финише ее точно кто-то тяжелой гирей по башке стукнул. «Гады! – с нескрываемой злостью добавила она, – что же они со мной сделали?»
Лана, судя по ощущениям в ломящем теле, сидела на стуле, при этом руки ее были тесно прижаты запястьями друг к другу и вывернуты за спинку. Насколько здраво магичка могла рассуждать, веревкой или еще чем-то связывающим и опутывающим, Ратибор не воспользовался. Значит, все дело в каком-то заклинании, потому что расцепить руки она так и не смогла. Веки, неподъемные, словно облитые застывшим воском, тоже наводили на мысль о чарах...
«Так вот, почему мне так паршиво – чары Полона! – осенило Руслану, и она возмущенно припечатала. – Ну, козлы... Да я вам все рога обломаю!».
Темнота всегда заставляла Руслану нервничать, но такая – невольная, всепоглощающая – вообще вводила в панику. Хотелось одновременно замереть, не двигаться, и вскочить, бежать отсюда, вырваться из этого вынужденного оцепенения. Но любой, даже минимальный сдвиг, отзывался крохотными иголочками боли в каждой части тела. При этом как-то кардинально поменять свое положение Лана все равно не могла – что-то невидимое пленило и не отпускало ее. Руслана поняла, что если сейчас же не откроет глаза и не увидит хотя бы лучик света, то паника полностью поглотит ее. Лучше сразу успокоиться и привести мечущиеся туда-сюда мысли в порядок, чем потом тщетно пытаться избавиться от ужаса и чувства безнадежности.
«Так. Глубокий вдох... нет, не судорожный всхлип, а вдох! Вот так, уже лучше», – мысленно похвалила себя Руслана. Магичка отдала бы сейчас многое, чтобы снова очутиться на уроке ОБМ, где им однажды что-то рассказывали про чары Полона. Та лекция, как и практически все остальные, была благополучно забыта сразу же, как только прозвенел звонок.
«Вдох. Выдох. Заклинание Полона накладывается на неподвижный, желательно бессознательный объект, вроде так... Ну, для этого Ратибору нужно было лишь как следует приложить меня чем-то тяжелым по голове, что он, собственно говоря, скорее всего и сделал. Что дальше? Кстати, сколько времени я была в отключке? Давно вообще меня похитили эти скунсы? Походу, часа два точно уже прошло... Хотя кто его знает. Не отвлекаемся: вдох – выдох. Что я еще знаю об этих садистских чарах? Ах да, именно – они жутко садистские. Не зря у меня даже зубы болят, не говоря о прочих частях моего милого и такого родного тела. Внимание: теперь главный вопрос – как же их снять? О полном сбрасывании даже речи быть не может: Ратибор – маг явно не моего уровня, с этим бы даже Рустик вряд ли справился. Да и потом это странное отсутствие сил – словно из меня гигантским насосом выкачивают всю энергию. Причем не только из меня: не чувствую колебаний силы в радиусе как минимум десятка метров! Наверняка снова этот его чертов артефакт! Ладно, опять я разозлилась... Вдох – выдох. Думаем дальше, что бы на моем месте сделал Рустик? Уж явно бы не стал использовать и так крохотную и постоянно ускользающую магическую энергию для тщетных попыток снять чары полностью. Единственный выход – избавиться от чего-то одного. Хм, что же мне сейчас наиболее необходимо? Зрение? Свободные руки? Подвижность? Хотя какой в этом смысл, если я все равно не могу пальцем двинуть без боли в суставах? В такие моменты действительно жаль, что мои навыки целительства ограничиваются порезами и ожогами... Ладно, значит, будем пытаться открыть глаза. Это даже звучит странно... Хотя, если чары Полона не ослепили меня, а просто не позволяют разомкнуть веки, то надежда все же есть... Итак, вдох! Выдох...»
Руслана предельно сосредоточилась. Самое сложное было не обращать внимания на гложущую пустоту и темноту. Тишина звенела в ушах. Странно, раньше безмолвие не казалось таким уж раздражающим и пугающим. Боль в теле тут же отошла на второй план. Сейчас было самое главное – открыть глаза. Свет, избавление от тьмы стали единственной целью Ланы.
Магичка настроилась на скудные частички магии внутри себя и постаралась сконцентрировать их на уровне сердца. Внутренним зрением Руслана увидела, как теплый искрящийся комочек притягивает к себе все магию вокруг – пусть ее количество ничтожно мало, но, тем не менее, через пару минут клубок магии увеличился почти вдвое. И тут же на Лану накинулась, нахлынула волна слабости, вцепилась в горло, не позволяя дышать. Сердце забилось в два раза чаще, кровь прилила к вискам.
Вдох. Выдох. Лишь полная сосредоточенность и природное упрямство Ланы не позволили комочку волшбы, только начавшему набирать силу, рассыпаться в рой золотых искр. Руслана почувствовала, как крохи магии в ней испуганно затрепетали, не желая поддаваться артефакту Ратибора.
Вдох. Выдох. Постепенно размеренность дыхания и прежний ритм сердца вернулись, можно было продолжать волшбу. Чтобы не потерять самообладание в самый нужный момент, Лана пожертвовала одной четвертой накопленной магии и произнесла заклинание Умиротворения. Еще столько же ушло на придание силы мышцам век. Ресницы тут же затрепетали, Лане даже показалось, что нечто светлое блеснуло перед ней. Оставшуюся энергию магичка постепенно, скупо отмеривая нетерпеливые искорки, вливала себе в глаза.
Образ застывшего воска, давившего на веки, въелся в подсознание девушки, и всего пара секунд ушла на то, чтобы визуализировать его своим внутренним зрением. Искорки силы, впитавшие тепло ее сердца, медленно, но неуклонно плавили этот воск, постепенно снимая нагрузку с уставших век. Руслана так явно представила себе все эту сцену, что ей казалось – вот-вот на пол упадут расплавленные капли.
Конечно, ничего такого не случилось. Прошла минута, вторая, третья. Руслана чувствовала, что ее силы на исходе. На миг она испугалась, что накопленной магии оказалось недостаточно, а собрать новый клубок искр ей уж теперь точно было не под силу. Этого мгновения оказалось вполне достаточно, чтобы полностью сбить Лану с волны уравновешенности. Она потеряла контроль над медленно сочившимися искорками, и освободившаяся магия рывком влилась в ее напряженные глаза. Следующие несколько секунда Руслана честно верила, что ослепнет. Если, конечно, что-нибудь от ее глаз останется после пламени, полыхнувшего в них. Но вот прошла минута, и опять промелькнул проблеск света. Последние силы были отданы на то, чтобы открыть глаза еще на пару миллиметров. Но после времени, проведенного в кромешной тьме, эти крохи казались Лане настоящим подарком судьбы. Еще одно гигантское усилие – и веки полностью распахнулись. Глаза жадно впитали свет и тут же вновь вспыхнули от боли. Даже приятный полумрак, царивший вокруг Русланы, причинял боль.
Руслана наслаждалась своей маленькой победой, понимая, что на сегодняшний день она явно последняя в списке ее скромных достижений. Такое легкое и невинное действие, как открытие глаз, поглотило без остатка последние капли энергии. Магичка ощущала себя хуже, чем выжатый лимон, – она была словно огрызок от яблока, долго провалявшийся под палящим солнцем. И сейчас Лана просто отдыхала, не думая о том, что ее ждет впереди.
Наконец, девушка нашла в себе силы снова разомкнуть глаза. В этот раз она открывала их постепенно, понемногу расширяя доступное взору пространство. Под конец не выдержала и широко распахнула веки, с недоверием изучая открывшуюся темницу.
Первое, что привлекло внимание – обилие зеленого цвета. Четыре дерева по периметру, на каждой стороне – два куста, причем очень странных – до этого Лана таких не видела. Деревья и кустарники были объединены толстыми лианами, образовывая внутри нечто похожее на боксерский ринг. И именно внутри этого огороженного квадрата и находилась Руслана, прикованная усталостью и магией к стулу. Причем все это находилось в помещении: корни растений прорывались наверх прямо из-под мраморных плит. Стены угадывались лишь по смутным сероватым пятнам, видневшимся сквозь густую листву и кроны.
– Они издеваются? – с изумлением пробормотала магичка, все еще не веря свои глазам. – Моя клетка – это палисадник?
***
Пульхерия Гориславовна быстрым движением руки накинула на оборотня свою шаль.
– Он же совсем еще малыш! Кто бы мог подумать! – изумленно воскликнул Марк, вскакивая со стула и подходя ближе к столу.
– Сам ты малыш, дурак! – новообращенный обиженно надул губки.
Все присутствующие в кабинете со странной смесью радости, усталости и удивления смотрели на директорский стол, на котором, свесив ноги и болтая ими, сидел мальчик лет пяти. Юля была поражена тем, насколько он казался обычным. Она подумала, что не за что бы ни признала в этом милом ребенке косматого, обросшего шерстью волчонка-непоседу. Чем этот мальчик и отличался, так это невероятной внешней привлекательностью. Нежная бежевая кожа лица, каштановый шелк неряшливо взъерошенных волос, тонкие нос и брови, аккуратные скулы, большие, наивно распахнутые карие глаза и веера длинных ресниц. «Прям породистый, нечего сказать», – пронеслось у Князевой в мыслях.
– Вы кто такие? – грозно нахмурившись, спросил оборотень. – Я вас не знаю! Между прочим, со мной не вы должны играть, а тот дяденька! Где он?
– Он не может с тобой играть, – спокойно ответила директриса. – Некоторое время тебе придется провести с нами. Я – Пульхерия Гориславовна, а это мои друзья. Мила, Ирина, Юля, Слава, Игорь и Марк, – она старалась говорить максимально приветливо.
– Теперь твоя очередь, – Людмила Михайловна ласково улыбнулась. – Как тебя зовут?
– Я – Панктотур дро Наккарский, – горделиво задрав носик, сообщил мальчик, и тут же настороженно спросил. – А откуда я вас знаю?
Секретарь тихо ахнула.
– Понимаешь, так случилось, что тот дяденька, что обещал с тобой поиграть, оказался плохим человеком, – осторожно подбирая слова, проговорила Мила.
– Плохим? – оборотень округлил глаза.
– Да, очень-очень плохим, – подтвердил Марк. – Скажи, а как тебя друзья дома называют? А то уж больно имечко у тебя мудреное, боюсь, не выговорю...
– Друзья? – мальчик замолчал, словно задумываясь, достойны ли его новые знакомые такой чести. – Панки, – наконец сказал он. – Но меня так редко называют.
– Почему же? – участливо поинтересовалась Ирина Родионовна.
– Я знаю, почему, – прошептала Людмила Михайловна. – Из вас что, никто не слышал фамилии Наккарских?
Все присутствующие покачали головами, только Пульхерии нахмурила лоб, как будто что-то припоминая.
– Род Наккарских вот уже пять веков правит всеми стаями Златой Яры. Естественно, что никто не зовет этого ребенка собачьей кличкой Панки. Перед вами будущий вожак, принц, дамы и господа, – на одном дыхании выговорила секретарь.
– Ух ты!..
Не произнеся больше не звука, Марк молниеносно вытащил блокнотик и вновь принялся делать свои записи.
– Ах, вот оно что, – только и произнесла директриса. – Теперь все встало на свои места. Ирина, оденьте Панктотура, накормите и спать уложите. Мила, свяжитесь со Среброградской общиной, что-то мне подсказывает, что оборотни не захотят с кем попало говорить о пропаже наследника. Все остальные – вон. Уже вечер, вам самое время приниматься за учебу и идти отдыхать. Князева, вас это тоже касается. Можете продолжать использовать комнату Русланы, уверена, она не будет против.
– А как же?..
Директриса прервала Игоря на полуслове.
– А мы сейчас вместе с офицерами КВМБ обсудим план по захвату Ратибора и спасению вашей подруги. Хотя учтите, молодой человек, вас это совершенно не должно интересовать в данный момент. Все ясно?
– Да, ясней некуда, – Рустик ответил вместо друга. – Уже уходим! Вы же будете держать нас в курсе событий, да? Мы можем помочь, если вдруг...
– Все – брысь отсюда!
Игорь с Рустиком тут же выскользнули из кабинета. Юля, бросив ободряющий взгляд на Панктотура, который сидел совсем растерянный и пугливо кутался в шаль, последовала вслед за друзьями. Последнее, что она услышала до того, как захлопнулась дверь, были слова Марка:
– Пульхерия Гориславовна, уважаемая, осмелюсь задать вам парочку вопросиков...
– Я же вроде ясно выразилась: вон – всем!
– Ну, дорогая, ну голубушка...
– Я сказала, нет!..
Юля тихонько прыснула и направилась к теперь уже своей комнате. Что-то ей подсказывало, что этот журналист обязательно добьется своего.
***
– Нет, ну нормально, а? – возмущался Игорь. – Вышвырнули, как щенков!
– А что Пульхерии надо было с тобой делать? – усмехнулся Рустик. – Не дорос еще, чтоб с тобой советоваться, так сиди молча и не выступай.
Ребята сидели каждый на своей кровати, напротив друг друга, Юля пристроилась с ногами на подоконнике. «А ведь и двух дней не прошло с тех пор, как я впервые познакомилась с Русланой. И кто бы мог подумать, что я буду забираться в чужую школу, пусть и с магическим уклоном, через окно...» – Князева слабо улыбнулась.
– Юль, ну а ты как думаешь? – с негодованием обратился к ней парень. – Юль... Юля!
– А? Что?
– Говорю, несправедливость не дремлет, – сварливо произнес Игорь.
– КВМБ – это ведь правительственная структура? – уточнила девушка.
Ростислав кивнул.
– Ну, и кто же вам, скажите на милость, позволит вмешиваться в операцию? Скажите спасибо, если Пульхерия потом хотя бы в общих красках расскажет, как дело было.
Игорь что-то пробурчал себе под нос, но вынужден был согласиться.
– В любом случае, Марк уж точно от нее не отстанет, – Юля развивала мысль. – Уверена, он попытается разнюхать все первым и уж тем более не упустит шанса сделать какой-нибудь забойный репортаж с места событий.
– Точно! – Игорь вскочил с кровати. – Остается только не упустить момент, когда эти самые «события» будут происходить. Ну а «место» мы знаем...
На этот раз Рустик промолчал. Он, конечно, понимал, что им там явно будет нечего делать, и Пульхерия не обрадуется, увидев учеников в Крестнего. Да вот только если бы с кем-то из них случилось нечто подобное, Руслана бы первая вызвалась помогать, и уж ее точно бы не остановил запрет директрисы.
Пару минут длилось молчание. Рустик, прикрыв глаза и прислонившись к стенке, о чем-то думал. Игорь перелистывал страницы каких-то своих учебников и книг, но было видно, что мысли его сейчас далеко отсюда. Юля бесцельно смотрела на школьный двор из окна, уткнувшись носом в стекло. Без шумного Рудольфа в комнате было непривычно тихо.
– Эй, народ, а наш волчонок действительно принц? – неожиданно спросила Князева.
– Ну, как тебе сказать... На самом деле нет, конечно, – Ростислав потер тыльной стороной руки лоб. – Златой Ярой сейчас правит Василий I, а точнее, его мать-регентша при малолетнем императоре. Василию недавно семнадцать лет стукнуло. А с другими народностями, которые в большинстве своем довольно многочисленны, у нас вообще все... сложно, скажем так.
– Возьмем для примера оборотней, хотя так же ситуация обстоит и с вампирами, эльфами, друидами и так далее, – продолжил Игорь. – Почти в каждом крупном городе есть нечто вроде посольства, их общины, где сидят старейшины родов, разные крупные и влиятельные шишки. Общины связаны, образуя целую автономную сеть. И естественно, что у оборотней есть правитель. Монарх всегда появляется там, где есть подданные, готовые ему служить. И уж тем более у оборотней, у которых инстинкт стаи и подчинения вожаку один из главенствующих. Правители автономных объединений имеют титулы князей и, конечно, подчиняются императору. Но это формальность. Вампиры, например, только частично находятся под властью Императорского Дома, и там это прекрасно понимают. Давить на этот народ правительству крайне невыгодно, все-таки нрав у вампиров тот еще. А с оборотнями Златая Яра и вовсе нейтралитет держит.
– Ну, худой мир лучше доброй ссоры... А чем вас нейтралитет-то не устраивает?
– Да всех он, кроме Светлого дедули Журавлева, устраивает! – дверь распахнулась, и в комнату вошел сияющий почище старинного русского самовара Марк. – Ну и комнатка у вас. Могли бы и поприличнее выбить. Особенно ты, – Заславский плюхнулся на кровать и подмигнул Игорю. – Что, родители не везде помогут, да?
– Иди ты!.. – парень мгновенно начал закипать.
– Не дразни его!
– Игорь, хватит!
Юля и Рустик одновременно повысили голос, пресекая перепалку.
– Марк, ну не лезь к нему, пожалуйста, – шепотом попросила Князева, наклонившись к журналисту. – Вообще, что тебе от Игоря надо?
– Не люблю я, когда сомневаются в моем профессионализме, – так же шепотом прошептал он в ответ. Потом повернулся к девушке. – И вообще, Кудрявица, пересаживайся ко мне, а то так неудобно разговаривать. Давай, давай. Обещаю, приставать не буду.
Юля кивнула и слезла с подоконника. Хоть он и был широким и удобным, Князевой уже успело немного надуть в спину.
– Я к нему не лезу, а вы его еще защищаете! – Игорь зло посмотрел на Заславского. Тот сделал вид, что ничего не услышал. – Чего ты приперся, а?! Иди, строчи статейки в «Зезешку»...
– Игорь, ну не надо, – Рустик примирительно улыбнулся. – Подумаешь, ну комната ему не понравилась. Мало ли в каких апартаментах наш Светлый князь проживает. Может, он вообще, как наша Алиса-императрица, – гусиное перо через десять слоев пуха почувствовать может.
Белобрысый остыл, однако продолжил буравить журналиста злым взглядом. А вот Юля удивилась:
– А чего это вы все так пренебрежительно к своему монарху относитесь?
– Да потому, Кудрявица, что с тех пор, как Алиса из Светлой семьи Журавлевых стала регентом – то есть вот уже шесть лет – Златую Яру из стороны в сторону мотает. И дело даже не в ней самой – она у отца в институте на философском училась, он говорит, что Алиса честная и мягкая, ей вертеть легко. Дело в ее отце, Светлом князе Иннокентии Ивановиче Журавлеве – тот еще типчик. Князю под семьдесят, у него уже маразм, а он в политику играет. Через дочку страной вертит, как тростью своей. То одно ему не так, то другое. Демонстрация рабочих – разогнать, увеличить смены и уменьшить жалование; выступления в городе – ввести войска и надавить на прессу, чтоб ничего не писала. Книга какая-то вышла, которую с руками отрывают – никаких доптиражей. И вообще, дайте-ка я сам ее почитаю, – Марк нахмурился и продолжил дребезжащим голосом, явно передразнивая. – Так, а это что? Призыв к революции на первой же станице? Автора в ссылку!
– Ага, хотя в «Письмах орхидей» ни слова про революцию нет. Типичная трагикомедия про любовь. Мама до дыр зачитала, – Игорь отмахнулся.
– Зря вы так скептично настроены, – Юля хмыкнула, вспоминая школьные уроки литературы и «Что делать?» Чернышевского. – В нашем мире однажды так крутой революционный роман прошел цензуру – его просто все приняли за любовный роман.
– Ну нет, тут точно не тот случай, – Марк покачал головой.
– А что там с оборотнями? – Юля вернула болтливого журналиста в нужное русло.
– Тут все еще веселее, Кудрявица. Лет десять назад Иннокентий Иванович пытался провести закон об обязательной военной службе для всех оборотней, находящихся в подданстве Империи. А тогда таких было много. Именно подданных. И он хотел обязать служить не только мужчин, которые, кстати, и так не косят от армии, но и женщин. Сильные, выносливые, быстрые, подчиняются иерархии. Оборотни, понятное дело, возмутились, тогдашний Император, отец Василия, их поддержал и от греха подальше отправил тестя в дальние владения. В благородную ссылку, так сказать. Но Император умер, Алиса стала регентшой, вернула любимого папулю в столицу, а тот опять за старое: то закон, то инициатива. Короче, оборотни подумали, подумали и поступили по примеру предков: объединились в абсолютно закрытую общину, которая проживает на территории Империи и платит ей налоги, подчиняется основным законам, но имеет и свои, которые часто противоречат законам Яры. Вот такие пироги, Кудрявица.
– Откуда ты все знаешь? – Юля немного подозрительно посмотрела на Марка. – Вряд ли многие в курсе про благородную ссылку.
– Ой, сразу видно, что ты дома вообще за политикой не следишь. Тут бы любой догадался. А я еще и журналист. Про тебя же сообразил.
– В смысле?
– Ну, что ты не отсюда.
Игорь хмыкнул:
– Ага, абсолютно не подозрительный вопль на всю школу: «Магии не существует!». Тут не только бы журналист догадался, – парни засмеялись.
Марк незлобиво развел руками.