По воле твоей

Мысль о тренировках не давала Алисе покоя всю ночь. Она металась на шелковых простынях, представляя себе унизительные зрелища: ее, неуклюжую и слабую, на фоне этих идеальных, смертоносных тел. Она засыпала под тревожный гул города за стеклом и просыпалась от образов светящихся чужих глаз на восточном периметре.

Утро началось не с бесшумного открытия ниши с едой, а с резкого, требовательного звонка во внутренний коммуникатор. —Подъем. Через пять минут в лифте, — прозвучал голос Альфы. Без приветствия, без эмоций. Чистая команда.

Алиса натянула вчерашние джинсы и футболку, сердце колотилось где-то в горле. Лифт, как всегда, ждал. Он стоял там, одетый в простые черные тренировочные штаны и майку, обтягивающую каждый мускул его торса. В руках он держал два свертка из темной ткани.

— На, — он бросил один из них ей. — Надень. Твоя хлопковая тряпка порвется в первую же секунду.

Внутри оказался спортивный топ и леггинсы из какого-то высокотехнологичного материала, дышащего и упругого. Костюм сидел на ней идеально, как вторая кожа.

Лифт поехал вниз, на уровень, которого не было на общедоступных картах. Двери открылись, и Алису оглушил гул — лязг металла, ритмичные удары, сдержанные команды. Это был не просто тренажерный зал. Это был военный штаб.

Просторное помещение было заставлено самым современным и, одновременно, самым древним оборудованием. Рядом с силовыми тренажерами стояли манекены для отработки ударов с нанесенной разметкой жизненно важных органов. В углу несколько человек отрабатывали захваты с такой скоростью и силой, что дух захватывало.

Все обернулись, когда вошел Альфа. Взгляды — любопытные, оценивающие, враждебные — уставились на Алису. Она почувствовала себя кроликом, забредшим в волчье логово.

— Каин! — крикнул Альфа.

Коренастый воин с шрамом отделился от группы, где он ломал деревянные шесты о собственное предплечье. Его взгляд скользнул по Алисе с нескрываемым презрением. —Альфа.

— Она твоя на сегодня. Основы. Выжимать из нее все, кроме последнего вздоха. Понятно? —Понятно, — лицо Каина расплылось в едва заметной усмешке. Он явно ждал этого.

Альфа кивнул и отошел к тяжелой груше, начав наносить по ней удары с такой силой, что стальная цепь, на которой она висела, звенела от напряжения. Он не собирался учить ее сам. Он сдал ее с рук на руки своему бета-воину.

— Ну, поехали, человечишка, — Каин жестом велел ей следовать за собой на свободный мат. — Покажи, на что ты способна. Попробуй ударить меня.

Алиса сжала кулаки. Унижение и злость давали ей смелости. Она помнила, как он грубо толкал ее. Она собралась с силами и нанесла удар — слабый, неуклюжий, тот, что показывают в плохих фильмах.

Каин даже не пошевелился. Он просто подставил ладонь, и ее кулак мягко уперся в нее без всякой силы. —Жалко, — констатировал он. — Младшие щенки и те бьются сильнее. Ладно, начнем с самого начала. Стойка.

Следующий час был адом. Он выворачивал ее руки, заставлял принимать неудобные позы, бесконечно повторять одно и то же движение — блок, уклон, шаг. Он не кричал. Он едко комментировал, унижал, высмеивал каждую ее ошибку.

— Ты думаешь, враг будет ждать, пока ты вспомнишь, куда поставить ногу? —Твоя голова не для красоты, поворачивай ей! —Слабее! Ты меня щекочешь!

Она падала. Поднималась. Снова падала. Мышцы горели огнем, дыхание сбилось. Она вся была мокрая от пота и унижения. Она видела краем глаза, как другие члены стаи перешептываются и усмехаются.

И сквозь этот ад она чувствовала его. Альфу. Он не смотрел на нее прямо, но она знала, что он наблюдает. Каждое ее падение, каждую ее слезу ярости он отмечал. Его присутствие было давящим фоном, и его молчаливое одобрение или неодобрение она чувствовала кожей.

В какой-то момент Каин, раздраженный ее медлительностью, грубо толкнул ее, чтобы показать, как правильно делать подсечку. Алиса не удержалась и рухнула на мат, больно ударившись локтем.

Вспышка гнева и боли ослепила ее. Она не думала. Она просто вскочила с тихим рыком, которого сама от себя не ожидала, и бросилась на него, царапаясь и кусаясь, как кошка.

В зале наступила тишина. Усмешки сменились удивлением.

Каин, ошарашенный такой яростью, на секунду отступил. Но он был профессионалом. Одним движением он поймал ее руки, скрутил и прижал к мату, его вес обездвижил ее. —Ну вот, наконец-то какая-то реакция, — прошипел он ей в ухо. — Жаль, бесполезная.

— Отпусти ее, — раздался холодный голос.

Альфа стоял над ними. Он закончил свой комплекс и вытирал лицо полотенцем. Его глаза были холодны.

Каин немедленно ослабил хватку и отступил. Алиса поднялась, дрожа от унижения и адреналина.

— Она бесполезна, Альфа, — проворчал Каин. — Хрупкая. Медленная. Ломается от первого же давления.

Альфа медленно обошел Алису, изучая ее с ног до головы. Его взгляд задержался на ее сжатых кулаках, на гневном румянце на щеках, на дрожи в коленях, которую она пыталась подавить. —Она злится, — констатировал он, и в его голосе прозвучало нечто, отдаленно напоминающее одобрение. — Это хорошо. Гнев лучше страха. Гнев можно использовать.

Он остановился перед ней. —Ты думаешь, сила — это мускулы? — спросил он, его голос был тихим, но слышным во всей внезапно затихшей зале. — Ты ошибаешься. Сила — это здесь, — он ткнул пальцем ей в лоб. — И здесь, — его палец коснулся ее груди, чуть левее центра, и от этого прикосновения у нее перехватило дыхание. — Ты будешь падать. Ты будешь проигрывать. Ты будешь чувствовать себя слабой. Но ты будешь вставать. Снова и снова. Пока не поймешь, что настоящая сила — это не отсутствие падений. Это упрямство подняться на один раз больше, чем ты упала. Поняла?

Он не ждал ответа. Он повернулся к Каину. —С завтрашнего дня — работа на выносливость и реакцию. И найди кого-нибудь помягче. Она еще не готова для твоих методов.

С этими словами он развернулся и ушел, оставив ее одну под тяжелыми взглядами всей стаи.

Алиса стояла, все еще дрожа, его слова жгли ее сильнее, чем насмешки Каина. Он не защитил ее. Он не пожалел. Он… оценил. И эта оценка, суровая и безжалостная, была странным образом ценнее любой жалости.

Она посмотрела на Каина. Тот смотрел на нее уже без прежнего презрения. Теперь в его взгляде было настороженное уважение. К ее ярости. К тому, что ее заметил и выделил сам Альфа.

Ее первый урок был не о том, как драться. Он был о том, чтобы выжить. И она его усвоила.

Она медленно выпрямилась, встретив взгляды окружающих. Она была вся в синяках, унижена и едва стояла на ногах. Но впервые за все время плена она не чувствовала себя жертвой.

Она чувствовала себя бойцом, который только что получил свою первую, кровопролитную, но победу.