Шахматы

Время текло так медленно, что девушке уже хотелось не на шутку свалить с экзамена. Но она не могла себе этого позволить. Пересдача у старосты, которая каждый раз добивалась стипендии и училась на отлично? Бред.

Даже Котикову она не позволит испортить её успеваемость.

Хоть он очень старался.

Ведь она сидела в этой чертовой аудитории уже больше четырех часов.

— Ладно, Новиков. В следующем семестре так просто не отпущу, — изрёк мужчина, подавая зачётку её одногруппнику.

Паренёк смотрел на подпись преподавателя, как на дар свыше. Явно всё скатал и не верил своему счастью.

— Спасибо большое, Владимир Фёдорович! — Восторженно проговорил Новиков, юркнул за дверь, как только синяя книжка оказалась у него в руках.

Теперь они были наедине.

Из группы в двадцать пять человек осталась только Ника. Просто немыслимо. Отличница не могла сдать экзамен, по которому всего две пересдачи, да и то, у тех, кто не знал, что такое «механика».

— Серьезно? Даже у Новикова зачёт? — Это была последняя капля.

Студентка сидела за первой партой. Ближе всех к этому дьяволу. Она действительно думала, что одна из первых сдаст эту дисциплину и свалит в закат. Чтобы не видеть лицо Котикова хотя бы на каникулах.

Она сжала кулаки, обращая взгляд на преподавателя. Он ведь издевался над ней. Снова.

С того диалога он ни раз снова опускал уровень её знаний до нуля, будто бы кто-то в группе мог ответить лучше неё.

Мужчина сидел за столом, играя с ручкой в руках.

— Какие-то проблемы, Мышкина? — Подняв одну бровь, поинтересовался мужчина. — Ты единственная, кто не решил задачу.

— Потому что она сложнее тех, которые у остальных.

— Я думал, ты любишь шахматы, — заговорчески проговорил преподаватель, вставая со своего места.

Девушка тяжело вздохнула, опуская голову в ладони. Он дал ей задачу про шахматы. Стержень, шахматы, клетки, масса доски... Девушка начинала ненавидеть любимую игру детства. Уж слишком много проблем она принесла ей в жизни.

— Сдаёшься?

Ника вздрогнула. Мужчина стоял над ней, опираясь одной рукой о её парту, а второй о её спинку стула. Котиков загнал её в ловушку. Прямо, как у Фишера: если чёрные попадутся в, белые могли сыграть e5, и чёрные окажутся в проигрышной позиции. Конь на f6 не будет подходящего каре, и никакая линия не станет хорошей.

Девушка почему-то только сейчас подумала о том, как выглядит: растрепанная прическа, уставшие глаза, потому что экзамен начался уж слишком рано для человека, который заснул в три часа ночи с учебником в зубах.

— Нет.

— Я могу подсказать. Тебе стоит только попросить, — мягко произнёс мужчина, выбивая всё упорство Ники напрочь.

Но она сопротивлялась. До последнего. Это нужно было ей, как способность дышать. Если она поддастся на его условия, её ждёт медленная погибель. Ей так казалось.

Девушка просто снова уткнулась в свой лист, смотря на уравнение, чтобы сообразить наконец-то где достать ещё одну переменную для его решения.

Просидев так ещё тридцать минут с полностью расписанной теорией, но наполовину решённой задачей, Ника прикрыла глаза, стараясь взять себя в руки.

Контроль. Контроль.

Дебют, миттельшпиль, эндшпиль.

С2-С4.

— Всё.

Мужчина обратил на неё внимание.

— Я сдаюсь.

Девушка резко начала складывать макулатуру, накопившуюся на её рабочем месте. Она мяла листки, совсем не заботясь о сохранности трудов, которые она накопила за пять часов экзамена.

— Мышкина, что ты делаешь?

Если бы это был не Котиков, она бы даже подумала, что мужчина звучал взволнованно.

— Я не сдала этот грёбанный экзамен, — резко сказала она, вставая со стула.

Ника старалась не думать о том, как влага скапливалась в уголках её губ. Она почти одержала верх над собой. Почти сдержалась.

— Мышкина.

Она не хотела слушаться. Не хотела оборачиваться, чтобы выполнить ещё одну его хотелку. Он всегда выигрывал. Ей уже надоело вести партию. Она устала.

— Ника, — Она замерла. Её руки оказались в захвате мужских ладоней. Это имя подействовало, как таблетка от движения. Слишком уж необычное обращение он выбрал. — Посмотри на меня.

Студентка развернулась, гневно выполняя его приказ.

— Что? Нравится видеть, как я схожу с ума? У вас получилось, — мужчина нахмурился. — Вы выиграли. Ещё тогда. Мне надоело играть в это всё. С меня хватит. Ставьте мне два и покончим с этим. Я больше не собираюсь отвечать на ваших занятиях, не собираюсь спорить по какой-либо теме...

Мужчина схватил её лицо и притянул к себе, пробуя её губы на вкус. Она знала. Знала с самого начала, что вкуснее ненависти ничего нельзя было изобрести. Оно умело порождать желание, которое током томило пульс в телах двух людей.

И ей было это известно, потому что ещё тогда, когда парень опирался на стену и травил её дыхание вишней, незнакомец уже её привлекал. А что может быть приятней спора с тем, кто так умело забирал любой взгляд, который она бросала?

Его губы были мягкими. Это было удивительно, ведь казалось, что мужчина быть жестким в любом месте, в котором прикоснёшься к нему. В моральном и физическом планах. И он разрушил этот устой вкусным и терпким дыханием, ловя каждое движение её языка.

— Какая же ты сука, Мышкина.

Она уже замахнулась, чтобы ударить его в грудь, как он схватил её за ноги и усадил на парту, которая стала ей ненавистна за то время, пока девушка описывала задачу в математических символах.

— Я говорил тебе, — его рука медленно устраивалась на её шее. — Говорил, что могла бы попросить меня, — он мягко проводил своим большим пальцем по её кадыку, не переставая наблюдать, как девушка жалобно выгибает брови. — Но ты не слушалась, — он слегка увеличил давление на пальцах. — Не слушалась, но так хотела. Я прав?

Девушка не понимала, что творилось в её организме. Ураган чувств топил её мозги с такой силой, что ей было трудно выдать из себя хоть какое-нибудь внятное слово.

— Тебе нравится, когда всё идёт по-твоему. Нравится, когда выигрываешь ты. Нравится всё контролировать. Потому тебе так хотелось сыграть со мной партию. Поставить на место. Запрячь в свою систему ценностей, — его рот оказался рядом с её ухом, продолжая вливать этот поток мыслей прямиком ей в душу. — Но на самом деле, ты упивалась моим выигрышем.

Она распахнула глаза, чувствуя удавку из его рук на шее. Они встретились глазами.

— Ты так хотела похвалы от меня. Ты так хотела, чтобы я тогда поцеловал тебя. Но всё это было в моей власти. Признайся, что тебе нравилось это больше победы. Наконец-то ты готова была отдаться процессу, а не результату.

Осознание окатило её цунами. Каждое его слово вторило тому, что лежало на поверхности всё это время. Но девушка старалась не замечать этих кровавых скоплений истины.

Даже с пешкой и королём она привыкла бороться до конца.

— Нет, — прошептала Ника. Это единственное, на что она сейчас была способна.

Он плотоядно улыбнулся. И схватил её за волосы, приближая голову студентки к себе.

Она невольно издала стон боли.

— Ещё раз соврёшь мне, я опрокину тебя на свой стол и выебу, ясно?

Она не знала, что это было. Явно какое-то наваждение, которое захватило её сознание. Потому что даже в самых странных фантазиях она не могла сказать то, что сорвалось с её языка:

— Я лучше в шахматах.

Ложь.

Воздух между ними уже готов был искриться от напряжения. Но мужчина просто увлёк её в ещё одно грязное и до ужаса пошлое сплетение губ. Девушка полностью смирилась с тем, что задача была не решена. Сейчас над ней повисло ещё пять других. Например, как бы сделать ему больнее, чем ей самой в этой стычке?

Его слюна была слаще мёда, она патокой опыляла её рот, почти заменяя свою собственную. Ника углубляла поцелуй, оплетая языком его язык. Это было горько и терпко. Точно, как его чертовы сигареты с вишней. Девушка смаковала это незаконное действие, которое импульсами подавало тянущее напряжение в низ живота.

Ника положила свои руки на его грудь. Рубашка мужчины приятно ощущалась кожей. Вокруг всё должно было взорваться, как только они соприкоснулись друг с другом, но, когда это случилось, в её голове собрался паззл, который, казалось, тем самым недостающим во всей картине. С момента их знакомства в клубе до нынешнего экзамена.

Это был не тот самый милый поцелуй с ноткой неловкости и неумелости, как в первый раз. Это была полная противоположность правильности, однако чувствовалась слишком хорошо. Только ненависть, томление и оживление. Будто бы регенерация чувств. Наконец-то.

Языки не просто играли друг с другом: они боролись. Потому что каждый из присутствующих любил контроль. До разбитых костяшек и побитых коленей. И девушка не могла позволить, чтобы и в этом поединке выиграл он. Потому выпустила оружие, которое так давно хотела опробовать.

Её зубы впились в его нижнюю губу. Это было запретно и так необходимо. Вкушать его и его боль. И вместо того, чтобы выругаться или разозлиться, мужчина усмехнулся самой манящей улыбкой. Ублюдок... Она продолжала кусать его, до сих пор пьянея от всего, что происходило между ними.

Он схватил её за подбородок, отрывая от себя почти с кожей.

— Ц-ц-ц... ты ведь хотела, чтобы я тебя похвалил. А делаешь обратное. Но я прощу в первый раз. Если скажешь это.

Её губам стало физически не хватать его.

Мужчина медленно отодвинул пряди волос, которые падали на её острые плечи. Она ощутила его дыхание на своей шее.

— Скажи, Мышкина.

Его язык прошёлся по артерии, которая ненасытно пульсировала от благоговения. Ей требовалось ещё. Больше пространства, окутанного его влагой.

Она опустила голову и закрыла глаза. Так было легче сосредоточиться на его действиях, которые, казалось, въедались в подкорку её тела.

— Скажи, или я прекращу.

Ника захныкала, совсем не контролируя издаваемые звуки. Ей совершенно точно не хотелось, чтобы он отодвигался от неё хотя бы на сантиметр.

— Похвали... меня, — произнесла девушка на выдохе, совсем теряя обладание над собой.

Тишина царапала её нервы. Его язык больше не соприкасался с венкой на шее. Ей стало пусто. Всё это длилось вечность. И неважно, что на часах почти не сдвинулась секундная стрелка.

Но её слух обратился только в одно простое словосочетание:

— Хорошая девочка.

И её мир рухнул.

Он сжег всё, что она так долго выстраивала. Никаких целей, выструганных и отточенных ей до блеска в своей голове, которые девушка так сильно хранила в своей голове. Сейчас весь концентрат сжался в точку. И чтобы его распробовать, Ника готова была пойти на всё.

Теперь уже она молила о проигрыше.

Мужчина заметил, как девушка замерла, совсем не дыша.

— Ещё... — Ника почти молила, явно не отдавая отчёта в своих действиях.

Но он медлил. Или томил. Она была без понятия.

Она слышала его дыхание и одновременно с этим считала свой пульс. Прошло десять фрикций сердца перед тем, как преподаватель положил свою руку на её юбку.

— Ты специально оделась так. Ко мне на экзамен. Знала, что мне понравится, — его слова оглаживали её желание, только раззадоривали этот ад, который не переставал копиться внизу живота.

Девушка закрытыми глазами ловила каждое его движение и слово. Он опускал ладонь всё ниже по ляжке. Дойдя до кромки, он коварно медленно забрался под ткань.

Ника неосознанно резко сдвинула ноги, делая только хуже. Ведь теперь его кисть была зажата между ними.

— Раздвинь их.

Тон искрился холодом. Ей сразу же стало страшно и неуютно. Девушке казалось, что, если она послушается его, мужчина только посмеётся над её наивностью.

Была ли она первой, кого он зажимал в аудитории? Скольких девушек он успел оприходовать ради своего эго? Где-то на подкорке сознания промелькнула ненависть. Та, которая когда-то была главенствующим чувством в их отношениях.

— Это приказ, Мышкина.

Но этой реплики было достаточно, чтобы она снова упала в эту грёбанную пучину.

Девушка проглотила слюну и, подумав пару секунд, всё же сделала, как он велел.

Но не успела она и сообразить, как он добрался до её промежности.

Она откинула голову, в которой вмиг каждая мысль затуманилась. Всё ушло, оставив её с его пальцами наедине.

Мужчина несколько раз медленно огладил клитор, находился так далеко и одновременно близко от его рук. Препятствия в виде колготок и нижнего белья, казалось, стали ужасной преградой. Ведь стоило немного постараться, и вся тяжесть, которая держала в напряжении каждую клеточку тела девушки – прошла бы.

Её дыхание становилось тяжелым. Она чувствовала, как он наблюдает за каждой её реакцией.

Пальцы стали усиливать давление в области, которую уже давно не касался никто, кроме неё самой. Пока она впадала в забвение, мужчина начал говорить.

— Ещё тогда в клубе ты мне очень понравилась. Всегда обожал девушек, которые могли со мной спорить. Я думал подойти к тебе, как только ты вышла из уборной тогда, но потерял. А когда вышел курить, ты стояла со своими друзьями. И говорила о том, от чего я без ума. Шахматы, — мужчина оторвался от стимуляции, чтобы опустить колготки, которые так сильно, она была уверенна, раздражали их обоих. — Я придумал какой-то идиотский спор, чтобы с тобой познакомиться. Ты не представляешь, как я обрадовался, когда ты согласилась. Играть с тобой – одно удовольствие. Но потом ты сбежала. Я не собирался всерьез требовать выполнения уговора. Мне хотелось взять твой номер, — что-то открылось. Девушка почувствовала запах спирта. Он обрабатывал руки антисептиком. — И какое же было моё удивление, когда я ты оказалась моей ученицей. Моей студенткой. С этого дня почти ни одна ночь не проходила без мыслей об этой выскочке, которая ненавидела меня.

Девушка вскрикнула, потому что преподаватель засунул руку в её бельё, достигая того самого места, которое так сильно томило о разрядке.

— Тише-тише... Ты ведь не хочешь, чтобы сюда кто-то пришёл? — Мягко говорил он, продолжая водить подушечками пальцев по клитеру. — На чём я остановился? Ах да... Ты меня ненавидела. Это меня совсем не печалило, ведь я заметил одну приятную вещь: моего одобрения ты жаждешь больше. Сука, как же я хотел тебя трахнуть весь этот ебаный семестр, — девушка уже почти лежала на парте, жалостливо выгибая брови и кусая свои губы. Лишь бы он не останавливался. Лишь бы не останавливался. — И, блять, когда ты сама ко мне подошла, я уже думал, что выебу тебя в том уродливом кабинете, который уже стал для менячистилищем. Но какой-то долбоёб остановил нас. Я ему отомстил. Он появлялся на переписывании контрольной больше пяти раз.

Она никогда такого не испытывала. Каждое его слово и движение отзывалось внутри, как пожар. Каждое поленье её терпения умирало под гнётом огня, разжигая только больше и больше желания ощутить его внутри.

Девушка начала хныкать, как только он прекратил что-либо делать.

— Сними рубашку.

Ника раскрыла глаза, пытаясь смотреть в любое место аудитории, только не на главную причину её влажной промежности. Она снова села, чтобы вторить его словам. Девушка уже даже не пыталась взять поводья контроля над собой. Всё о чём она жаждала – кончить. Она была близко. Всё, что сейчас окружало её – оголёнными проводами ударяло удовольствием ей в голову.

Девушка трясущимися руками вынимала их петель пуговицу за пуговицей.

Он смотрел. Она уже поняла, что ему жутко доставляет это – смотреть, как Ника старается.

Девушка опустила взгляд в пол, когда оказалась посреди кабинета в лифчике.

— Посмотри на меня.

Она неохотно послушалась. Их взгляды встретились. Она увидела в его то, что снова дало импульс возбуждения. Мужчина невероятно хотел её.

— Какая же ты красивая.

Их губы оплелись о друг друга. Он был сладко-вишнёвый. Ей бесконечно нравилось пробовать его на вкус.

Её обувь упала на линолеум и вскоре колготки оказались там же. Его вторая рука исследовала волосы, которые стали растрёпанней за это время.

— Ещё... — сквозь поцелуй молила она. Ей была необходима разрядка.

— Блять.

Мужчина резко дёрнул её за руку, молниеносно переместивчерез всю аудиторию. Она потеряла дыхание, когда он толкнул её к стене, не разрывая языков. Девушка обвила своими руками его плечи, мечтая, чтобы всё происходящее никогда не заканчивалось.

Это продолжалось вечность, но даже она в такие моменты имеет свойство заканчиваться.

Он оторвался от студентки. Его глаза и губы блестели. Ника хотела оставить в памяти только такого Котикова. Который желал её бесконечно и беспощадно.

— Ты задолжала мне.

Она ничего не понимала. Её разум уже давно покинул её. Самые простые фразы поступали в её сознание с трудом. Вокруг был приятный сон, который нагонял истому. Остальное обрабатывалось слишком долго.

— Ты проиграла в шахматы.

Девушка кивала, чтобы получить одобрение. Ей не было дело до того, что она кому должна. Ей просто хотелось вознестись.

— Ты мне должна, — только сейчас до Ники дошло, о чём он. — Ты задолжала. Скажи, что именно.

Словно маленький ребёнок, девушка захныкала. Это было невыносимо. Мужчина хотел, чтобы она произнесла это вслух. Но ведь... это было так... пошло...

— Отвечай, — забираясь в копну её волос пятернёй, требовал он.

— Я...

Он сжал её волосы в кулак, наблюдая, как она слегка корчится от боли.

— Я... должна...

— Скажи.

— Я должна тебе... минет, — как же постыдно это звучало.

— Умница.

Бабочки запорхали в животе, раздавая щекочущее тепло по всему телу.

— А теперь выполни долг.

Девушка ощутила давление на голове, которое заставляло её опускаться на колени. Несмотря на то, что пол был грязным, а она давно ничем подобным не занималась, всё казалось до тошноты правильным.

— Расстегни ремень и ширинку, — девушка неловко выполнила поручение. — Теперь достань его, — командовал он, смотря на девушку сверху вниз.

Ника прикусила губу, вынимая из брюк член, который блестел от влаги. Он был среднего размера с паутинкой вен на нём. Это заставило её зардеться. Из-за неё он был таким. Боже...

— Начинай.

Девушка медленно поднесла лицо в плоти почти улавливая запах выделений. Наконец-то она решилась и попробовала его на вкус. Солёный. Девушка осторожно засунула его в рот.

Послышался стон. Но теперь уже из неё, а откуда-то сверху.

— Блять... — он сжал копну ещё сильнее.

Ей доставляло удовольствие то, как он не мог себя сдержать. Это придало ей смелости, и она начала сосать интенсивнее. Слюна окутала почти каждый миллиметр члена из-за чего вскоре стали слышаться звуки, от которых она бы раньше смутилась. Но не в этот раз. Потому что преподаватель откинул голову наслаждаясь её действиями.

Двигая головой, девушка не забывала работать языком и руками. Ей не хотелось оставить хоть какую-то микроплощадьего органа без внимания.

Хлюпающие звуки становились громче по причине смешивания слюны из её рта и влаги из самого члена. Она сжимала ноги, чтобы хотя бы немного уменьшить давление, которое, казалось, уже преступно долго копилось в её матке.

— Я представлял это сотню раз, когда ты злилась на меня на моих занятиях... Блять... — Мужчина шипел. Ему явно было трудно говорить сейчас. — Но это никогда не было так...ахуенно, чёрт...

Она стала увеличивать скорость рук и головы. Ей требовалось слышать его стоны чаще. Это было невероятно. Грёбаный взрыв.

Мужчина начал контролировать её движения, направляя её через руку на голове. Это было вкусно. Возбуждение сжирало их обоих до дрожи. Член доставал ей до стенок горла из-за чего она стала закашливаться. В глазах показались слёзы. Щеки стали красными.

Слюна капала из её рта так постыдно. Но это было последнее, что девушку волновало.

Колени начали побаливать, а руки и горло уставать. Но она всегда выполняла работу на отлично. Потому даже не смела останавливаться.

Его рука замерла. Но Ника продолжала сосать.

— Хватит.

Она слегка улыбнулась, даже не пытаясь замедлиться.

— Блять, я сказал стой.

Но даже с болью из-за оттянутых волос, девушка продолжала облизывать его, заставляя впиваться в своё горло член всё быстрее.

— Сука.

Он рывком поднял её и грубо уложил на стол, который находился в метре от доски, рядом с которой они стояли ещё секунду назад.

Мужчина сгрёб её руки за женской спиной и прислонился к ней всем телом, шепча на ухо:

— Ещё раз меня ослушаешься, я выпорю тебя, как последнюю шлюху. Поняла?

Но вместо ответа девушка почти незаметно двинула своими ягодицами, задевая член преподавателя. Она обожала его злить. Плевать на последствия. Как же был вкусен азарт.

— Какая же ты тварь, Мышкина.

Она слышала, как пряжка ремня несколько раз ударилась об стол, а потом услышала раскрытие упаковки презерватива.Девушка почувствовала, как ремень стал обвивать её кисти, обездвиживая конечности.

И пока она тяжело дышала от мыслей, которые хлынули к ней водопадом после этого, мужчина без слов поднял юбку вверх и пару раз ударил девушку по заднице.

Ника вскрикнула и заметила, как влаги между её ног стало только больше. Блять.

— Раздвинь ноги.

В этот раз она даже не пыталась противиться. Выполнила приказ безоговорочно.

Ника дёрнулась от прикосновения чего-то мокрого к её вульве. Ей тут же захотелось сжать стол, на котором она лежала, но это был невозможно. Она прикрыла глаза, открыв рот от экстаза.

— Нравится? Ты такая мокрая. Хочешь, чтобы он оказался внутри тебя? — притворно мягко поинтересовался мужчина, продолжая водить своим органом по всей длине её половых губ.

— Да... — простонала девушка. Она уже не хотела. Она грезила.

— Скажи, как сильно, — продолжая томить её, произнёс преподаватель.

— Пожалуйста... — Ника начала шевелить бедрами, чтобы немного сильнее ощутить такое нужное трение.

Послышался шлёпок. Она вновь вскрикнула.

— Тише-тише. Мы до сих пор в университете, милая, —мужчина нежно погладил девушку по красному следу, который появился там из-за него. — Так как сильно?

— Пожалуйста... Я очень хочу...

— Чего ты хочешь?

Она почти плакала от смущения.

— Пожалуйста... — в горле пересохло. — Трахни меня...

Молчание.

— Моя девочка.

Катарсис.

Он вошёл в неё, заставив её прогнуться дугой. В этот миг они оба застонали от такого преступного удовольствия. Блять...

Как же ей нравилась эта наполненность. Будто впервые за девятнадцать лет девушка ощутила себя живой.

— Господи... Ты такая узкая.

Это не было мило или трепетно.

Его толчки изгоняли из неё всё светлое, вживляя грязное блаженство. Из-за них она тёрлась об стол грудью. Лифчик чуть спал, постоянно задевая её соски. Это было пыткой и раем одновременно.

Он не двигался быстро. Он двигался грубо. И это было ахуенно.

Девушка никогда не ощущала ничего подобного до него.

Он любил останавливаться, играть с увеличением амплитуды толчков.

И ей нравилось. Нравилось, что ей не приходилось ни о чём думать. Ни об оценках, ни об ответственности. Только о том, как хорошо её трахают. Жестко и неумолимо входят и выходят из вагины, заставляя ту издавать хлюпающие звуки.

— Какая ты... блять...

Она не успевала делать нормальные вдохи, потому дышала чаще, чем следовало. Мычание, стоны и звук шлепков смешивались в одну ебейшую симфонию, которая уничтожала любые мысли в голове.

Никаких сомнений.

Только член и матка.

— Скажи... — он сам не мог уже внятно что-то произнести. —Скажи, как я тебе нужен...

— Ты мне нужен... Я хочу тебя... Не останавливайся... —слёзы текли по её лицу, размывая туш по щекам.

Он ускорился.

— Жестче... — она не соображала. Это вырвалось само.

— Сука...— Он начал долбиться в неё с невозможной силой.— Ты... Моя. Девочка.

Девушка забыла обо всём. Совсем.

Потому что вся вселенная скопилась там, где они соединяли тела друг друга.

Мать твою.

За пять следующих фрикций девушка кончила, потеряв связь с реальностью окончательно. Тишина заполонила всю голову, одаряя Нику беспросветным спокойствием.

Когда пелена перед глазами пропала, девушка наконец-то смогла двигать руками. Он снял свой ремень с её кистей.

Теперь было пусто.

И страшно.

Он поправлял на себе одежду так, словно здесь только что прошла контрольная, а не секс с ученицей.

Ника стала неловко собирать свою одежду, неуверенно одеваясь.

Она завязывала свои волосы резинкой, подходя к столу, на котором совсем недавно она получила лучший оргазм в своей жизни.

Ника обняла себя руками, наблюдая за преподавателем, который взял её зачетку.

— Хорошая работа, Мышкина.

Слюна, которую она только что проглотила, ощущалась свинцом. Ей не хотелось больше ругаться. Не хотелось ничего.Только если поплакать.

Он подал ей синюю книжечку со своей росписью.

Девушка сжала губы, поворачиваясь.

Разве она этого сама не хотела? Почему тогда чувствует себя такой использованной?

Какая же она идиотка.

Она почти подошла к двери, вытирая дорожки влаги на лице, как её дёрнули за руку и заключили в объятия.

— Я не хочу тебя видеть только в университете, — тихо говорил он, гладя её по спине. — Пошли со мной на свидание, Мышкина. Я знаю бар, где можно сыграть в шахматы. Спорим, я выиграю?

Она рассмеялась, чувствуя, как слёзы пропитывают его рубашку.

— Я тебя ненавижу, — буркнула она, обнимая его крепче.