Шахматы

Ника отвела взгляд, совсем по-идиотски разглядывая первую страницу тетради. Естественно, девушка ещё ничего не успела записать. Даже имя этого... Она бы с радостью ощутила ту же пустоту, которой так манил белый лист. Ведь все её внутренности горели. От стыда.

Девушка исподлобья ошарашено наблюдала за тем, как парень... мужчина подошел к преподавательскому столу, продолжая что-то вещать своим студентам.

Но она слышала только чертовы удары своего сердца, которые топили её организм адреналином настолько сильно, что девушка могла бы поспорить об успешном пробеге марафона.

Однако где-то среди пульса в ушах звучал голос её разума, который истошно кричал о том, что Ника никогда в жизни больше не будет что-либо делать на спор.

Единственное, что вернуло её в реальность, был толчок от Дели.

— Он тебя спрашивает! — Тихо шепнула подруга.

Глаза Ники сразу же забегали. Что? Одногруппники уже знают? Как быстро можно отчислиться из университета? Какой позор...

— Староста сегодня здесь?

Девушка неосознанно вскинула руку вверх. Привычка,выработанная за первый курс иногда была полезна.

— Отлично, — ей показалось, или это было как-то напряженно сказано? — Подойдите и запишите свои данные для связи.

Может тебе ещё и свой номерок оставить, кретин?

Блять, а ведь она оставит...

Всё это выглядело, как дешевая мыльная опера, которые так любит её подруга.

Можно было бы даже подумать, что мужчина специально устроился в тот же университет, в котором училась она. Ради номера телефона.

Какой же бред. Боже.

Ника как-то невнятно ответила: «да», и до боли неловко прошагала к нему. К столу, то есть...

И только, когда девушка уже наклонилась, чтобы указать всю контактную информацию о себе, девушка поняла, что оставила ручку на парте.

— Э...

Кажется, он понял, несмотря на полностью выбившийся из колеи вид студентки. Мужчина подал ей письменную принадлежность. И они встретились глазами. Снова.

— Спасибо, — тихо проговорила девушка, снова опуская корпус.

Теперь у него был её номер. Блеск.

Только усаживаясь за своё место, девушка наконец-то пришла в себя.

Этот гандон её препод.

Она поманила Делю к себе пальцем. Ей срочно нужно знать об этом сюре.

— Помнишь, я тебе рассказывала про долбоеба с шахматами? — Тихо начала Ника, никак не выдавая своих эмоций.

Её одногруппница кивнула, одновременно с этим записывая сегодняшнее число в тетрадь.

— Это он.

Та резко развернулась, бросая взгляд то на подругу, то на препода.

— Котиков?!

Ника кивнула.

Теперь очередь Дели ахуевать от происходящего. И правильно.

А если бы она тогда выполнила уговор? Что, если теперь он захочет отомстить? Ему ведь ничего не стоит завалить её и испортить диплом.

Блин-блин-блин.

Всё плохо...

Так.

Чего она переживает? Ника лучшая в группе. В деканате она знает всё и вся. Даже если у неё и возникнут проблемы со сдачей этому придурку, у неё всегда будут возможности пересдать нормальному преподавателю.

Девушка сложила руки на груди, теперь уже презрительно наблюдая за любителем шахмат на минет.

Правильно.

Пошёл он нахер.

Она не даст себя в обиду.

Девушка ожесточенно вывела тему лекции на белом листе бумаги.

Будто бы действительно взяла контроль над ситуацией.

— Пойдем, я хочу успеть к Серёже перед следующей парой! — Торопила её подруга, теребящая ремешок своей сумки.

Пара прошла, как в тумане. Но даже сквозь дым её шумных размышлений, девушка заметила, что Котиков был неплохим преподавателем. Каждый пункт лекции был понятен, всё рассказывалось структурировано и понятно.

Её бесила эта несправедливость.

Ему стоило оказаться конченным учителем, который унижал студентов и издевался над каждым из них.

— Да, хорошо... — Ника никак не могла застегнуть защелку на своей сумке. Так и знала, что нужно было брать старую.

Когда они уже подошли к двери, злосчастный голос прозвучал за её спиной. Гребаная традиция.

— Мышкина, останьтесь.

Деля развернулась. Она была тем человеком, у которого на лице можно было прочитать каждую мысль. И сейчас Ника видела на нём фразу: «пиздец». И была с ней полностью согласна.

— Удачи, — шепнула подруга, пропадая вместе со своей кудрявой шевелюрой за дверью.

Теперь они были один на один. Прекрасно.

— Значит, староста.

Лучшая защита - нападение. Она сделает это «вилкой».

— Если ты собираешься мне припомнить про должок, я сразу же пойду в деканат и напишу докладную о том, какой ты правильный преподаватель.

И вот.

Он снова усмехался этими своими гадкими губами.

— Ты такая пессимистичная, знаешь?

Девушка сложила руки на груди, не разрывая зрительного контакта с этим психом.

Мужчина медленно обошел стол, присел на краешек и скрыл руки в карманах брюк. Его точно где-то учили быть таким надменным индюком, потому что каждое движение было уж слишком привлекательно-отточенным. Либо он просто репетировал каждый шаг перед зеркалом, а потом дрочил насвоё отражение.

Мерзость.

— Я хотел сказать, что твой должок аннулирован.

Чего?

Бред.

Этот мудак так просто это не оставит.

— И что я должна сделать вместо этого? — Девушка изогнула бровь. — Сплясать, встать на колени?

Его кадык еле заметно дернулся. Она подмечала всё, что касалось этого засранца.

Его реплика звучала уж слишком благородно. Ей не верилось в доблесть того, кто даже не мог извиниться перед ней за испорченную вещь.

— Ничего. Я твой преподаватель, Мышкина. Нам нужно обоим выкинуть из головы тот случай и научиться спокойно существовать в одном пространстве. Не вспоминая.

Однако что-то в его взгляде подсказывало ей, что его мысли отличаются от его слов. Мужчина точно не чист на руку, и этобыло видно невооруженным глазом.

Она таранила его взглядом, стараясь уловить какой-то подтекст в его речи. Но не найдя его, всё же отступила.

— Ладно, — обезврежено проговорила она, не переставая подозрительно оглядывать мужчину.

Она проследила за тем, как мужчина выставил руку для рукопожатия.

Девушка сощурилась, но всё же подошла ближе, чтобы пожать её.

И как только их конечности переплелись, Котиков притянул её к себе, снова нагибаясь. Так, чтобы было удобно шептать Нике на ухо. Она почти словила дежавю.

— Мне нравится твоё выражение лица, когда перестаешь быть сукой. Жаль, что не увидел его, пока ты стояла на коленях.

Девушка стала пунцовой. Твою мать. Мать твою...

Ника только и успела отодрать свою ладонь от его и скрыться за дверью. Так быстро в уборную она ещё не бегала.

Пока она остужала свои щеки холодной водой, девушка поняла: согласившись тогда на партию, она открыла ворота в свой личный ад.

— В прошлый раз мы написали с вами контрольную. Значит сегодня мы переходим к новому разделу. Термодинамика.

Ника тяжело вздохнула. Работу она написала явно плохо. Этот гадёныш подсовывал ей самые сложные варианты. Казалось, что больше ни у кого не было вопросов и задач, как у неё.

Он определённо ей мстил. Но делал это разумно и порционально. Если бы в дикой природе был кто-то вроде Котикова, явно бы стал успешным хищником. Расчетливый, зоркий и ненасытный. Иногда Нике казалось, что она сходит с ума. Ведь никто кроме неё не замечал этих вшивых улыбочек, адресованных ей, как злорадство; никто не видел, какие дебри ужаса ей приходилось преодолевать каждый раз, когда она входила в злосчастный кабинет, а котором у них всегда шли лекции и практики. Ей хотелось лезть на стену от мук, которые находили её еженедельно. Если не ежедневно.

Потому что ей приходилось пахать почти каждый будний день, чтобы подготовиться к его гребанной паре. Ведь ей нельзя было показаться глупой или слабой. Нет. Ника никак не могла себе позволить быть перед ним «дурочкой с переулочка».

Зазубривать параграфы стало её обрядом. Перед сном она повторяла определения, а после еды на перерывах, студентка решала задачи по физике, чтобы на ударить в грязь лицом перед ублюдком.

Но это не всегда срабатывало. Он любил тешить своё эго сложными вопросами к ней, которые явно были повыше уровня того, что они изучали. Нике только и оставалось, что сжимать челюсти в досаде, замечая, как поднимается уголок его мерзких губ.

Всё это стало какой-то сраной традицией. Играть в переглядкис Котиковым, которого явно забавляла любая попытка противостоять ему.

— Первое начало термодинамики. Может быть кто-то со школы помнит, что это такое? Знаю, что прошел уже год, но...

Ника взметнула свою руку вверх, наблюдая, как он старался не поворачивать голову в её сторону.

Потому что знал, что староста ответит правильно.

Когда ни одной руки, кроме Никиной, не оказалось поднятой, преподаватель всё-таки обратил на неё свой взгляд.

— Мышкина, — слегка недовольно позволил ей говорить он.

— Теплота, передающаяся системе, расходуется на изменение внутренней энергии и на совершение работы.

— Какой работы?

— Внешний сил.

— Против работы внешних сил, Мышкина.

— Я почти так и сказала.

— Это колоссальная разница.

Девушка закатила глаза, откидываясь на спинку стула. Чертов...

— В школе вы писали вот такую формулу, — мужчина вывел на доске уравнение, которое описывало сказанное Никой. — Но, если в школе у нас здесь стояла дельта, то теперь у каждой буквы будет дифференциал. Мы рассматриваем бесконечно малые изменения...

Так было каждый раз. Они устраивали перепалки, Котиков затыкал её, потому что имел больше опыта в данной теме, и он переключался на продолжение вещания материала.

— Правильно, Даша. Вечный двигатель первого рода совершает большую работу, чем сообщенная ему извне энергия. Если бы, конечно, такие двигатели существовали, — усмехнулся мужчина, продолжая водить мелом по доске.

Что.

Почему она?

Ника бросила взгляд на одногруппницу. Та вся светилась от счастья. Словно сегодня наступило Рождество или типо того.

Это выводило Мышкину из себя. Потому что она знала, что Даша совсем ничего не поняла из того, что сказала. Девушка просто открыла учебник и прочла определение. Ника фыркнула, скрещивая руки на груди. Её раздражало то, как некоторые девчонки смотрели на Котикова. Их жеманные взгляды, невероятное желание похвалы от этого ублюдка - всё это сидело уже в печёнках.

Ей не нравилось, что никто не замечает, каков он на самом деле. И что эти все миленькие шуточки с дьяволом до добра не доведут. Однако рассказывать про их шахматных спор она не собиралась. Нет.

Она не могла вспомнить ни единого раза, когда он бы одобрительно кивнул в её сторону после ответа. Словно она была персоной нон-грата во время пар по физике. Либо игнорирование, либо презрительная поправка её слов. Замечательно.

Чем она хуже других?!

После пары она подождала, пока все выйдут за дверь и оставят их наедине. Точнее её с ним. Девушка оказалась перед учительским столом, тараня его взглядом. Её рука крепко сжимала ремень сумки. Единственный якорь, который держал её в себе.

Мужчина что-то писал в журнале, не обращая внимания на студентку. Однако та ещё больше разозлилась из-за этого и продолжала нагнетать неловкое молчание.

Котиков всё же оторвался от работы, подавая голос:

— Чего тебе, Мышкина? — Он даже не поднял голову, чтобы одарить её презрительным взглядом. Вообще ничего. Как же Ника ненавидела его!

— Вы специально это делаете, — девушка не стала любезничать или вести долгие прелюдии. Её уже тошнило от этой неопределённости.

Видимо это заинтересовало его, потому что он расправил плечи и посмотрел на Нику.

— Что ты имеешь в виду? — Беспечно спросил мужчина.

— Я на каждой паре отвечаю на ваши вопросы, а вы даже не можете кивнуть, если мой ответ вас устраивает. А другие девочки без проблем заслуживают вашего одобрения. Вы до сих пор мстите мне? — Только когда студентка произнесла это вслух, она поняла, насколько дико и по-идиотски это звучало. Чего она вообще собиралась от него добиться?

— Твои ответы меня всегда не устраивают на сто процентов. Ничего личного, Мышкина.

Что?!

Ника наклонилась, опираясь двумя руками о стол.

— Я сижу с учебниками днём и ночью, чтобы спокойно разбираться в любом материале, который вы нам даёте! Ни один мой одногруппник не делает столько, сколько я! Не врите мне, что вас «что-то» не устраивает. Вы специально меня изводите!

После двух последних слов девушки, Котиков медленно поднялся со своего места, приближаясь к ней своим корпусом. Бляцкая вишня начала колоть её легкие. Из всего табачного дыма она теперь предпочитала только этот.

— Чего ты от меня хочешь, м? — Он возвышался над девушкой с фирменной ухмылкой, которая стала оплотом её кошмаров по ночам. Да, он часто снился ей. Это были самые необычные страшные сны за всю её жизнь. — Чтобы я похвалил тебя?

Ника физически ощутила, как её щёки стали розоветь, а в горле всё пересохло. А он неотрывно наблюдал за каждой микрореакцией, которая возымела на неё эффект после его реплики.

— Я могу.

Его указательный палец поднял её подбородок. Она ощутила, как тысяча игл пронзило её в том месте, где произошло прикосновение.

— Могу похвалить, — она завороженно следила, как его губы произносили это. — Если ты попросишь, — его тон спустился до шепота.

Девушка явно была не в себе. Внутренности скрутило от какого-то трепета, который облизывал её мысли, дыхание и здравый рассудок. Его голос действовал, как успокоительное и наркотик одновременно. Что полностью отключало её от рациональности. Ведь её губы приоткрылись, чтобы выполнить то... что уже давно хотелось.

Но кто-то постучал в дверь. Она отскочила от преподавателя, часто моргая.

— Здравствуйте! Владимир Фёдорович, вы не могли бы посмотреть мою работу, я не уверен, что...

Она без понятия, в чём был не уверен тот парень, потому что сбежала их кабинета, как только осознала, что способна шевелить ногами.