Глава 79
***
— Глава, вы уверены, что это стоит делать? Если он даже сам не знает этого... Мы можем его... — Кей прикусил губу.
— Я уверен, — сказал низким голосом Левин, — Я не передумаю, – в его голосе чувствовалась уверенность, отражающаяся в искрах его глаз, — И это окончательно, — он положил руку на плечо Кея и продолжил тише: — Только я не пойму, что тебя волнует?
— Меня не покидает чувство того, что мы копаем не там, где нужно... — он отвел взгляд.
— Что ты этим хочешь сказать?
— Деш - не наша цель. Он не тот, кого вы так долго искали.
— Даже если и так, он тот, кого нужно заключить в кандалы.
Кей вздохнул.
— Глава, разве все выдающиеся существа: гении, искусные художники, философы - гибриды?
— Нет. Это не так. Но его энергия... — он потёр подбородок, — Которая исходит от него... Она настораживает меня. По его вине могли разбиться артефакты. Разве ты не помнишь, как он выступал, какие были всплески эмоций, энергии, жизни? Его лисья сущность может быть обманкой, за которой прячется нечто иное. Факт его виновности могут доказать вот эти бумажки! — он помахал ими в воздухе, —Когда всё будет объявлено, Деш не сможет избежать допроса... Собирай других магов, Кей, срочно.
– Будет сделано, Глава.
— Отлично.
«Что случится сегодня: подарит победу одним, смерть другим, потеху – наблюдающим. И все углы в этом треугольнике острые, но из-за их неравенства случится катастрофа, которая породит войну...» — мрачно подумал Кей, прежде чем посмотреть на возбуждённое лицо Левина, горящее желанием. Желанием, которое перевернет весь мир...
«Один, неправильно совершенный шаг, приведёт к падению с пьедестала...»
***
— Нас опять собирают в актовом зале? — спросил Деш с улыбкой.
— К сожалению... — вздохнул Макс.
— Чего ты? — глаза Деша округлились, — Не рад?! Мы же пропустим уроки!
— Я сегодня хотел ответить по географии...
— Ничего, потом ответишь! — похлопал его по плечу Деш.
— На следующий урок у нас будет контрольная, я хотел хотя бы будущую тройку-двойку закрыть... А теперь... — он снова вздохнул.
— Нашёл о чем грустить, вот я живу с десятью детьми, — Деш гордо поднял голову, — И не жалуюсь.
— О чём ты говоришь? — его голова дёрнулась, — Какие десять детей? Десять негритят что ли?
— Слушай, дорогой, — положив руку на плечо Макса, он продолжил: — Не всё же надо так буквально воспринимать, или ты, кажется, не выспался? Хе-хе, просто мне выставили уже 10 двоек по географии. Вот так и получилась счастливая многодетная семейка.
— Ого... Какое счастье... Ахахах...
— Ага, так что форточку закрой, а то мухи залетят, пошли. Не медли!
— Иду я, иду.
Глаза Деша сверкнули: он мерно побежал, увеличивая скорость.
— Кто последний прибежит, тот покупает круассаны! — прокричал Деш.
— Эй, так нечестно!
— Зевать меньше надо! — хохотнул Деш.
Макс двинулся за ним.
— Стой!
***
Все ученики сидели мирно, тихонько, без лишних эмоций, движений и прочих молодёжных штучек.
И что? Вы в это поверили? Не сидели они тихо – ну уж совсем: разговоры не стихали; кто-то шуршал непонятно зачем и чем(может пакетом, карманами, а может мозгами в футляре, с размером пальца(мозг)); кто-то смеялся, как бес — сидели тихо только те, кому приспичило в туалет, а их, как назло, не отпускали. Мол, сиди, ты должен терпеть, не маленький уже. Опять поверили? Ха! Их выпускали, но только по-одному... И... Если ты хороший ученик! Но самое главное - никто тихо не сидел, ибо даже не шевеля ртом, существо не сидит в тишине, его мысли зарождаются в голове, царапая стенки организма, выходят за его пределы и витают в воздухе как им вздумается. Даже самое тяжелое внешнее молчание — самый сильный, звучный шум внутри души, что имеет возможность менять формы: разлитого масла(жестких цепей, которые тянут вниз), милого облачка(злобной тучи), необычного узора(пульсирующей молнии) или надувающегося шарика(гири, что падает на голову), который вот-вот лопнет(который вот-вот проломит твой череп, но мысли никуда не денутся).
Мысли мерно текут. Мысли стремительно летят вверх. И также падают в бездну... Но они не умирают... Даже могучее время не властно над ними: мысли живут вечно, ибо рождаются по сей день...
«Заблуждение: одна мысль не может заглушить другую, терзающую душу, ты лишь вгоняешь ее глубже в свое сердце. Ты ускоряешь конфликт души и реальности, способный свести тебя с ума... Ты это понимаешь, но стараешься не думать об этом... Но твоё подсознание в очередное утро, день, вечер и ночь не перестает об этом думать... Даже когда ты занимаешься обыденными делами — мысль извивается змеей вокруг твоего тела, не позволяя делать шаг без боли; даже когда ты смеешься с друзьями — змея сжимает твое горло, напоминая о себе и даже когда тебе всё равно на всех — змея смеется над тобой..» — послышался голос черного дракона, сопровождающийся то замиранием, то дрожанием всего тела.
Было не понятно: наставление это, случайная мысль, парадокс или суровая реальность. Но его слова ударили точно в цель, поражая ледяным мечом ветра в самую грудь.
Отчего стало моментально горячо, словно она находилась в печи, но а после тепло и совсем исчезло из тела, будто его и вовсе не было: ее лицо покрылось снегом, но стаи мурашек не возникло. На фоне этого свежего снега сверкали два голубых алмаза, устремлённых на сцену.
Всё только начиналось, но все нити тянутся из далёкого прошлого, покрытого непроходимыми лесами, тучами и бушующими ветрами. Солнце не проникает в места, где нет щелей для воссоединения(соприкосновения) с жизнью...
В безжизненных местах было свое солнце, которое создали слепые обитатели. Но сможет ли оно заменить настоящее или оно вызовет пожары, сжигающие всё дотла?
***
Синхронные. Тяжёлые. Шаги. Заполнили собой весь зал, заставляя невольно обернуться на источник звука.
Справа. Слева. Посередине. Подходили маги. К самой сцене — их была целая армия, состоящая из разных сортов: стихийные, черные и белые маги. Все они, несмотря на различные черты внешности, выглядели одинаково и стандардизированно — будто вышли из одного конвейера – и речь даже не про одинаковую униформу.
Не нужны были команды – все маги знали: как и что нужно им делать, ибо проделывали они это больше десятка раз. С годами жизни – существо становится мудрее и тупее, сильнее и слабее; с годами на работе — существо приспосабливается, сливается в единую систему организации, закрывая частичку своего «я», во избежания сбоев и неравенства. Но разве неравенство - есть различие талантов и уникальных индивидуальных качеств? Ответит ли жизнь на этот вопрос? Конечно, если вы не только захотите, но и будете действовать для этого... (Только вот ответ не растет на яблоне, чтобы его можно было так легко достать)
– Добрый день, дорогие ученики и ученицы, как вы видите, на этой сцене находятся наши почетные гости, многоуважаемые охотники на гибридов! — ведущий улыбнулся во все зубы, смотря на Левина.
«Многоуважаемые охотники...»
«На гибридов...»
«На сцене. Этой. Сцене...»
«...охотники...»
— Давайте поприветствуем их бурными аплодисментами, друзья мои!
— Отлично-отлично! Супер! Друзья мои! А теперь я передаю слова нашим любимым гостям! Прошу вас Господин Левин! Вам слово! Для нас огромная честь принимать вас в нашей школе! — ведущий передал микрофон Левину.
«Господин..»
«Левин...»
— Благодарю вас. Мы бывали в разных школах, но эта школа оставила глубокий отпечаток в моем сердце, — он приставил сжатый кулак к сердцу, — Это единственная школа, где, за все эти годы, был обнаружен лишь один гибрид, — он взмахнул указательным пальцем, а после, со спокойным лицом, добавил: — Но его уже нет в живых. Так что беспокоиться не о чем. Но... — он снова сжал ладонь, — Все вы знаете, что неделя уже прошла. Пришло время узнать результаты проверки... – он осмотрел зал.
«Гибрид...»
«Нет в живых»
«Время пришло...»
— Магические камни впитали уже в себя достаточно энергии, чтобы показать нам всю правду. Эти артефакты безошибочны.
«показать... Правду...»
— Пришло время раскрыть лжеца... — повернувшись направо, Левин пронзил взглядом Деша, у которого вопросительно дернулись кудряшки: их хотелось сжечь Левину.
— Так как все уже в сборе, я не буду медлить. Здесь медлить нельзя... — последнее было сказано сквозь зубы с нескрываемой улыбкой.
Стук хрустальных каблуков – такой мерный, но властный шаг послышался в конце зала, словно сюда шла важная особа. Шелест шелкового платья, а за ним звук еще четырех ног – тяжелых, но стремительно приближающихся к самой сцене. Вслед за важной дамой. Да, дамой, которая не обращала внимания на взгляды, устремленные на нее.
Еще шагов пятнадцать — и особа была уже напротив Левина, который уже успел нахмурить свои светлые брови.
Она неотрывно, вместе со своими телохранителями, смотрела в глаза Левину:
— Господин Плевин, — особа, лет сорока восьми, похожая на тридцатипятилетнюю девушку, держалась с гордо поднятой головой: ее волосы, с силой зачесанные и прилизанные, были собраны в высокий хвост, напоминающий остроконечный меч, — вы забыли очень важную вещь, — её голос напоминал приглушенный звон серебра, который, несмотря на низкие тона, был слышен отовсюду и заставлял внимательно послушать речь.
— Господин Левин, – процедил сквозь зубы Левин.
Почтеная особа смерила его взглядом:
— Это не важно, мой вариант лучше подходит, — ни один ее мускул не дрогнул, — Господин ПЛЕ-Вин. Прежче чем объявлять результаты вашего теста, вы обязаны огласить результаты победителей соревнований, — почтенная особа поправил рукав своего платья.
«Какие соревнования? И кто она вообще такая?!»
— Я? — лоб Левина превратился сморщился до предела, а лицо начало алеть с каждым сказанным словом, — ... Подождите!
— Вам, именно вам была вверена эта честь от самого директора школы. Как вы могли забыть. Это безответственно.
— Забыть? Если я этого и не знал, — хмыкнул Левин, смерив взглядом особу.
— Ничего. С вашими охотами память точно станет дырявой. Пройдемте, вы должны забрать списки, — она развернулась в другую сторону.
— Списки...? — он скрипнул зубами, — Вы изде...
— Вы уснули что ли? Списки. Идёмте. Быстрее. Потом будете толковать о гибридах сколько влезет. Старик на каблуках и то быстрее вас будет, — в ее узких лисьих глазах сверкнул алый огонь, в соответствии с этим ее девять хвостов стали ярче.
Тяжело вздохнув, Левин пошел за почтенной особой.
***
— Зачем вы сорвали мероприятие?! Объясните мне, ибо никакого вручения мне не поручали даже во сне! – Господин, скрестив руки на груди, прожигал взглядом взбесившую его особу.
— Никуда. Просто так. Я. Не являюсь, — она держала с ним зрительный контакт, — Вы думаете, что мне делать нечего. А вот вы лезете в совершенно чужую жизнь. И вы это прекрасно знаете, — серебро ударило чуть сильнее.
— Не понимаю о чем. Я лишь выполняю свою работу, которую вы, непростительно, прервали! – он впустил в ход жесты и отдернул свою мантию, а затем убрал и волосы, которые от его гнева лезли на лоб.
— Я бы не стала ее прерывать, если бы вы, Господин Плевин, не нарушали бы закон о неприкосновенности частной жизни и семейной тайны.
— Вы шутите?
— Посмеетесь над собой позже. Дилан, покажи документы этому гражданину, – один из телохранителей почтенной особы достал соответствующие документы и подошел к Левину, — К вашему сведению, прежде чем выносить обвинения о природе существа, сначала подумайте тысячу раз и проверьте все факты. А потом действуйте. Тем более, что вы не экстрасенс, потому ваша интуиция на уровне детского сада. Вот, здесь прописаны настоящие родители Деша, — она указала своим тонким пальцем на строку, – Я и мой муж взяли его под опеку, когда ему было 5 лет. Одним летним вечером его семья попала в аварию, только Деш смог выжить. Он год лежал в больнице: у него была потеря памяти, потому он не помнил свою прежнюю жизнь — он принял нас за настоящих, и мы ему до сих пор не рассказывали его настоящее происхождение.
И еще раз повторюсь: его биологические родители - оба лисы, отсюда следует, что Деш не был и не может быть гибридом, а вы фанатичный, безответственный, помешанный охотник, у которого на каждом шагу гибрид.
— Я бы попросил...
— Просить не надо. Вы наградите победителей соревнований. А к Дешу ни шагу. Вы потеряете не только свое место, но и свое лицо перед другими. Я всё сказала, вы свободны, — она благоговейно закрыла глаза, словно по завершении присяги.
– Ну и дамочка.. — шёпотом.
— Идите уже, недомужчина. Чтобы управлять государством тоталитарными методами, нужно не только уметь внушить, что ограничение свободы - есть благо и спасение, а контроль всех сфер общественной жизни - верный путь к стабильности и процветанию, но и самим соответствовать духу тоталитаризма, который не терпит слабохарактерной личности, не способной действовать по четко заданному плану и уметь доказывать факты. А пока вы только кривляетесь перед всеми - это не дает вам надежную опору. Да, вы красивый, но нужны мозги, чтобы создать красоту не только в себе, но и в окружающим виде, который должен в глазах других отражать правильность, нравственность, ум, когда на самом деле такого и не существует.
— Вы закончили свою тираду?!
— Вот, видите, вы злитесь, потому что это правда. Вам незачем было бы расстраиваться или так остро реагировать, будь это не про вас, — она улыбнулась.
— Я злюсь, потому что это клевета!
– Клевета искажает правду. А то, что сказала я - правда, которая видна невооружённым глазом. Поскольку вы это сами осознаете, вы комплексуете. Но, благо, вы не ребенок, это быстро пройдёт, если, конечно, это уже не запущенный случай. На всякий случай могу дать номер психолога, отличный специалист. Или вам нужен психиатр? Нарциссизм лечится, поверьте мне. Только надо захотеть. Хорошего вам дня, господин Левин.
— Спасибо, но я вам не могу пожелать того же, потому что вы, по своей натуре, убьёте любого, чтобы сделать свой день хорошим.
— Ваше изложение мыслей не точно и лживо.
— Как и ваша искренность перед вашим сыночком?
— Суйте свой нос в отношении гибридов. Нюхайте в другом месте. Вам это ясно?
— Ясно так же, как и вашей совести перед Дешом. Если она вообще есть.
— В моей прерогативе держать семейное положение в стабильности, потому не разбрасывайтесь такими словами.
— Конечно, только вы не просите меня об этом. Я понимаю: в вашем возрасте важно сохранять спокойствие, ведь сердце то слабенькое. До свидания. На столе есть валидол - таблетки Кея, но я вам разрешаю их взять. Мне ничего для вас не жалко, — сказал Левин прежде чем уйти.