Глава 68
***
— Вот же... Как это произошло?! — задал сам себе вопрос Левин, нахмурившись от неожиданной новости.
— Я уже знаю решение проблемы, — ответил Кей.
— И какое же? — поинтересовался Левин.
— Мои помощники собирают новые артефакты — они тоже считывают энергию, но минус в том, что они не выявляют конкретного обладателя аномальной энергетики. В конце недели мы выясним только — есть ли в этой школе гибриды или нет.
Но Кей точно знал, что есть...
— Ну, выясним мы, мы всё равно должны будем досконально изучать учеников. Всех. До единого. Но другого выбора у нас нет. Ничего. Мы найдем гибридов...
— Или гибрида... – он запнулся, проговаривая это, так как думал, что ненароком мог выдать свои тайные знания.
— Да. Или гибрида. Эти твари проявят себя. Как угодно, но это должно произойти. Тем более что у меня есть одно предчувствие... — он прищурился.
– Какое?
— Что мы наконец найдём того, кого мы искали долгие годы... — он сжал зубы, – Тот, из-за кого сбежал другой гибрид, тот, кто пролил много крови, даже не моргнув глазом... — он взмахнул рукой и продолжил с жаром: – Этот маленький дьявол! Я больше всего жажду... — его мышцы подрагивали, как после ночной тренировки, — Жажду побывать на его казни. Нет! Казнь — слишком просто... – он задумался, – У меня есть идея получше... – он улыбнулся, показывая свои острые зубы.
— Какая? — Кей внимательно посмотрел на Левина.
– Всему своё время... Но я с уверенностью могу сказать, что мой план сработает на все сто. Гибрид непременно покажет себя... Ахах! — он закрыл глаза в неимоверном наслаждении и прошептал, разрезая своими словами тишину, — этот гибрид пожалеет о том, что в тот день не сдался нам! Он пожалеет о том, что не выбрал смерть! Теперь смерть не будет ему дана! Для него это будет, как освобождение от всего, потому он его не заслуживает.
— Но гибрида не могут убить обычные существа, как мы. Его способен убить только другой гибрид, — Левин перевел на него взгляд, полный злорадных искр.
— Этого мы еще не знаем... Я уверен, что есть еще способ убить их — даже вампиры не бессмертные, а гибриды так тем более, но сперва — он поднял указательный палец и продолжил: — они должны вытерпеть все муки, которые они заслужили! Отсчитывая дни в тюрьме, преступник может осознать свои ошибки и исправиться, ибо время, проведённое в заточении, учит ценить его свободу, которую он утратил понапрасну. Но такие твари! Подобные гибридам... Подобные гибридам не подлежат исправлению... Они не знают, что такое боль - от того они – само проявление жестокости, которая направляется на невинных существ... От своей, так называемой неуязвимости, они не ценят ни свою жизнь, ни жизнь других! Для них жизнь – ничто! А для нас! Для нас каждое мгновение имеет значение, мы дорожим каждой минутой нашей короткой жизни... Каждый миг на счету... Каждый глоток воздуха для нас – бесценное благо, несоизмеримое с золотом... Бессмертные... Бессмертные! У каждого есть свои слабости — и мы их найдем у гибридов. И один за другим съест целиком боль, приправленную стыдом и страхом. И мольбой о смерти... Но мы ее не дадим. Пусть знают, что их существование – осквернение нашего мира, самой земли, по которой мы ходим! — жаркие лучи солнца полностью освещали лицо Левина через раскрытое окно красными пятнами, будто это было только начало. Начало действия перед занавесом, до которого решится судьба: зрителей, актеров и скрытых наблюдателей, – после недолгой паузы он постукал по месту своего шрама, — Месть и боль, направленная на гибридов, будет сильна настолько, насколько глубоки мои раны, которые я получил от этого маленького демона и настолько продолжительна, насколько эти шрамы еще не зажили на моем лице и спине, — он сильнее ударил по своему шраму на лице, — Я им и шанса на спасение не дам! Каждый день, под стражей, они будут подвергаться пыткам, которым не будет конца. Я клянусь, что пока я жив, гибриды будут жить в темнице, которая станет их адом. Хуже ада! – он весь закипел, а его руки потемнели от его намерений, которые он хотел осуществить немедленно, которые он хотел воплотить много-много лет.
«Это ты еще легко отделался от гибрида. От встречи с гибридом только два исхода: смерть или тяжелых увечий — можно статт инвалидом.. и получение шрамов» — подумал Кей.
«Но возможен ли третий? Безопасный исход?»
Кей со своими размышлениями не заметил, как Левин подошёл к нему и продолжил свою речь:
– Гибрид пометил меня крестом. На спине. Чтобы я каждый день помнил о прошлом и мучался от этого... — он отвернулся и зашагал по комнате с усмешкой на лице, — Я помнил тот день до мельчайших подробностей, как будто это случилось вчера.. Ли Миён Сейфир оскорбила меня! Оскорбила... – его глаза потемнели от злости, – ее метка — напоминание о моей мести, которая не свершится без крови... — с обезумевшими глазами он посмотрел на Кея.
Тот понял, что всё только начинается: фитиль от бомбы вспыхнул на конце искрой огня, который стремительно приближается к концу своего пути... Если его не остановить, то произойдёт взрыв...
Те, кто предугадал время взрыва, могут спастись, но какой ценой?
***
Перед сном Левин принял горячий душ, из-за которого болели его раны на спине и лице. Его раны будто обжигались при каждом соприкосновении воды, давая о себе знать. Левин хмурил брови и кусал губы, сдерживая крики, потому получались странные шипения, наполненные чистой злостью.
На губах появились маленькие капельки крови, которые медленно стекали по подбородку.
«Я найду. Найду. Тебя. Ты. Будешь. Страдать!» — еле сдерживая стоны, прошипел Левин.
Его руки вцепились в мокрые волосы, пытаясь отвлечься от жгучего огня в его теле, который рос с каждым вздохом и сдержанным стоном.
Он стукнул по стенке ванны, сдерживая последующий порыв боли. Его глаза налились злобой, которая не на шутку обросла до размеров вселенной.
«Ли Миен. Ли Миен Сейфир... Гибрид!»
Вода из душа продолжала стекать по его телу, заставляя злиться господина еще больше прежнего.
***
Лежа на постели, Лилия не думала о предстоящих занятиях, которые должны были начаться через полчаса – ее одолевали мысли об охотниках. Они активно изучают. Ищут. И что-то вынюхивают.
«А я здесь. Перед их носом. Самый настоящий гибрид! Может, всё враньё про их артефакты? Чтобы запугать меня? Да. Это такой психологический трюк»
Лилия будто смотрела не в потолок, а смотрела сквозь него, размышляя дальше:
«Но у них ничего не получится: они наивно полагают, что их методы могут сработать безотказно, — но нет. Их ждет неожиданная развязка — поражение, которое повлечет за собой череду неудач»
Пауза.
«Но даже если они меня вычислят...— а это может когда-нибудь да произойти»
Она встала с кровати и подошла к окну.
«Я не сдамся им – во что бы то ни стало» — её глаза сверкнули в утренней и опасной тишине, которая предвещала некий переворот в этом мире, который изменит всё. А пока всё только дожидается начала действия, название которого «Я или ты».
Черная бабочка, что летела по ветру, приблизилась к Лилии и с интересом приземлилась на ее протянутые пальцы.
Лицо гибрида озарилось улыбкой, разливающая тепло по холодному, но чуткому ветру, что развевает волосы и касается нежно тела, успокаивая раненые души.
«Всё, что мы видим черным снаружи, может оказаться белым внутри. Только многие узнают это слишком поздно, чтобы изменить свою отношение... И всё же есть некая загадка от такой красоты, что может казаться нам опасным. Подобно бабочкам нас тянет к огню, хотя жизнь наша коротка, но мы всё равно идем, будучи очарованы силой и энергией отдаваемой огнем, которая передается нам. Мы хотим ее исследовать, узнать поближе, укротить ее. Но, когда мы оказываемся в огне, мы оказываемся в ловушке: крылья сгорают вместе с нашим телом. Мы тлеем, превращаясь в пепел. Кто-то плачет перед смертью, кто-то злится, а кто-то покорно принимает свою участь. И с улыбкой на застывших губах сгорает заживо, оставляя за собой черный пепел существа, который надеялся на хорошую жизнь...»
«Но есть еще бабочка, что с железной волей лучше бросится в огонь – (не из интереса), чем позволит прожить себе жизнь в бесконечных прятках и ползком по земле... Самое ужасное — лишить себя возможности летать, когда у тебя есть крылья.»
Улыбнувшись бабочке, Лилия отпустила ее в свободный полет, словно то была она.