[закончена] Ты моя самаЯ

Эта ночь воистину была сказочной, в самом воздухе было разлито волшебство. На чёрном небосклоне, словно россыпь драгоценных камней, сверкали разноцветные звёзды, и всюду, куда ни кинь взгляд, ярко горели огромные костры, искры от которых поднимались в тёмную вышину и терялись среди звёзд. В жарком пламени оглушительно потрескивали сухие ветки, и по огромной поляне плыл дурманящий аромат жареной дичи. То там, то здесь слышалась мелодичная музыка и кто-то тихо пел. И везде танцевали.   

Мирра сидела возле одного из таких костров с куском мяса, насаженным прямо на ветку, и с интересом наблюдала, как шагосские выпускницы с другими юными ученицами академии танцуют по другую сторону от костра. Это было завораживающее зрелище. Девушки и её звали, но Мирра не рискнула выйти к ним, потому что не была уверена, что сможет так же красиво двигаться. А вот Аурика пошла и с удовольствием повторяла движения за Дортой.    

— Такое угощение мне по нраву, — довольно пробасил Громер, вонзая зубы в кусок мяса и едва успевая подхватить языком вытекающий из него сок. — Вот бы ещё настоящего вина дали, — посетовал он, делая большой глоток холодного, почти ледяного травяного чая; маги специально для празднества сварили напиток, который много веков назад пили старейшины, нашедшие шагосский источник. — Чай-то совсем не хмельной, — огорчённо проговорил он. — Но, надо отметить, довольно приличный на вкус. 

— Ешь то, что дают, и пей то, что наливают, — философски проговорил Лодэт, не отводивший взгляда от лисички, которая танцевала напротив и призывно смотрела на него.  

Мирра хмыкнула. Даже ей были понятны такие знаки внимания. Покосилась на раскрасневшегося гнома; он уже несколько раз поправлял на себе рубаху и приглаживал волосы, но те, как назло, снова возвращались в своё привычное состояние — дыбом во все стороны.   

— А вы заметили, что прежде, чем зажечь свои костры, они сначала зарезали рядом с ними дичь? — спросил Громер, хитро поглядывая на своего соотечественника; почему-то в академии забылась вся вражда, и гномы общались, как старые друзья. Может, и правда это место было особенным, священным?  

— Да, заметили, — ответила за всех Мирра, откусывая кусочек мяса и запивая холодным напитком. — Это что-то значит, да? — поинтересовалась она, жмурясь от удовольствия.  

— Кровью этих животных они благословили землю, на которой живут, — пояснил Громер. — И заметьте, они забили ровно столько дичи, сколько сегодня смогут съесть. — Толкнул друга локтем и тихо проговорил: — Слушай, шёл бы ты уже к ней, а то она сейчас в тебе дырку проглядит.  

— Думаешь, не пошёл бы, если б умел, — зло прошипел Лодэт. — Я по большей части мастер секирой махать, а так, как эти голубки двигаются, не умею.   

Глаза Наниры вдруг вспыхнули, она хищно улыбнулась, показывая ряд мелких белых зубов, и лёгкой поступью, словно крадучись, лисичка двинулась в их сторону. Мирра даже жевать перестала, наблюдая за девушкой.  

— Всё, брат, ты попал! — констатировал Громер, невинно хлопая пушистыми ресницами.  

— Лодэт, — пропела Нанира тонким голосом, — а Лодэт? — Рыжий гном уставился на неё, как кролик на удава. — А не хочешь ли ты со мной прогуляться. Я знаю в этом лесу отличные места. Они просто волшебные в свете полной луны. Кстати, она как раз скоро покажется, — махнула рукой в сторону гор, — вон из-за того пика.  

— Я это… того... — смутился Лодэт, напрочь позабыв, что хотел сказать; поднялся во весь рост, вытянулся, чтобы казаться выше, гордо выставил левую ногу вперёд и выпятил и без того мощную грудь. — Вот!  

— Ты составишь мне компанию? — вкрадчиво проговорила Нанира, подходя к гному вплотную; её ноздри трепетали, а в глазах отражались оранжевые блики огня. — Ты просто потрясающе пахнешь, — страстно прошептала она, проводя кончиком языка по пересохшим губам.  

Мирра откусила кусок мяса, но ей пришлось срочно выплюнуть его, потому что она подавилась и закашлялась. Громер тотчас от души хлопнул её по спине, заставляя пригнуться, а сам довольно усмехался, наблюдая за другом.   

— А нас не заругают за такие вольности? — охрипшим голосом спросил Лодэт, подходя к лисичке и беря её тонкую руку в свою широкую ладонь. 

— Не заругают, — прошептала Нанира, не веря своему счастью. — Сегодня можно всё! 

И они, глядя друг другу в глаза, зашагали в сторону тёмного леса.  

Мирра даже рот открыла, провожая парочку изумлённым взглядом. 

— Вот это я понимаю. Сразу видно, нашей породы! — восхищённо заорал Громер, пытаясь от переизбытка чувств приобнять гордую кифийку, но та уклонилась от его объятий и осуждающе посмотрела. — Эх, тоже, что ли, пойти кого-нибудь найти себе. 

— Не знаю, как ты, а мне точно надо ненадолго отлучиться, — недовольно проворчала Мирра, поднимаясь на ноги и решая, в какую сторону податься, чтобы уединиться; куда ведь ни посмотри, везде одни костры, шум да веселье. С силой воткнула прут с мясом в землю рядом с костром. — Пойду пройдусь.  

И зашагала в сторону, противоположную той, куда ушли Лодэт и Нанира.  

Берг поднялся с бревна и обошёл костёр, чтобы лучше видеть свою кифийку. Всё это время он не отводил взора от девушки. И вот сейчас она направлялась в сторону леса. Одна. 

— Давай, иди за ней. — Торольв легонько подталкивал друга в спину. — Ну же, что встал истуканом?  

— А вдруг она по нужде отлучилась? — Берг чувствовал себя очень неловко, но, видят боги, он едва сдерживался, чтобы не броситься за ней в темноту леса.  

— Быстро посчитай до десяти и иди, — предложил Торольв.  

— Пф, — фыркнул Альрик. — Она что тебе, кобель? До десяти мало! Считай до пятидесяти, — выдал он с умным видом. — С чувством, с выражением! А лучше подожди, пока вернётся обратно, так уже будет наверняка.  

И тут же, словно в подтверждение его слов, кифийка появилась на поляне и направилась к своему костру.  

— Во, — обрадовался Торольв, выглядывая из-за плеча друга. — Теперь точно иди!  

Берг сделал шаг и в нерешительности остановился, вопрошающе посмотрел на друзей: 

— А что я ей скажу? 

Мужчины в недоумении уставились на него, усиленно соображая, что можно спросить или сказать в такой ситуации. 

— М? Спроси её, — первым заговорил Сверр, задумчиво сводя брови. — Какое она, например, любит мясо: зайчатину или кабанятину.  

— Аха, — вставил своё слово Альрик, тихо посмеиваясь. — А когда ответит, отправляйся ловить запрашиваемую зверюшку.  

Берг развернулся в его сторону с явно не добрыми намерениями, но его задержал Гренвир; всё это время он был весьма задумчив и молчалив и не отводил своего горящего взора от одной очень соблазнительной ведьмочки.   

— Альрик! — осуждающе прикрикнул Торольв. — Хватит уже! Никому, между прочим, не смешно. — Но у Сверра подрагивали плечи, Гренвир улыбался, а Альрик откровенно ржал. — А что, смешно, что ли? — И успокаивающе обратился к Бергу: — Слушай, не обращай на них внимания! Просто пойди к ней. Присядь рядом. Когда ещё такая возможность представится? А там оно само родится, о чём поговорить.  

Младший Берриз зыркнул на Альрика, но тот лишь пожал плечами, возвращая на своё лицо равнодушное выражение; ему, в отличие от остальных, никогда не нравился этот праздник, и приходил он к кострам исключительно потому, что этого требовали старейшины.   

Берг на негнущихся ногах зашагал к костру кифийки. Его догнал Торольв и сунул в руки кусок мяса и кружку с холодным чаем, чтобы его поведение выглядело более непринуждённо. Но какой там есть или пить, он сейчас не смог бы даже глотка воды сделать! Да он едва дышал, глядя на спину самой желанной девушки на свете. Кстати, нигде не было видно второго гнома.  

— Ничего если я рядом присяду? — тихо спросил он и сам удивился, как странно прозвучал его голос.   

— Присаживайся. — Мирра хлопнула ладошкой по бревну рядом с собой, даже не поворачивая головы, явно не узнав преподавателя по голосу.  

Берг перешагнул через бревно и плюхнулся рядом, залпом осушил свою кружку и закашлялся. Кифийка медленно повернула голову в его сторону и замерла. В один миг на её лице отразилась целая гамма чувств: удивление, недоверие, тревога. Ему показалось, что она сейчас вскочит и с криком убежит, но девушка продолжала сидеть, лишь обернулась и обвела подозрительным взглядом поляну.  

— Почему все на нас смотрят? — тихо спросила Мирра.  

— Кто смотрит? — зарычал Берг, оглядываясь, и тут же все оборотни, как по команде, принялись заниматься своими делами. — Тебе показалось! — громко проговорил он, надеясь, что его услышат сородичи.  

— Странно. — Мирра выглядела озадаченной. — Может, и правда показалось.  

— Мирра из рода Тиадары, — тихо позвал Берг кифийку, которая вернулась к созерцанию пламени. — А ты какое любишь мясо: зайчатину или кабанятину? — Он готов был провалиться сквозь землю из-за своей тупости. “Вот же ж дурак! А вдруг и правда сейчас выберет что-то одно. И кого же мне тогда идти ловить?”  

Мирра усмехнулась и покосилась на странного преподавателя: тот сидел, словно кол проглотил, и явно чувствовал себя неловко.   

— Без разницы; главное — мясо. Но я уже сыта. Спасибо!  

Берг облегчённо вздохнул, соображая, о чём бы ещё спросить у неё, клятвенно пообещав, что в следующий раз обязательно прибьёт Альрика, чтобы не путал и не смущал своими сомнительными советами. И пока он лихорадочно думал, кифийка заговорила сама: 

— Хороший праздник! — Мирра подняла свою кружку с травяным чаем. — Чем-то мне дом напомнил: у нас тоже жгут костры до самого утра на горе Аморем и тоже поют песни. — Отпила пару глотков и покосилась на преподавателя: он, кажется, забыл, что в его руках ветка с мясом. — Остынет же, — она улыбнулась, — ешь!  

— Не-е-е, я тоже уже не хочу. — Берг воткнул свою ветку рядом с костром. — А на вашей горе тоже есть священный источник? А как он у вас называется? — ухватился он тотчас за предложенную тему. — Я бы с удовольствием получше познакомился с историей Кифийской Империи. Слишком уж мало нам известно о воительницах Меотии. До нас доходят лишь слухи, а по ним очень сложно разобраться, где правда, а где чистой воды вымысел. 

Мирра догадывалась, какого рода слухи ходят о воительницах с Меотии: ничего хорошего, конечно. Но её это не обижало! Веками они не пускали на свой материк чужаков, и поэтому не удивительно, что про их жизнь начали рождаться истории одна чуднее другой. Украдкой бросила взгляд на сидящего рядом мужчину. Да если бы кто-нибудь ещё месяц назад сказал ей, что такое однажды произойдёт, она бы ни за что не поверила и наверняка даже бросилась бы драться. Она сомневалась лишь мгновение, стоит ли рассказывать о себе. А потом вдруг решилась.  

— На горе Аморем нет никаких священных источников. Просто так решили: раз она самая высокая, то оттуда нас быстрее услышат боги. — Мирра посмотрела на своего слушателя: мужчина не шевелился. — Это праздник в честь Богини Плодородия. На горе зажигают огромные костры, которые так ярко полыхают, что их видно далеко-далеко. К ним приносят самые лучшие украшения, яства, вина. — Улыбнулась, переходя к самой интересной части этого праздника, она знала, что Бергу понравится. — И ставят шатры, в которые приходят мужчины. Это один-единственный день в году, когда кифийки по доброй воле ухаживают за мужчинами: кормят, поят и ублажают их. — Как Берг ни старался, ему не удалось скрыть своё изумление. — В этот день старейшины нашего племени разводят юных дев по шатрам и оставляют наедине с мужчинами до самого утра. Обычно это младшая или единственная дочь у матери. Стать женщиной и принести потомство своему роду — это одно из последних таинств, через которые проходят воительницы, становясь взрослыми.  

— И ты… — Берг замолчал, не в силах озвучить свою мысль. — Ты тоже? Ты прошла через это таинство? 

— Если бы прошла, меня бы сейчас здесь не было. — Мирра горько усмехнулась. — Я вот думаю, куда тётя меня в следующий раз сошлёт, когда я снова не подчинюсь её воле?  

— То есть твоё появление в Шагосе не случайно? — тихо спросил Берг.  

— Совершенно верно! Это моё наказание. — Мирра посмотрела в лицо ошарашенного оборотня. — Меня изгнали с родины на год за то, что я отказалась разделить ложе с мужчиной и продолжить бесценный род Тиадары. Но самое обидно знаешь что? — Мужчина покачал головой. — По возвращении я всё равно должна буду пройти через этот обряд. Вот здесь я это понимаю, — она постучала пальцем себе по лбу. — Но вот здесь, — приложила руку к груди, — не могу принять. Нас осталось всего трое: Меланта — моя мама, Танаиса — наша Великая царица-мать и я. Моя мама несколько раз пыталась зачать девочку, но рождались только мальчики. Я даже не знаю об их дальнейшей судьбе, их отдают отцам. — Равнодушно махнула рукой: — Да кому вообще нужны эти мужчины?  

Мирра сконфуженно замолчала: да она сидела рядом с одним из таких мужчин, который вдобавок был ещё и её преподавателем! Но Берг понимающе покачал головой, давая понять, что ничего страшного не услышал в её словах, и она продолжила своё повествование:  

— А наша царица-мать не может иметь детей. Это случилось после нападения. Мы угодили в засаду, и Танаиса в тот день была серьёзно ранена. Она едва выжила, и приговор нашей целительницы был короток: бесплодна. — Покосилась на своего слушателя. — И теперь надежда только на меня.  

Берг потрясённо молчал. Что бы он сейчас ни сказал, это могло быть неправильно понято. А сказать ему хотелось о-о-очень многое. Но осудить варварские законы воительниц — это ругать всю культуру, которая складывалась на их закрытом материке веками. Мелькнула мысль попробовать осторожно выведать, почему она отказывается пройти через этот обряд. Но ведь если бы она хотела, уже рассказала бы. Нужно было спросить о чём-нибудь таком, что не заденет её чувств. Он сразу понял, что эта тема девушке неприятна.  

— Танаиса старшая в роде Тиадары? — спросил Берг охрипшим голосом. 

— Нет, это моя мама старшая в нашем роду. 

— Тогда почему Танаиса ваша царица, а не твоя мама?  

Мирра грустно улыбнулась, глядя в серые глаза оборотня.   

— Потому что народом не может править берсерк, а Танаиса единственная из нас, не унаследовавшая этот дар. Так что род Тиадары обречён угаснуть.    

И Берг решился. 

— Скажи, ты так сильно боишься близости с мужчиной, что готова дать исчезнуть вашему роду?  

Глаза кифийка полыхнули ненавистью.  

— Я ничего не боюсь, — процедила сквозь зубы Мирра. — Я лишь не могу позволить, чтобы со мной какой-то там мужчина проделывал все эти гадкие, мерзкие вещи. — И по мере того, как она говорила, у Берга всё больше вытягивалось лицо. — Ненавижу! — почти прорычала она, готовая в любой миг схватиться за свои клинки и начать крушить всё вокруг себя.    

— Гадкие? Мерзкие? — ошеломлённо повторил Берг за ней каждое слово. — Почему ты так говоришь, если никогда не проходила через это? 

— Потому что я видела, — выпалила вдруг Мирра и покраснела от смущения.  

— Видела?! — Берг в изумлении уставился на свою суженую. — Да где ты могла такое увидеть, если у вас в роду одни женщины? 

— В одну из таких ночей мы с подругами прокрались к шатрам и увидели собственными глазами, в чём состоит таинство, через которое однажды придётся проходить и нам, — призналась Мирра с тяжёлым вздохом; она уже была не рада, что вообще затеяла этот разговор.   

— Сколько тебе было лет тогда? — спросил Берг; почему-то вдруг вспомнились сказанные однажды ею слова: “Я никогда не доверюсь мужчине! Никогда не разделю с ним ложе! И тем более, никогда не полюблю его! Клянусь!” После сегодняшнего такого признания становилось всё понятным.

— Да какая разница, сколько мне было лет? — разозлилась Мирра. — Ты спросил, я ответила, что знаю, в чём состоит это таинство, потому что видела это своими глазами. Всё! Разговор окончен.  

— Увидеть и испытать самой — это две разные вещи, Мирра. — Берг старался говорить спокойно, но внутри всё клокотало от негодования. — Тем более увидеть всё это в детском возрасте, а не будучи уже взрослой женщиной.  

Кифийка ощетинилась, как ёж, и даже так же недовольно фыркала себе под нос. Берг видел, каких усилий ей стоит, чтобы не встать и не уйти от него прямо сейчас. Нужно было срочно что-то придумать, пока она снова не замкнулась в себе. 

— Мирра из славного угасающего рода Таидары, — со вздохом проговорил Берг. — Ты слышала такое выражение: “Тяжело в учении, легко в бою”?  

— Слышала, — так же тихо ответила Мирра, непонимающе глядя на оборотня. — Но я не понимаю, к чему это сейчас?  

— К тому, что если чему-то в совершенстве научиться, то потом ты это уже делаешь с лёгкостью. — Берг видел, что кифийка не понимает, куда он клонит; честно говоря, он и сам толком не знал, что из всего этого выйдет, но он просто обязан был подтолкнуть её к этой мысли. — Вспомни: когда ты обучалась мастерству владения своим мечом-бабочкой, разве тебе было легко? 

— Ой! Мне было очень трудно, — честно созналась Мирра. — У меня постоянно отставала левая рука. И в какой-то момент я даже начала думать, что сделала неправильный выбор оружия. 

— Вот видишь, зато теперь ты владеешь им в совершенстве, — Берг не смог скрыть гордость, прозвучавшую в его голосе. — Ты уверена в своём оружие, а самое главное, в самой себе! 

— Да, так и есть. — Мирра ошеломлённо посмотрела на оборотня. — То есть, ты предлагаешь, — она замолчала, не зная, как правильно высказать свою догадку. — Научиться близости с мужчиной? 

Берг едва сдержал вздох облегчения, одновременно пытаясь усилием воли согнать с лица радостную улыбку. 

— Да. И чтобы игра уже была по твоим правилам. Не с тобой мужчина сделает все эти, как ты говоришь, “вещи”, а ты с ним. И сделаешь уверенно, опытно, как настоящий воин. И никто никогда не узнает, как тебе было трудно в учении.  

В глазах кифийки зажглась робкая надежда.    

— А разве такое возможно? — Мирра снова покраснела. — Ну-у-у, чтобы я… а не меня.    

— Да, возможно, — твёрдо произнёс Берг, незаметно вытирая о штаны враз вспотевшие ладони. — Ты только представь: возвращаешься ты обратно на родину, и ваша царица вновь приказывает тебе пройти через этот обряд, а ты в ответ: “Да запросто! Чего я там не видела!” 

Мирра вскочила на ноги, её глаза горели жаждой немедленно приступить к осуществлению этого плана. Она повела оценивающим взглядом по возможным претендентам на роль учителя в этом непростом деле.   

— Как ты думаешь, кто-нибудь добровольно согласится на такое? — смущённо спросила Мирра и совсем шёпотом добавила: — И как лучше об этом сказать мужчине?  

— Я могу тебе помочь, — предложил Берг, стараясь изо всех сил выглядеть спокойным и равнодушным. — Научу тебя всему, что сам знаю.  

— Да не-е-е, как-то неудобно, — с сомнением в голосе проговорила Мирра. — Нужно кого-то другого найти, вот только как всё ему правильно объяснить?  

— Вот именно! — Берг поднялся с бревна. — Задай себе один вопрос: ты готова рассказать всё то, что уже поведала мне, другому мужчине? 

Кифийка ошеломлённо уставилась на Берга. А ведь и правда!  

— Не готова, — ответила Мирра и смущённо поковыряла носком сапога дёрн под ногами. — А ты мне правда сможешь в этом помочь? — И тут же быстро добавила: — Тебе не слишком сложно будет сделать это?  

— Нет, не сложно, — севшим голосом проговорил Берг, заставляя себя оставаться на месте и сохранять спокойное выражение на лице. 

— И когда начнём? — с нетерпением поинтересовалась Мирра.   

— Да завтра и можно начать. Выходной ведь! — Берг протянул руку, предлагая скрепить такое важное дело рукопожатием. — Мирра из славного рода Тиадары, ты пойдёшь со мной к водопаду возле Чёрной скалы? Обещаю, что в это священном месте я научу тебя всему, что знаю сам в этом непростом деле.  

— Да, я пойду с тобой, Берг Берриз, — уверенно ответила Мирра и впервые в жизни вложила свою ладонь в руку мужчины.  

— Очень хорошо, тогда встречаемся завтра в полдень возле ворот, через которые мы выходили на пробежку.