Доминика из долины оборотней

   5 ноября 2020 года, четверг, день одиннадцатый

   Вылетев из дома, Фрэнк начал резко набирать высоту, и когда остров стал виден весь, как на ладони, так же резко спикировал вниз, и, уже будучи на совсем небольшой высоте, лишь немного выше пальм, полетел параллельно земле к берегу, противоположному тому, на котором находилась пристань.

–  И к чему такие странные манёвры? – поинтересовалась я.

–  Хотел узнать, где находятся Ричард и Эбби, чтобы не свалиться им на голову в самый неподходящиймомент.

–  Ох, точно. А я их не увидела...

–  И я не увидел. Они расположились в тени пальмы. Но я заметил их следы к ней, так что догадаться, где онинаходятся, было несложно.

–  Следы? – я прикинула, на какой высоте мы были, плюс расстояние до того места, где могли находитьсяРичард и Эбби. – Ну, у тебя и зрение! Хотя, ты же сейчас обратившийся.

–  Дело даже не в этом, – опускаясь на песчаный пляж в нескольких футах от воды, ставя меня на песок изабирая из моих рук свёрток, ответил Фрэнк. – И ты бы их увидела, если бы поставила перед собой такую задачу.

   Я открыла было рот, чтобы продолжить разговор о том, что я могла или не могла бы увидеть, но в этот момент что-то легонько коснулось моих ног. Я подпрыгнула от неожиданности и, опустив глаза, поняла, что край волны слегка окатил меня – мы стояли как раз на границе сухого и влажного песка. Все мысли о Ричарде и Эбби, их следах и о чём бы то ни было ещё, тут же исчезли из моей головы, я взвизгнула от восторга и, рванув вслед за отползающей волной, запрыгала по мелководью, не в силах удержать радость, искрящуюся и щекочущую, словно пузырьки шампанского.

–  Океан! Океан! – совершенно по-детски кричала я, начав бегать туда-сюда вдоль прибоя, давая небольшимволнам окатить мои ноги мягкой пеной.

   Вспомнив, наконец, про Фрэнка, я обернулась к нему с сияющей улыбкой:

–  Фрэнк, океан! Настоящий!

   И, раскинув руки, я закружилась, потому что просто не могла устоять на месте. Хотелось прыгать, кувыркаться, обнять весь мир.

   И я его обняла, весь свой мир. Подбежав к Фрэнку, который так и стоял там, где приземлился, только уже вновь в человеческом обличье, и с тёплой, любящей улыбкой смотрел на мои восторги, я запрыгнула на него, обхватив руками за шею, а ногами за талию и крепко-крепко прижалась к центру моей Вселенной. Сильные руки тут же обхватили меня, нежно прижимая к себе и слегка покачивая.

–  Да, Солнышко, вот и океан. Познакомимся с ним поближе?

   Я только кивнула, продолжая висеть в объятиях Фрэнка, но обернулась, чтобы видеть это огромное, бескрайнее, голубое пространство, с белыми пятнами облаков как наверху, в небе, так и внизу, отражающихся в воде. Ни когда я смотрела на него из окна самолёта, ни позже, когда мы летели к острову, океан не произвёл на меня такого сильного впечатления, как сейчас, когда я стояла на краю этой огромной живой дышащей громадины.

   Продолжая держать меня на руках, висящую на нём, словно коала на эвкалипте, Фрэнк решительно зашагал вперёд, заходя в воду. Прибой был совсем слабым, но всё же в какой-то момент пенная волна обдала нас, накрыв с головой, и я машинально зажмурилась. Хотя теперь моим глазам солёная вода была не страшна, старые инстинкты продолжали работать. В следующий момент я это сообразила, открыла глаза и обнаружила, что прибой остался далеко позади, а Фрэнк покачивается на воде, лёжа на спине, а я лежу на нём, как на надувном матрасе. А я даже не ощутила его скорость и то, как он мгновенно перенёс нас на сотню футов от берега. Встретившись со мной глазами, Фрэнк широко улыбнулся.

–  Мы можем и дальше так плавать, мне эта позиция очень даже нравится, или можем понырять – подводныймир здесь просто фантастический. Что выбираешь?

–  Поныряем! – и я расцепила руки и ноги, которыми крепко обхватывала шею и талию Фрэнка. Мне тожеочень нравилось прижиматься к Фрэнку, очень-очень нравилось, но любопытство и желание увидеть что-то новое пересилило.

   Фрэнк тоже выпустил меня и резко ушёл под воду, я следом. Новое тело позволяло задерживать дыхание почти на полчаса, глаза прекрасно видели под водой, так что наслаждение от погружения было невероятным. Помню, как меня заворожил подводный мир нашего прудика, что уж говорить о дне океана в тропиках. Буйство красок, невероятное разнообразие всевозможных форм жизни. Рыбки, моллюски, ракообразные, брюхоногие, водоросли, кораллы и многое другое, что я даже классифицировать не сумела. Никакой, даже самый лучший фильм канала «Дискавери», не сравнится с впечатлением от личного присутствия под водой.

   Я наслаждалась невероятным зрелищем, гладила водоросли, а может и не водоросли, в общем, то, что не плавало, щекотала пузики рыбкам, ловила крошечных осьминожек, которые так забавно оплетали щупальцами мой палец, рассматривала удивительной красоты ракушки. И всё это время боковым зрением видела Фрэнка. Он держался неподалёку, порой приближался, чтобы указать мне на какой-нибудь удивительный подводный «цветок» или подать красивую раковину, но в основном наблюдал издали, не мешая мне наслаждаться изучением подводного мира.

   Я так увлеклась своим восхитительным занятием, что совершенно забыла о времени. Даже начав испытывать лёгкий дискомфорт, я не сразу осознала, с чем он связан. Но тут же была подхвачена сильными руками и вынесена на поверхность.

–  Дыши, Солнышко. – И когда я послушно сделала вдох, Фрэнк сокрушённо покачал головой. – Ну как же такможно? Моя хорошая, ты можешь очень долго не дышать под водой, но не бесконечно же.

–  Неужели уже прошло полчаса? – не могла поверить я. Мне казалось, что прошло всего несколько минут, но,судя по тому, что кислород у меня начал заканчиваться…    – Даже больше.

–  Ничего себе… Я не заметила…

–  Ты просто очень увлеклась. Если хочешь, можем снова нырнуть.

   Я хотела было согласиться, а потом вдруг осознала, что Фрэнк не просто удерживает меня на поверхности, я, влекомая каким-то инстинктом, уже умудрилась вновь обвиться вокруг него. И сейчас, когда я обнимала его за шею и видела его глаза близко-близко, очень тёмные глаза, когда мои ноги обвивали его талию, а под попкой я отчётливо чувствовала уже знакомый бугорок, когда моя, едва прикрытая купальником грудь буквально расплющилась о его, обнажённую, я вдруг поняла, что океан, ещё полчаса назад заслонивший для меня всё на свете, мгновенно отступил на второй план. А на первый выступил Фрэнк, мой прекрасный, мокрый, практически обнажённый и страстно желающий меня Фрэнк. И я поняла, что тоже хочу его, хочу безумно, хочу того, что было между нами в пещере, а так же большего, гораздо большего, всего, что только может дать мне Фрэнк, всего, что я сама могу ему дать. И никакие страхи перед новым и неизведанным меня уже не пугали, спасибо огромное Рэнди.

   Фрэнк продолжал вопросительно смотреть на меня, дожидаясь ответа. И получил его, только не в словесной форме. Ещё крепче прижавшись к нему, я прикоснулась к его губам поцелуем, который он тут же подхватил, углубил, усилил. Моя рука переползла с шеи Фрэнка на его затылок, ероша мокрые волосы, его руки путешествовали по моей спине, в какой-то момент я осознала, что верхней части купальника на мне не осталось, что мои напряжённые соски трутся о его гладкую грудь, и это только усилило моё удовольствие от поцелуя. Робость первых прикосновений, осторожное изучение, знакомство с телами друг друга остались там, в пещере, сейчас мною управлял мощнейший инстинкт – я мечтала быть с Фрэнком, слиться с ним, стать с ним единым целым. И я ни капельки не боялась и даже не стеснялась – ведь это был мой Фрэнк, моя половинка, и то, что мы сейчас делали, было правильно.

   Я почувствовала, что меня опустили спиной на что-то твёрдое – мы уже не были в воде, а я даже не заметила, как мы выбрались на берег. И поскольку меня уже не нужно было удерживать над водой, руки Фрэнка, получив свободу, принялись путешествовать по моему телу. Следом устремились губы, лаская, целуя, пощипывая мою грудь, в то время как руки спустились ниже, гораздо ниже, лаская как тогда, в пещере.

   Сначала я ещё пыталась тоже ласкать Фрэнка, но в итоге меня хватало только на то, чтобы лежать и постанывать от наслаждения, которое дарили мне его умелые прикосновения, играя на моем теле, словно на музыкальном инструменте, даря удовольствие, которое всё нарастало и нарастало, а потом вдруг накрыло меня, словно цунами. Я вскрикнула, испытав то же самое непередаваемое удовольствие, как тогда, в пещере, а когда немного пришла в себя, то поняла, что Фрэнк надо мной и... во мне. Первой мыслью, промелькнувшей в моей голове, было: «Рэнди была права!» – ни боли, ни страха, только невероятное чувство наполненности и... правильности. Мы стали единым целым, одним телом, одной душой. Мне казалось, что именно к этому моменту я шла все эти годы, вся моя жизнь была лишь подготовкой к тому, что сейчас произошло. Подняв глаза на Фрэнка, я широко улыбнулась ему, но потом моя улыбка чуть увяла, поскольку взгляд, которым смотрел на меня Фрэнк, был каким-то... испуганным.

–  Что случилось? – мне, наверное, тоже стоило испугаться, но совсем не хотелось.

–  Я... – Фрэнк сглотнул, потом прокашлялся и начал снова. – Я сделал тебе очень больно?

   О чём это он? Разве он не видит, не чувствует, как мне хорошо?

–  Нет, – я замотала головой. – Мне не больно. Совсем.

–  Правда? – Фрэнк внимательно вглядывался в моё лицо, словно пытаясь определить, не лгу ли я, чтобы егоуспокоить.

   И тут до меня дошло – прежде он имел дело только с человеческими женщинами, я у него – первая бессмертная. В каком-то смысле и для него это первый раз, не совсем так же, как у меня, но всё же... И если мои страхи развеяла Рэнди, то вряд ли и его тоже кто-то мог так же просветить. Осознав это, я погладила Фрэнка по щеке, заглянула в глаза и заверила:

–  Мне не было больно, Фрэнк. Я бессмертная. У меня очень высокий болевой порог и мгновеннаярегенерация, – я почти дословно процитировала Рэнди. – Я даже щипок не почувствовала, как она... Ой!    Я заткнулась, поняв, что именно ляпнула. А Фрэнк внимательно посмотрел на меня, анализируя сказанное мною, а потом расслабился и широко улыбнулся.

–  Кажется, с кем-то провели ликбез на тему: «Как бессмертные лишаются невинности»?

   И вот тут я покраснела. Прямо почувствовала, как жаром полыхнули щёки. Подумать только, я не краснела, когда Фрэнк видел меня голой, когда его руки ласкали меня везде, вообще везде, даже когда он оказался внутри меня... и, кстати, всё ещё там остаётся...

–  Фрэнк, а разве ты не должен сейчас... ну... двигаться?

–  Тебя и об этом Рэнди просветила? – с ходу угадав источник моих познаний, уточнил Фрэнк.

–  Нет, конечно, я и сама в курсе была! – гордо воскликнула я. – Я читала книги, а ещё...

–  Да-да, я помню – посмотрела пару фильмов для взрослых, а может даже три, – Фрэнк уже широко улыбался.Склонившись ко мне, он очень нежно прикоснулся своими губами к моим, а потом шепнул прямо в них: – Ты права, Солнышко, я должен двигаться. И я с ума схожу, сдерживая себя. Но ты должна привыкнуть...    – К чему? – не поняла я.

–  Ко мне. К моим размерам. Для твоего тела это абсолютно новый опыт, поэтому тебе нужно время...   – Да не нужно мне время! – воскликнула я. – Всё идеально. Всё именно так, как и должно быть. А твои размеры... – тут я вспомнила, как пыталась обхватить Фрэнка-младшего в пещере, как сомневалась, что он поместится. – Ой, Фрэнк! Ты и правда поместился! Ты просто идеально подошёл. А я, глупая, не верила.    – Я же говорил – мы созданы друг для друга, и наши тела – тоже. – Он внимательно посмотрел на меня. – Так, говоришь, не нужно времени?

   Я помотала головой, и он вдруг начал медленно покидать моё тело, лишая меня уже ставшего привычным чувства наполненности. Мне это не понравилось, я даже собралась возразить, но тут он снова вернулся, и от этого движения лёгкая волна удовольствия пробежала по моему телу от того места, где мы были соединены.

–  Да! – воскликнула я. – Так! Ещё!

–  Всенепременно, – выдохнул Фрэнк и повторил так понравившееся мне движение. А потом ещё. И ещё раз. Иещё. И я сбилась со счёта. С каждым его движением меня вновь и вновь накрывала волна удовольствия, а когда Фрэнк ускорил движения, эти волны уже не успевали гаснуть и начали наслаиваться друг на друга, усиливая моё удовольствие в разы. Я уже потеряла способность членораздельно мыслить, остались только чувства, ощущения, и в какой-то момент они стали столь интенсивны, что я не выдержала и с громким криком унеслась куда-то к облакам, краем сознания услышав, что Фрэнк с рычанием последовал за мной буквально в следующую же секунду.

   А потом мы лежали, приходя в себя и пытаясь выровнять дыхание. Фрэнк, упавший на меня, попытался приподняться, но я вцепилась в него, обхватив всеми конечностями и недовольно заворчав – мне не хотелось терять это невероятное чувство единения.

–  Я тебя раздавлю, – Фрэнк вновь предпринял попытку приподняться.

–  Это шутка? Фрэнк, ты снова забыл, кто я? Ты для меня не тяжелее одеяла. – И я постаралась ещё крепчеприжать его к себе, закутаться в его тело, словно оно и правда было одеялом, самым мягким и уютным на свете.    – Забыл, – сокрушённо покачал головой Фрэнк, между словами покрывая моё лицо лёгкими поцелуями. – Никак не могу привыкнуть – ты же такая маленькая, хрупкая.

   И я не стала возражать, лишь блаженно улыбнулась. Пусть для всего мира я тощая оглобля, главное, что для Фрэнка я маленькая и хрупкая, и меня это вполне устраивало.

   В этот момент я почувствовала, как на наши ноги наползла волна и тут же отхлынула обратно. Отведя взгляд от лица Фрэнка, в принципе, единственного, на что мне сейчас хотелось смотреть, я с любопытством огляделась. Мы лежали у самой воды так, что наши тела находились на сухом песке, а ноги – на влажном, и их время от времени ласково облизывали волны удивительно спокойного океана.

   Заметив мой взгляд, Фрэнк чуть виновато пожал плечами.

–  Мне не хватило терпения расстелить полотенце или хотя бы донести тебя до травы. Извини, но ты теперь всяв песке, особенно волосы. Тебе нужно искупаться.

   Мне совершенно не хотелось купаться и вообще что-то делать. Хотелось просто лежать, прижимаясь к Фрэнку и чувствуя Фрэнка-младшего внутри себя, пусть уже не такого большого и крепкого, но всё равно дающего это удивительное чувство единения. Так что я честно ответила.    – Мне лениво.

–  А тебе ничего не понадобится делать, даже шевелиться, – с лёгкой усмешкой успокоил меня Фрэнк, а потомловко встал, придерживая меня, теперь на нём висящую, и пошёл в воду. Фрэнка-младшего я потеряла – гравитация и всё такое. Печально, но сама виновата – нужно было точнее формулировать свои возражения.    Фрэнк, не догадываясь о моих печалях, прошёл сквозь прибой, ещё более спокойный, чем час назад, зашёл в воду по шейку, потом присел, и мы оказались под водой. Придерживая меня одной рукой за талию, другой он стал тщательно промывать от песка мои волосы. Это было так приятно и расслабляюще, что когда он закончил с волосами и выпрямился, я положила голову ему на плечо и просто позволила его руке обмывать моё тело – мне, действительно, совсем не хотелось шевелиться, я нежилась в двойных ласковых объятиях – Фрэнка и океана, – и больше ничего не хотела.

   До определённого момента. Потому что, обмыв мои плечи, руки и спину, рука Фрэнка скользнула ниже, и уже сложно было понять, моет она меня или ласкает. Когда же рука скользнула мне между ног, сомнений уже не осталось. Я почувствовала, как под его умелыми пальцами нега отступает, как учащается моё дыхание, а сердце колотится всё чаще, когда уже знакомое возбуждение начало разливаться по моему телу.

   Я подняла голову и, чуть отстранившись, взглянула во вновь ставшие тёмно-синими глаза Фрэнка, внимательно вглядывающиеся в моё лицо, словно ища ответ на незаданный вопрос. Воспользовавшись тем, что наши тела уже не были плотно прижаты, его рука скользнула вверх и легла на мою грудь, гладя, лаская, теребя напрягшийся сосок. А ягодицами я явно почувствовала, что Фрэнк-младший выиграл битву с гравитацией, вновь став большим и твёрдым.

   Давая ответ на незаданный вопрос, я слегка поёрзала, давая Фрэнку-младшему более удобный доступ, и в следующую секунду, одним плавным движением, он оказался во мне, глубоко во мне, там, где я и хотела его чувствовать.

   На этот раз я уже не была пассивным участником процесса, вцепившись в плечи Фрэнка, я раскачивалась вверх и вниз, а он двигался мне навстречу, а океан помогал нам, покачивая на своих волнах. Но потом я уже не могла выдерживать этот неспешный ритм, я стала двигаться быстрее, резче, и Фрэнк точно улавливал моё желание, двигаясь в унисон. И снова волна цунами прошла по моему телу, снова я закричала от невыразимого удовольствия, повиснув на руках Фрэнка, уже не способная шевелиться и даже думать, и снова он догнал меня в моём полёте к звёздам, а потом упал на колени, но продолжал крепко держать меня. Оказавшись в воде, я инстинктивно перестала дышать, и лишь слышала стук наших сердец и чувствовала движение воды над нашими головами. Я вцепилась во Фрэнка, и лишь одна мысль осталась у меня в голове: «Мой!».

   Через пару минут Фрэнк все же нашёл в себе силы выйти из воды. Придерживая меня одной рукой, он расстелил огромное полотенце и осторожно уложил меня, разомлевшую и, по моим ощущениям, амёбообразную, на него, а сам прилёг рядом, притянув меня к себе.

   Какое-то время мы просто лежали, глядя на облака, плывущие по небу и изредка пролетающих над нами попугаев. Не знаю, сколько минут или часов прошло до того, как я почувствовала себя способной шевелиться и членораздельно выражаться. Я заёрзала, поуютнее прижимаясь к Фрэнку, и счастливо выдохнула:

–  Этого стоило ждать!

–  Ты права, – Фрэнк приподнялся, выдохнул лёгкий поцелуй на мои губы, потом стал покрыватьмимолётными поцелуями всё моё лицо, потом дорожка из поцелуев стала спускаться по плечу.

–  Ещё раз? – в предвкушении спросила я.

   Фрэнк замер, потом отстранился и покачал головой.

–  Не сейчас.

–  Уууу... – разочарованно протянула я.

–  Немного попозже, – успокоил меня Фрэнк, широко улыбаясь моему разочарованию. – Тебе нужноподкрепиться, да и мне тоже не помешает, после таких-то свершений.

   Фрэнк наигранно-гордо выпятил грудь и постучал по ней кулаком. Я рассмеялась – это выглядело очень забавно, – а потом осознала, что Фрэнк прав, по крайней мере, по поводу еды. Опустевший желудок уже начал подавать знаки, мол, вон там бутерброды лежат, зря, что ли, брали?

   Фрэнк развернул свёрток с бутербродами, открыл бутылку с водой, и мы перекусили, сидя на полотенце, прижавшись друг к другу и глядя на океан. Было так хорошо просто сидеть и молчать, чувствуя друг друга рядом. Я вновь и вновь прокручивала в голове события последнего часа, всё ещё не до конца осознав и поверив, что это произошло. Что мы с Фрэнком теперь одно целое не только душой, но и телом. И как это замечательно, восхитительно и... правильно. И нет никаких сомнений никаких угрызений совести, никаких других дум на тему «а тому ли я дала», чем грешат девяносто процентов героинь прочитанных мною любовных романов в подобной ситуации. Я даже не стеснялась того, что сижу, совершенно голая, рядом с таким же обнажённым Фрэнком, под открытым небом.

   Это тоже казалось совершенно нормальным и правильным. Всё же удивительно, как изменилось моё сознание буквально за какие-то дни. Но, с другой стороны, это же Фрэнк, моя половинка, часть меня, а разве можно стесняться того, что составляет с тобой одно целое? Конечно же, нет, я и не собиралась.

   И, кстати, рядом со мной сидит совершенно обнажённый Фрэнк, а я сижу и теряю время, глядя на океан! Быстренько проглотив последний бутерброд, я облизала пальцы и развернулась к Фрэнку, собираясь приступить к полному и детальному осмотру того, что я прежде видела либо по частям, либо целиком, но мельком.    Фрэнк, как оказалось, любовался вовсе не океаном. Улыбнувшись тому, с каким восхищением он меня разглядывает, я легонько толкнула его ладошкой в грудь, и он послушно улёгся обратно на полотенце, предоставляя себя в моё полное распоряжение.

–  Какой же ты красивый! – не удержалась я от восторженного шёпота, рассматривая и оглаживая лежащеепередо мной фантастически-прекрасное и совершенное тело.

   Огладив широченные плечи, выпуклые грудные мышцы и кубики пресса, я ненадолго задержалась, исследуя идеальной формы пупок – даже он был прекрасен! – а потом спустилась туда, куда меня гнало неуёмное любопытство. Фрэнк-младший приветствовал меня, застыв по стойке «смирно», большой и толстый, но это уже не вызывало у меня опасений в духе «не поместится», наоборот, я теперь на практике убедилась, что мы идеально подходим друг другу.

–  Привет! – негромко сказала я, наклоняясь и поглаживая красавца по нежной головке. Он в ответ дёрнулся, апо телу Фрэнка прошла дрожь. – Ты тоже рад меня видеть, да?

–  Э-э... Солнышко? Ты сейчас с кем разговариваешь? – послышался растерянный голос Фрэнка.

–  С Фрэнком-младшим, – честно ответила я, поглаживая толстый ствол своего нового любимца. ДыханиеФрэнка заметно участилось, а в его голосе послышалось недоумение.

–  Ты дала имя моему члену?

–  Да, – пожала я плечами. – А что? Надо же мне как-то к нему обращаться.

   Возражений не последовало. Тогда я подключила вторую руку, одной двигая вверх и вниз, как уже делала в пещере, второй осторожно лаская головку, такую удивительно мягкую по контрасту со всем остальным «телом». Фрэнк уже откровенно стонал под моими руками, заставляя меня чувствовать гордость и возбуждение – от раскинувшейся передо мной картины моё дыхание участилось, сердце стучало, как сумасшедшее, соски сжались и приятно ныли, в тайном местечке между ног стало влажно и пульсировало, требуя заполнить неприятную пустоту. Прежде нечто подобное я уже испытывала, но такой интенсивности желание достигало только под ласками Фрэнка. Не думала, что подобное возможно без единого прикосновения его рук и губ, лишь от собственных действий да созерцания невероятно эротической картины, которую представлял собой распростёртый, стонущий от желания под моими руками Фрэнк. И теперь я прекрасно знала, что именно может облегчить эту тянущую боль внизу моего живота. Вспомнив кое-что из прочитанного, я решилась на эксперимент.

   Перекинув одну ногу через бёдра Фрэнка, я расположилась над ним, и, удерживая Фрэнка-младшего под нужным углом, стала осторожно опускаться на него. Моё тело определённо было создано точно под тело Фрэнка, поскольку Фрэнк-младший проскользнул в меня легко, плавно, идеально наполняя меня и принося облегчение, вновь сделав нас с ним единым целым. Сам же Фрэнк распахнул глаза и ошарашено взглянул на меня, сумев выдавить лишь моё имя. Но поскольку он явно ничего не имел против, я решила продолжить.    Инстинкт заставлял меня двигаться, и, подчиняясь ему, я приподнялась и вновь скользнула вниз. Знакомая волна удовольствия прошла по моему телу, и теперь я уже точно знала, что это лишь начало, а в конце меня вновь поджидает неземное удовольствие. И я продолжала двигаться, сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее, чувствуя на своём теле руки и губы Фрэнка, который приподнялся, чтобы иметь возможность ласкать меня. А я двигалась и двигалась, пока знакомая волна цунами не унесла меня к звёздам.

   Я обмякла в объятиях Фрэнка, он ещё какое-то время продолжал двигаться во мне, точнее, подхватив меня, не способную шевельнуться, приподнимал и опускал меня, но продлилось это недолго – громко закричав, Фрэнк отправился за мной вдогонку в моём полёте. После чего рухнул на спину, а я упала следом, распростёршись по его широкой груди и пытаясь отдышаться.

–  Это было что-то нереальное! – пробормотал он, спустя довольно продолжительное время. – В жизни неиспытывал ничего прекраснее.

–  Правда? – довольно промурлыкала я, не открывая глаз, поскольку это почему-то стало сделать оченьсложно. И шевелиться тоже. И думать. И вообще – Фрэнк такой мягкий, такой уютный…    – Спи, Солнышко, – едва слышно прошептал мне на ушко Фрэнк. – Ты устала. Спи.

   И его пальцы, едва касаясь, стали поглаживать мои волосы. Под эти поглаживания я и уснула.

  

   Разбудил меня запах чего-то безумно вкусного. Открыв глаза, я осмотрелась и поняла, что лежу на том же самом пляже, на полотенце, заботливо укрытая вторым, а в десятке футов от меня потрескивает костерок, над которым жарится небольшая свинка. Этот самый запах жарящегося мяса меня и разбудил.

   Фрэнка нигде не было видно, но, принюхавшись, я, сквозь запахи мяса и джунглей различила его восхитительный аромат. Похоже, он был довольно далеко, но всё же не очень, так что я успокоилась и огляделась повнимательнее.

   Солнце висело с другой стороны неба, похоже, близился вечер, я проспала несколько часов и сейчас чувствовала себя бодрой и готовой к новым свершениям. Задумалась, идти искать Фрэнка или подождать. Решила остаться – надолго меня Фрэнк ни за что бы не оставил. Так что я подошла к костру, повернула самодельный вертел, поворошила полешки, а потом стала с любопытством оглядываться. Прежде всё моё внимание захватил океан, а потом Фрэнк, сейчас же я более внимательно оглядывала идеально чистый пляж, бегающих в полосе прибоя крабиков, стену зелени, окружающую берег длинным полумесяцем, вулкан, возвышающийся за ней. Я видела каждую тычинку в ярких цветах, каждое пёрышко в хвостах сидящих на ветвях попугаев, каждую трещинку на стволах пальм, при том, что находилась от стены тропического «леса» футах в тридцати, а то и больше.

   Вдруг моё боковое зрение засекло какой-то диссонанс, что-то, чего там, сбоку, быть не должно. Повернув голову, я внимательно вгляделась в полосу прибоя и увидела, как футах двухстах от меня, на самом краю песчаного пляжа, на границе с подступающими к воде скалами, прибой мотает по песку нечто жёлто-красное, что-то, что совершенно не вписывалось в цветовую гамму океанского берега. Осенённая догадкой, я рванула в сторону пятна и выцарапала у волн некую тряпочку, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся боксерами Фрэнка. Видимо, приливом выкинуло то, что было сброшено нами в воде.

   Зажав в кулаке добычу, я более внимательно осмотрела берег и воду, потом скалу, выступающую в океан, и вот на ней-то и увидела ещё одну тряпочку, зацепившуюся за какую-то неровность и теперь висящую в паре футов над водой. Ну, по скалам прыгать – это для меня, что человеку по паркету. Быстро подобрав кусочек своего гардероба, я опознала в нём верх от купальника.

   Осторожно выполоскав тряпочки, я не менее бережно развесила их на ветке, недалеко от костра, после чего смогла рассмотреть более подробно и обнаружила, что боксеры Фрэнка практически не пострадали, всего лишь пара маленьких дырочек внизу одной из штанин, мой же бюстгальтер словно бы кто-то пожевал, так волны отделали его о скалы. Куча дыр и дырочек, застёжка вырвана «с мясом», а одна бретелька вообще отсутствует. И что-то мне подсказывало, что не только океан здесь виновен, тут явно мои нетерпеливые и неловкие ручки прошлись, помогая Фрэнку меня раздевать. Ладно, купальные трусики я всё равно не нашла, так что толку от этой тряпочки так и так не было бы, даже останься она целой. И вообще – зачем в раю одежда? В океане, рядом с Фрэнком, можно купаться и голышом. Есть, конечно, бассейн, только зачем он нужен, когда рядом океан? Ну и в самом крайнем случае можно и в футболке поплавать, опыт у меня есть. Так что я пожала плечами, мысленно простилась с купальником, верой и правдой послужившим мне менее часа, а потом вернулась к костру, чтобы вновь перевернуть жарящуюся свинку.

   Спустя пару минут я услышала приближающиеся шаги. В том, кому они принадлежат, сомнений у меня не было, поскольку запах Фрэнка я не спутаю ни с чьим другим. Он вышел из-за пальм, полностью обнажённый и ни капельки этого не стесняющийся. В руках он нёс большой пальмовый лист, на котором горкой были сложены разные тропические фрукты. Широко мне улыбнувшись, он сгрузил добычу возле костра и поприветствовал меня поцелуем, который мы были вынуждены прервать лишь почувствовав, что наш ужин начинает подгорать. Желудок тут же напомнил мне, что несколько бутербродов – это не то, на чём я теперь смогу продержаться весь день. Мы быстренько расправились со свинкой, которая была невероятно вкусной, посыпая оторванные от неё куски мяса из небольшой солонки и запивая водой из бутылки.

–  Ты ходил на виллу? – поинтересовалась я.

–  Нет, – покачал головой Фрэнк. – Соль я взял, когда делал нам бутерброды, она лежала вместе с ними всвёртке.

   Точно, я же не заглядывала в свёрток, бутерброды мне Фрэнк сам подавал.

–  А вода?

–  Нашёл ручей, пока охотился на свинку. Кстати, их тут довольно много водится, так что с продуктами,действительно, проблем бы не было, даже не будь кладовая набита под завязку. Они, конечно, мелкие, нужно будет уточнить у Брендона, что это за вид, но это даже хорошо – что бы мы делали с ними, будь они размером с домашних?

–  Ели бы, – разламывая кость и высасывая из неё мозг, пожала я плечами. – На шестерых было бы в самый раз,учитывая аппетиты пятерых из нас. Кстати, интересно, чем сейчас заняты остальные?

–  Наверное, тем же, чем и мы – едят, купаются или... – Фрэнк с намёком подвигал бровями, заставив менярассмеяться. – Чем ещё можно заниматься на тропическом острове?

–  Действительно, – хмыкнула я, принимаясь за банан. – Вот мы сейчас поедим, и чем займёмся потом?

Искупаемся, или?.. – И я постаралась повторить его игру бровями.

–  Второе! – Фрэнк вдруг набросился на меня со зверским выражением лица и рычанием, целуя и щекоча.   Выронив банан, я вцепилась в него, возвращая поцелуи, мы покатились по песку, и я даже не сразу поняла, когда шутливая борьба переросла в страстные ласки, и вот уже Фрэнк надо мной, вокруг меня, во мне, знакомое цунами проносится по моему телу, и я вновь уношусь к звёздам.

   Отдышавшись, я обнаружила, что мы лежим на песке, все перепачканные в нём и раздавленных бананах, растрёпанные, но безумно довольные.

–  А вот теперь можно переходить к третьему пункту – к купанию, – говоря это, Фрэнк вскочил со мной наруках и ринулся в воду.

   Мы плавали, ныряли, даже немножко побегали по воде – это оказалось забавным, – а потом вновь занимались любовью прямо в океане. Потом вышли на берег, доели фрукты, которые не пострадали в процессе нашего катания по песку, и... снова занялись любовью. Потом построили роскошный замок из песка, в принципе, строил в основном Фрэнк, у него это замечательно получалось, зато я выкопала чудесный ров вокруг замка, а потом мы вновь занялись любовью... Потом мы снова ныряли, рассматривая подводных жителей, гладя крабиков и играя с рыбками, а потом... догадайтесь, чем мы снова занялись?

   В общем, остаток дня вышел весьма плодотворным, я была счастлива, безмерно счастлива, огорчало лишь одно – дельфинов мы так и не увидели. Ну, ничего, мы здесь всего один день, я уверена, что мы их обязательно встретим.

   Когда солнце начало клониться к воде, а мы лениво валялись в обнимку на одном полотенце, Фрэнк вздохнул.

–  Скоро Саймон пригонит катер с продуктами. Нам нужно возвращаться.

–  Хорошо, – согласилась я, хотя мне совсем не хотелось покидать наш маленький уголок рая. – Но завтра мысюда вернёмся?

–  Обязательно! – Фрэнк чмокнул меня в нос, потом потёрся щекой о мою щеку. – Мне и самому не хочетсяотсюда уходить, но... надо.

–  Кстати, я нашла твои боксеры, – я ткнула пальцем в пару разноцветных тряпочек, висящих на ветке.

–  Я заметил. Это хорошо, не придётся делать набедренную повязку из полотенца, чтобы вернуться на виллу. Ачто с твоим купальником?

–  Погиб смертью храбрых. Восстановлению не подлежит. Я осталась без купальника, но не особорасстраиваюсь – зачем купальник в раю?

–  Абсолютно незачем, – согласился Фрэнк. – Давай-ка наведём здесь порядок, и домой.

   И мы дружно занялись уборкой мусора, приводя пляж в первозданный вид. В какой-то момент, когда я рыла ямку, чтобы схоронить в ней обглоданный скелетик почившей свинки и прочий мусор, Фрэнк внезапно застонал и со словами: «Солнышко, ты издеваешься?», уволок меня на всё ещё неубранное полотенце, где... Ну, вы уже догадались, что дальше произошло?

   А я совсем не издевалась, ну, возможно, чуть больше, чем необходимо, повиляла попкой, копая ямку, так ведь результатом мы оба, в итоге, остались довольны, поэтому я ни капельки не раскаиваюсь.

   В итоге Фрэнк велел мне оставаться на месте и сам завершил уборку нашего пляжа. Да, теперь это наш пляж, и мы обязательно вернёмся сюда завтра, а пока придётся вернуться на виллу.

   Вернув пляжу первозданный вид, Фрэнк натянул отвоёванные мною у океана боксеры – прощай,

Фрэнк-младший, я буду скучать, – завернул меня в полотенце, обратился и взлетел. Когда мы уже поднялись выше деревьев, то попали в луч солнца, выглянувший из-за облаков. И вот тут произошло нечто, заставившее меня потерять дар речи, перестать поглаживать «эльфийское» ухо и выронить второе полотенце. Какое-то время я зачарованно наблюдала открывшееся мне чудо, а потом прошептала сдавленным голосом:

–  Фрэнк, ты... ты... сияешь!

–  Что? – кажется, он не сразу меня понял. – Ах, это? Да, есть маленько. Но это так, ерунда, видела бы ты мужаЭнжи. Вот уж кто словно стразиками усыпан. А мы лишь слегка поблёскиваем на солнышке, это практически незаметно. Люди, кстати, не замечают, только бессмертные, с их обострённым зрением. Я как-то и забыл об этой своей особенности – мы редко летаем днём, а подобный эффект бывает только от прямых лучей солнца.    – Какая красота! – я восхищённо гладила щёку Фрэнка, которая чуть заметно светилась на солнце, словно перламутровая. И как я раньше этого не увидела? Да потому что обращался он, действительно, либо в тёмное время суток, либо в помещении, либо было пасмурно или просто облачно, и как-то так совпало, что впервые на моих глазах луч солнца упал на кожу Фрэнка-гаргульи.

–  Интересно, а Гейб уже знает?

–  Не факт, что об этом знает даже сама Рэнди. Не так уж часто она обращалась, и не думаю, что остальные ейрассказали. Мы, действительно, не придаём этому особого значения, сами на подобное уже и внимания не обращаем, это просто часть нас, вот и всё.

–  Очень красивая часть! – я заметила, что мы почти подлетели к вилле. Кстати, Фрэнк летел не особо быстро,давая мне возможность насладиться видами острова. Но для меня он сам был гораздо интереснее. – А завтра ты обратишься на пляже? На солнышке? Я хочу увидеть тебя всего, как ты светишься. Ты же весь светишься?

–  Абсолютно весь, включая пятки, – усмехнулся Фрэнк, опускаясь на веранду возле нашей спальни. – И,конечно, я обращусь для тебя, Солнышко. Всё, что ты пожелаешь. Ну, что, в душ?

   Душ мы принимали вдвоём. Экономия водных ресурсов и всё такое. К тому же мне всё ещё нужна была помощь с кранами и всякими пузырьками. Мы тщательно вымыли друг другу волосы и очень бегло – всё остальное, причём не ладонями, а губками, поскольку понимали, что именно может произойти, начни мы мыть друг друга голыми руками. Собственно, пара примеров в океане у нас уже имелась, так что и гадать не приходилось. Я, конечно, была бы не против повторить, мне кажется, я никогда не смогу этим насытиться, но не в доме же, где сейчас находятся ещё две пары. Утешало лишь то, что они находятся в точно таком же положении, что и мы, то есть, вынуждены искать гораздо большее уединение, чем может предложить отдельная комната.

   Промывая от пены волосы Фрэнка, я задумчиво сказала:

–  Хочешь, верь, хочешь, нет, а волосы у тебя выросли ещё больше.

–  Верю, – улыбнулся Фрэнк. – Твоё теперешнее мировосприятие позволяет улавливать даже такие едвазаметные изменения. Человек увеличение длины моих волос на сотую долю дюйма ни за что не заметил бы, а ты – легко.

–  Очередное умение? – уточнила я.

–  Да. И этих открытий будет ещё много, поверь.

   Одевшись – на Фрэнке была новая футболка с надписью «Я не люблю быть сексуальным, но кто-то же должен это делать», – мы вышли в общую комнату и обнаружили там Ричарда, сидящего в кресле перед телевизором, и Эбби, свернувшуюся у него на коленях. На ней была моя футболка и шорты, стало быть, подарок был уже обнаружен и принят. Интересно, на Ричарде сейчас те самые боксеры с мультяшками, которые отжалел ему Фрэнк, или Гейб снабдил его трусами более нейтральной расцветки? Поняв, что думаю о нижнем белье своего дядюшки, я мысленно содрогнулась от смущения и перевела взгляд на экран. Там шла серия канала

«Дискавери» о Виргинских островах, видимо, Ричард нашёл подходящий диск среди впечатляющей коллекции, расположенной в шкафчике под телевизором.

–  Всем привет! – улыбнулся Фрэнк. – Решили просветиться по поводу места, куда нас судьба забросила?

–  Привет, – откликнулся Ричард. – Вот, хочу убедиться окончательно насчёт безопасности этого острова дляЭбби. В частности – по поводу съедобности фруктов. Мне-то без разницы, я всё переварю, но вот у Эбби не настолько лужёный желудок.

–  Ричард постоянно забывает, что, несмотря на кажущуюся хрупкость, я тоже бессмертная, – с улыбкойпожаловалась нам Эбби. – Он так надо мной трясётся, а ведь мне не страшны никакие яды, и уж тем более – не особо съедобные фрукты. Меня чем только не травили, а я всё ещё жива.

–  Даже слышать об этом не хочу, – ощутимо содрогнулся Ричард. – Котёнок, пойми, между нами всё же естьзаметная разница – мы можем съесть хоть цианистый калий, хоть синильную кислоту, и даже не заметим этого. А тебе станет плохо, очень плохо, а этого нам не нужно, верно? Так что мы будем кушать только проверенные фрукты, договорились?

–  Ладно, – смиряясь, вздохнула Эбби. Что-то мне подсказывало, что подобные разговоры проходили у них неединожды. Я, конечно, сочувствовала Эбби, но прекрасно понимала чувства Ричарда, пытающегося оградить свою половинку от любых опасностей, явных или мнимых. Поэтому решила увести разговор в сторону.

–  Вы давно вернулись?

–  Пару часов назад, – ответил Ричард. – Но мы возвращались днём, чтобы пообедать.

–  А сейчас Рэнди готовит всем ужин, а мне не разрешила помочь, – вздохнула Эбби. – И как я только выжилапредыдущие триста лет, сама готовя себе еду? Причём, большую часть этих лет мне предварительно приходилось приносить воду из колодца, а то и из проруби, рубить дрова, топить печь, самой отрубать курам головы. А теперь я вдруг стала слишком хрупкой для того, чтобы налить в чайник воду из-под крана и поставить его на электрическую плиту.

–  А вдруг ты обожжёшься? Или обрежешься? – Ричарда явно пугала подобная перспектива.

–  Вот видите, – вздохнула Эбби. – И так всё время. Пару раз, пока Ричард спал, мне удавалось приготовитьнам завтрак. В остальное время я в роли консультанта, не более.

–  Привыкай, Эбби, – я аккуратно присела на подлокотник кресла Ричарда и осторожно, едва касаясь,погладила Эбби по руке. – Издержки жизни в семье оборотней. Теперь тебя будет оберегать и баловать не только Ричард, но и все переродившиеся члены семьи, так что смирись и постарайся получить от этого удовольствие. А Ричард будет время от времени разрешать тебе… ммм… ну, я не знаю, сахар в чае размешать.    – Но ведь твоя мама печёт пирожки. И готовит, наверное.

–  Да. Это она себе отвоевала. Но не сразу и с трудом. Впрочем, у тебя впереди ещё куча времени, сумеешьубедить Ричарда. Наверное.

–  Не учи мою Эбби плохому, – шутливо укорил меня мой дядюшка. – Лучше расскажите, чем вы весь деньзанимались.

   Я залилась краской. Не хотела, но... Не думаю, что Ричард имел в виду то, что заставило заалеть мои щеки, но это было первое, что пришло мне в голову.

–  Тем же, чем и мы, Рики, – пришла мне на помощь Эбби. – Плавали, загорали, ели бананы, любовалисьоблаками...

–  Ныряли, – подхватил Фрэнк.

–  Бегали по воде! – вторила я ему, решив свернуть на безопасную тропу. Действительно, мы ведь занималисьещё много чем, кроме того, о чём я сразу же подумала.

–  Зажарили свинку, – снова Фрэнк. – И да, любовью мы тоже занимались.

–  Фрэ-энк! – зашипела я возмущённо, наблюдая, как теперь уже мой дядя заливается краской.

–  Солнышко, он первый начал.

–  Поздравляю! – раздался снизу восторженный голос Рэнди.

–  Не обязательно так бурно этому радоваться, – а это уже ворчание Гейба. – Хотя бы не при мне. Всё же Никимоя племянница, и они не женаты.

–  Габриель, не будь букой! Мы, кстати, тоже ещё не женаты, а это не помешало тебе сегодня... – Рэндимногозначительно умолкла.

–  И вчера, и позавчера, и всю прошедшую неделю, – подхватил Фрэнк. – И так, для справки, Рэнди тоже мояплемянница. Пра-пра-... – он что-то прикинул и добавил: – ...-пра-племянница.

–  Прости, Синклер, я честно пытался, – пробормотал Гейб под хихиканье Рэнди. – Плодитесь иразмножайтесь, дети мои, вы это заслужили.

–  Ещё бы, – подхватил Фрэнк. – Мы продержались целых десять дней после встречи, в отличие от некоторых.

Я чуть с ума не сошёл.

–  Я тоже, – призналась я. – Но, может, всё же сменим тему, а?

–  Котлетки готовы! – тут же пришла мне на выручку Рэнди. – Кто голодный?

   Голодными оказались все. Мы ссыпались вниз – Эбби на руках Ричарда, – и обнаружили, что готовы не только котлеты, но и куриные окорочка, огромная кастрюля пюре, тазик салата и куча экзотических фруктов, некоторые из них мы с Фрэнком сегодня уже ели, другие я видела впервые.

–  Они все безопасны для человек, – перехватив взгляд Ричарда, успокоила его Рэнди. – Гейб знаетбольшинство, про остальные я уточнила по интернету.

–  Интернет не всегда даёт достоверную информацию, – пробурчал Ричард, рассматривая фрукты.

–  Я буду есть только бананы, – успокоила его Эбби.

–  Так, я сейчас отложу те фрукты, в которых Гейб не уверен, а остальные ешь, Эбби, не стоит себяограничивать, – предложила выход Рэнди. – В конце концов, мы же на тропическом острове, нужно пользоваться моментом, бананы мы и дома поедим.

   Проблема была решена, и мы, рассевшись за столом, приступили к ужину. Разговор зашёл о впечатлениях от знакомства с островом и океаном. Мы, девушки, впервые видели и то, и другое, мужчинам подобное было не в диковинку.

   Мы с Рэнди наперебой рассказывали Эбби о подводном мире, о рыбках и кораллах, о том, как играли с морскими обитателями. Видя живой интерес своей любимой, Ричард предложил:

–  Тут должен быть костюм для дайвинга, я уверен. Ты тоже сможешь понырять и посмотреть на всё этовеликолепие.

–  Нет! – решительно покачала головой Эбби. – Я ни за что не стану нырять, как бы мне не хотелосьполюбоваться на обитателей подводного царства. Я боюсь воды.

–  Боишься? – у Ричарда откровенно отпала челюсть.

–  Да. Однажды, в детстве, я упала в реку, едва не утонула. Меня вытащили, но страх остался на всю жизнь,особенно страх глубины. Я так и не научилась плавать.

–  Но ты же плавала сегодня! – Ричард смотрел на неё огромными глазами.

–  Я не плавала, Рики, – улыбнулась Эбби. – Плавал ты. А я на тебе каталась. Вспомни, ты же всё время держалменя на руках.

–  Верно. Но я как-то не подумал, что это от того, что ты не умеешь плавать. Мне просто нравится держатьтебя, вот и в этот раз… Прости, я не знал, что ты боишься воды.

–  С тобой – не боюсь. Мне понравилось плавать у тебя на руках. Но нырять всё равно не смогу.

   Я вспомнила, как гладила осминожек и чесала пузики рыбкам, которые словно застывали на месте, если мне того хотелось. И мне в голову пришла идея.

–  Эбби, если ты хочешь посмотреть на рыбок, но боишься спуститься к ним...

–  То пусть рыбки поднимутся к тебе! – подхватила Рэнди. Похоже, наши мысли двигались в одномнаправлении.

–  Но как? – растерялась Эбби. А вот до мужчин, кажется, дошло, если судить по понимающим улыбкам.

–  Нужно взять на кухне самую большую кастрюлю, – это снова я.

–  Отнести на берег, – это уже Рэнди.

–  Набрать в неё морской воды, – опять я.

–  И пусть Ричард наловит тебе рыбок, – Гейб тоже не удержался.

–  Вот так, – я соединила ладони так, что внутри получилось пустое пространство, словно я прячу тамбейсбольный мяч.

–  Рыбкам никакого вреда не будет, – заверила её Рэнди.

–  Они даже испугаться не успеют, – снова я.

–  И ты сможешь их как следует рассмотреть, пока они будут в кастрюле, – Рэнди.

–  А потом выпустишь их, – это я.

–  Или съешь, – Рэнди.

   И мы расхохотались.

–  Девчата, вы прямо как Кэтти и Кристи, – улыбнулся Гейб. – Те тоже всё время заканчивают фразы другдруга.

–  Мысли сошлись, – ответили мы хором и снова рассмеялись.

–  Есть я такую красоту, конечно, не буду, а вот посмотрела бы поближе с удовольствием, – мечтательносказала Эбби.

–  Значит, завтра же так и сделаем, – пообещал Ричард. – Девчата, спасибо за идею.

–  А я завтра обязательно попробую побегать по воде, – решила Рэнди. – Гейб, а ты умеешь?

–  Если умеет Ники, значит, и я тоже. Просто никогда не пробовал, как-то в голову не приходило.

–  Вот завтра и попробуешь, – усмехнулся Ричард. – И я тоже.

   Я с улыбкой наблюдала за своими дядюшками, загоревшимися испытать новое развлечение. Ужин практически не доставил мне неудобств, я уже вполне уверенно орудовала вилкой, с фруктами тоже проблем не возникло, правда, Фрэнк сам мне их почистил, те, что требовалось чистить. Единственное – все пили из стеклянной посуды, а для меня Рэнди откопала в кухонном шкафчике металлическую кружку. Но это была мелочь на фоне того, что в остальном я чувствовала себя практически нормальной.

–  О, к нам гость, – сказал вдруг Фрэнк.

–  Саймон вернулся? – я удивилась, что не услышала звука мотора, вроде бы должна была. Или я уже такудачно закрываюсь, что это прошло мимо моего сознания?

–  Нет, Саймон появится чуть позже, он уже в пути. А это...

   Он повернулся и указал на заходящего в незакрытую дверь кухни мужчину-гаргулью. Этот был блондином, очень светлым, с кудрями ниже плеч, в остальном ничем от других знакомых мне взрослых гаргулий не отличался.

–  Знакомьтесь, вот и Эйден. Решил тоже с вами всеми познакомиться, – закончил Фрэнк.

–  Всем привет! – Эйден окинул нас цепким взглядом, потом целенаправленно двинулся к Рэнди, вставшей приего приближении, и расцеловал её в обе щеки. – С возвращением в семью, внученька.