91🤫
На столе валялись документы, карандаш был обломан, а его кончик измочален.
Детская привычка — грызть писчий предмет, иногда проявляла себя в ситуациях крайне активного мыслительного процесса. Нет, не по тем договорам и счетам.
Сейчас перед Русланом стояла задача поважнее.
Он прикрыл глаза, откидываясь на мягкую спинку кресла. Зря. В голове опять замелькали картинки, которые до сих пор казались сном. Желанным и сладким глотком свежего воздуха среди повседневной горечи. Милолика в его куртке, окутанная его запахом и крепко сжимающая руки на его талии. Теплые ладошки касались живота. До сих пор в дрожь бросает и реакция организма такая… однозначная, в общем.
Руслан открыл глаза и уселся поудобнее.
После той поездки он сразу сюда рванул. Так до утра и метался по всему кабинету, пытаясь поверить в то. что — да! Это не померещилось. А ещё случилось как-то само. Ведь действительно хотел ее покатать просто. Но руки сами руль в сторону холма вывернули. И потом тоже все быстро произошло… Опомниться не успел, а уже говорил. Совсем не то, что планировал, но Милолика слушала! И согласилась.
Вот теперь второй день в паутине мыслей и предположений. И не до работы вообще. Совершенно выбился из графика.
Рассуждая логически, проще зазвать сюда Грозову. Выпытать у нее все, вплоть до того, какой цвет носков предпочитает носить Милолика. Узнать и крепко запомнить каждую мелочь, чтобы попасть в «яблочко» со своим обещанием, но… Это было не правильно.
То, что родилось между ними, на пустом шоссе, среди тишины леса и тяжелого стука собственного сердца, оно должно было от начала и до конца быть лишь его.
И не важно, с ошибками или без.
Руслан опять склонился над исчерканным листком формата Ад.
Уже часов шесть его и так, и эдак крутил. Расписывал все, что считал именно правильным. Первый шаг — он всегда самый трудный. Потом легче пойдет. А это что, он придумал? Прогулка на яхте… Мать Волчица, какая розовая чушь! Зачем Милолике эта прогулка? Сыро, вода вокруг, а она постоянно зябнет… И плавать — она вообще умеет плавать? Может, устроить просто прогулку? По набережной?
Кончик карандаша захрустел на зубах. Несколькими резкими движениями он заштриховал ненужное и дописал более подходящее. Потом сосчитал все пункты.
Одиннадцать штук. Слишком много. И все кажутся важными и нелепыми одновременно. Хотелось схватиться за голову и застонать. Когда все нормальные подростки учились ухаживать за девушками, он разрывался между тренировками, учебой и желанием свалить из семейного дурдома. Секс — был, отношений — нет.
Да он свою первую волчицу едва ли помнил! Между делом все как-то случилось.
Забег в полнолуние, а потом раз, и на нем извивается фигуристая блондинка, одна из горничных в доме отца. Опытная, и лет на десять его старше. Все прошло без всяких там бабочек в животе и прочей хрени. Да приятно, да распробовал и втянулся, стабильно менял девчонок, не зацикливаясь ни на одной, но чтобы полная феерия, каку Влада…
Карандаш едва заметно дрогнул. До сих пор думать о нем… тяжело. И эта тяжесть никогда не станет легче.
В коридоре послышался топот быстрых ножек. Руслан схватился за стопку бумаги и переложил их на исчерканный лист Вовремя. Ручку кабинета дёрнули раз, другой, послышалось обеспокоенное «Олежка!», а потом в помещение залетел ребенок.
* * *
Милолика чуть-чуть не успела поймать маленького хитреца за шиворот.
— Вот тебе прятки, — зашипела сквозь зубы, — Фунтик-обманщик…
Руслан наверняка был там. Это одно из немногих помещений, запирающееся на замок. И если дверь открыта, то и хозяин на месте.
— Добр-р-рое утро.
День вообще то, но ладно. В коленках почудилось слабость. И вот казалось бы, чего ей нервничать? Они ведь даже ни о чем конкретном не договаривались, и после той беседы не виделись больше Руслан привез ее обратно в коттедж, и проводил к самой комнате. Она шла, закутавшись в его куртку, как в единственное спасение. В голове такой вихрь вопросов. что думала — не уснет. Ничего подобного!
Выпуталась из кожанки, скомкано попрощалась и в комнату забежала. Упала на кровать и выключилась. Вот просто в несколько минут И сон был глубокий и спокойный. Только на периферии мерещился мягкий, тихий рык. Мотоцикла наверное… Потом весь день она как зачарованная провела. Пыталась за работу взяться, которую ей Петрович для пробы скинул, и почему-то обиделась на загадочную улыбку Киры.
Неловко одернув вязаное бежевое платье. Милолика зашла следом за сыном.
Нужно же его оттуда вытаскивать. Иначе кабинету придет конец. Во благо любопытства, но все же.
— Привет, — рассеяно произнесла она, заметив за столом Руслана. Окопался в куче бумаг, как он их разбирает? И взгляд то на нее, то на сына. Который уже приметил маятник Ньютона, стоящий на журнальном столике между двумя креслами, — Олежка!
— Пусть. — Руслан и сам поднялся на ноги. Не спал, наверное. Темные круги под глазами и явная усталость растеклась бледностью по лицу, ещё больше подчёркнутая той самой майкой, в которой она его видела ночью. — Привет.
— Шар-р-рики!
По кабинету раздались сухие щелчки и восторженное рычание ребенка.
Милолика рассеяно оглянулась. Она здесь второй раз Смешно. Однажды приходила сюда, взволнованная, растревоженная, вместе с глупой надеждой на призрачное «а вдруг?», а теперь тут с сыном. И тоже волнуется, но чувство это совершенно иного толка. В голове понимание, что стоит сейчас «нет» произнести, и альфа сто процентов отступит, но желания такого что-то не наблюдается. И на сердце вроде не слишком гадко. Чуть-чуть еще ноет и дергает, но не так, чтобы посуду бить и ногами топать.