Дикие грехи

Лису разбудила непреодолимая потребность пописать. Лучи лунного света, проникавшие сквозь занавески, сменились солнцем, которое сказало ей, что сейчас раннее утро.

Её желанию потянуться воспрепятствовали загорелые, мускулистые рука и нога, которые принадлежали волку позади неё, и обе были обернуты вокруг Лисы так, будто хотели удержать.

Она улыбнулась. Её улыбка стала ещё шире от воспоминаний, как несколько раз за ночь её будил Чонгук. Да, можно сказать, что они приняли участие в сексуальном марафоне.

Чонгук был ненасытен и имел впечатляющую выносливость даже для оборотня.

Высвободившись из его объятия, Лиса пошла на зов природы. Её внимание привлекла шикарная ванна. Было бы сказочно понежиться в горячей воде… но у урчащего живота были другие планы.

Спустя несколько минут Лиса оделась и направилась по чёртовой паутине туннелей. Для неё не составило труда отыскать знакомую чёрную дверь в кухню. Нужно было просто идти на запах мяса, яиц и горячих тостов.

Как только она вошла в кухню, болтовня прекратилась, и на неё уставились пять незнакомых лиц, которые, однако, не удивились, увидев её здесь.

Видимо, разошлась молва о том, что Чонгук привёз её сюда.

Этот момент можно было назвать ключевым. Её пребывание здесь не станет приятным. То, что она являлась дочерью Лэнса Манобана было достаточной причиной для некоторых волков бросить на неё тяжёлые взгляды.

Для них не имело значения то, что её соединение с Чонгуком, прежде всего, помогало их ситуации. Лиса всё равно оставалась Манобан, и они точно не захотят отвечать перед ней.

А то, что она была латентной подразумевало, что некоторые будут относится к ней как Броди – как к ошибке природы, лёгкой мишени, той, кого не стоит считать оборотнем. Они будут испытывать её терпение и силу, и затруднят её пребывание здесь.

Поэтому оставалось несколько вариантов вынести первые несколько минут в их стае.

Первый: она могла бы встретить их ослепительной улыбкой и представиться, как ни в чём не бывало, надеясь расположить их к себе. Второй: она могла вести себя равнодушно, отчуждённо, и игнорировать любые попытки её разозлить. Или третий: она могла продолжать оставаться язвительным лучом грёбаного света и посылать нахрен каждого, кто будет притеснять её.

Умный человек выбрал бы второй вариант, но Лиса была стервой.

Поэтому выбрала вариант номер три.

– Послушайте, я не ранняя пташка, поскольку люблю поспать, поэтому дважды подумайте, прежде чем выводить меня из себя. Мы поладим, если вы будете обращаться со мной как с принцессой. – С этими словами она кивнула удивлённым лицам и запрыгнула на столешницу.

Пышная брюнетка, наливавшая кофе остальным, подошла к Лисе.

– Ты, наверное, Лиса, – произнесла она с улыбкой. – Я Грейс. Я готовлю, убираю и довольно часто "посылаю всех нахрен".

– Ох, хоть кто-то говорит на моём языке.

Брюнетка указала на обеденный стол, заставленный круассанами, тостами, беконом, яйцами, печёной фасолью, сосисками, тарелками с холодным мясом, различными фруктами и овсяной кашей.

– Вон тот волк в очках и с козлиной бородкой, похожий на циркового актёра – моя пара Ретт. Парень похожий на Билла Клинтона – Брок, кузен отца Чонгука. Парень рядом с ним с торчащими светлыми волосами и детским лицом – это Кэм. А невероятно потрясающая женщина с восхитительными ногами напротив него – его пара Лидия.

– Хватит восхищаться ножками моей пары, Грейс, – проворчал Кэм и засунул половину круассана в рот.

– Ты похожа на куколку, – сказала Лидия, улыбаясь Лисе. Только они с Грейс улыбались ей. – Никто бы и не предположил, что у тебя такой острый язычок.

– Кофе, чай или апельсиновый сок? – спросила Грейс, когда Лиса взяла пустую тарелку и накладывала на неё кусочки бекона, яйца и тосты.

– Кофе. – С тарелкой в руках Лиса снова устроилась задницей на столешнице. При удивлённом и вопрошающем взгляде Грейс она пожала плечами. – Я всегда сижу на кухонной стойке. Это мой маленький бзик.

Взгляд Грейс скользил по ней, отмечая каждую метку принадлежности, красовавшуюся на её коже.

– Ладно, за исключением тату "Собственность Чон Чонгуку" у тебя на лбу, вероятно, он бы не смог более ясно дать знать, что считает тебя своей, да?

Истинная правда. В добавок к тем отметинам, которые Чонгук оставил, утверждая свои права на неё, были ещё те, которые от поставил во время второго, третьего и четвертого раундов, которые последовали ночью.

Был след от укуса в ярёмной впадине, другой – с внутренней стороны запястья, третий укус – на выпуклости груди, а еще отметины от когтей на обоих предплечьях… и они были единственными метками, не спрятанными под её черной майкой, тёмно-синими джинсами и чёрными кожаными сапогами до колена.

И какой же была реакция Чонгука, когда она ему сказала, что он немного перестарался с меткой? Пожатие плечами, за которым последовала очень самодовольная усмешка.

Возможно, было бы справедливо заметить, что если бы она не сопротивлялась так неистово по поводу принадлежности ему, то не оказалась бы в таком состоянии. Ага, такое можно было сказать про первый раз.

После она признала, что принадлежит Чонгуку как его пара, хотя и огрызалась при каждой уступке. Ему не стоило продолжать в том же духе.

Ей хотелось знать, возможно ли, что за его настойчивостью скрывалось ощущение того, что её уступчивость шла от сердца лишь наполовину.

Однажды она уже кому-то принадлежала, а когда он от неё ушёл, это едва её не убило, хотя они и не были соединены. Как будто Джои забрал частичку Лисы с собой в могилу.

И это было в порядке вещей, потому что эта частичка принадлежала Джои. Но Лиса больше не хотела кому-нибудь себя отдавать. Её душа не выдержит ещё одной потери, так как того, что у неё останется, не хватит для жизни.

Лиса будет просто существовать, вдыхать и выдыхать, вдыхать и выдыхать, но ничего более. А этого мужчину она потеряет… это ясно как день. Поэтому, да, она станет принадлежать Чонгуку телом, но не более того.

Действительно, так лучше всего, поскольку так нет никакого шанса на что-то вроде того, что между ними проскочит искра и начнётся процесс запечатления.

Несмотря на радость, с которой Чонгук пометил Лису, запечатлеться он хотел не больше её. Просто мужчинам свойственно желать полностью обладать своей парой изнутри и снаружи. Этому мужчине придётся обойтись тем, что есть.

– И это я думала, что выглядела очень уж помеченной после ночи предъявления прав, – сказала Лидия.

– Могу я, гм… спросить, – начал Ретт. – Правда, что ты… гм… латентна? – Когда Лиса кивнула, он добавил: – Ты всё равно чувствуешь волчицу или она где-то глубоко внутри тебя?

Грейс быстро прервала его.

– Ты должна знать, что Ретт – один из самых любопытных людей на Земле. Несмотря на то, что он профи в компьютерах и технике, он ничего не смыслит в человеческих эмоциях. Он даже подумать не мог, что может обидеть тебя своими вопросами. – Она одарила его полным упрёка взглядом.

Лиса пожала плечами.

– Всё в порядке. Нет, моя волчица не похоронена глубоко внутри меня, она всё прекрасно осознаёт и является ещё той занозой в заднице. – Казалось, Ретт хотел спросить её о чём-то ещё, но резкий взгляд Грейс заставил его вернуть внимание к еде.

– Просто замечательно, что в нашей компании появилась ещё одна женщина, – сказала Лидия. – Мужчины значительно превышают нас численностью.

Лиса выгнула бровь.

– Здесь больше нет женщин?

– Вообще-то, есть ещё три, но они не в счёт. Сельма и Хоуп типичные ходячие барби, пустые и злобные. А Грета… ну, она просто ужасна.

– Лидия, – с осуждением в голосе произнёс Брок. – Имей хоть малость уважения. – Он одарил Лису испепеляющим взглядом.

Лидия проигнорировала слова Брока.

– Грета считает, что управляет стаей, потому что является бабушкой альфы. Любит командовать женщинами. Она считает, что мужчины не могут сделать ничего неправильного. Грета слишком опекает Чонгука, Данте и стражей, зовёт их своими мальчиками. И, что ж, ей не нравится, когда рядом с её мальчиками крутятся женщины.

– Когда дело касается Чонгука, она просто невыносима. – Грейс сочувственно улыбнулась. – Отпугивает любую женщину, которая к нему приближается.

– Уверена, она не захочет отпугивать меня, когда Чонгуку для его супер плана необходимо заявить, что я его пара. – По их скривившимся лицам Лиса поняла, что это не тот случай.

– Потребность в Манобан? Вот это шутка, – низкий голос принадлежал мужчине, который и близко не был таким симпатичным и мускулистым как Чонгук, но имел с ним какие-то общие черты. У него были такие же нос и волевой подбородок, такие же арктически голубые глаза, такой же рост. И если Чонгуку шёл хмурый взгляд, этого парня он делал устрашающим. Стоило Лисе взглянуть на его позу и злобу в глазах, как она поняла, что парень ищет повод для драки. Ей оставалось только гадать, от чего такая враждебность. Новоприбывший сел рядом с Лидией и уставился на Лису. – Нам не нужна Уорнер, нам не нужен латентный оборотень.

– А мне не нужно твоё одобрение, – ответила Лиса. – Поэтому, отвали.

Такие слова, казалось, удивили парня, но Лиса понимала, что этим ему рот не заткнуть.

Грейс вздохнула. Присутствие парня её порадовало не больше Лисы.

– А это Кирк, сын Брока и, вроде как, кузен Чонгука, – произнесла она. – И засранец.

При взгляде на Лису ноздри Кирка затрепетали.

– Если тебе взбрело в голову, что мы склонимся перед Манобан, то подумай ещё раз хорошенько.

Лиса улыбнулась Грейс.

– Разве не замечательно, когда только твоё существование приводит кого-то в ярость? Тебе стоит гордиться такой силой.

Послышалось весёлое насвистывание, а затем вошли Маркус и Трик. Маркус бросил лишь взгляд на метки у Лисы на теле, и на его лице тут же расплылась клоунская улыбка. Трик просто захихикал.

– Привет, младшая сестрёнка. – Трик взъерошил волосы Грейс, чем заработал сердитый взгляд и толчок в плечо.

– Давай садись, ешь и не мешай мне, – проворчала она. Трик усмехнулся, сел за стол и практически накинулся на тарелку с холодным мясом. – Держи, – сказала Грейс, передавая Маркусу пакет со сладостями. – Увидимся позже.

Маркус открыл пакет и сделал счастливый вздох.

– Это плохо, что за твою стряпню я готов продать душу? Если у тебя уже не было бы пары, я бы тебя пометил.

Грейс закатила глаза, но её щёки всё равно зарделись. Лиса не могла её в этом винить – Маркус был очень сексуальным парнем. Чёрт, все стражи здесь были горячими парнями.

– Он сегодня охраняет ворота, поэтому времени у него хватает только на то, чтобы заскочить сюда и вернуться на свой пост, – объяснила Грейс Лисе, как только Маркус покинул кухню.

Лиса подняла взгляд, когда в кухню вошёл Данте и направился к кофеварке. Он налил себе кофе в кружку с Бартом Симпсоном [5], вдохнул аромат и сделал глоток.

И только тогда Данте повернулся ко всем, очевидно, теперь, получив дозу кофеина, готовый к общению. В момент, когда он увидел Лису, то чуть не подавился кофе. Она бы сказала, что не выглядит настолько плохо, но солгала бы.

– Теперь я понимаю, почему ты продолжала кричать на него за укусы. – Когда Лиса приподняла бровь, Данте озорно улыбнулся и объяснил: – Так как я являюсь бетой, моя комната располагается по соседству с комнатой альфы. Как он выглядит после ночи?

– Ты сам всё увидишь. – По правде говоря, Лиса не отметила Чонгука. Её волчица хотела этого действа, отчаянно пыталась прорваться сквозь сопротивление Лисы, но она не дала, ни единого шанса собственническому инстинкту пометить его в ответ, не когда их соединение было временным. К тому же, так будет лучше для волчицы, когда Лиса и Чонгук расстанутся. И для Лисы так будет проще. Чонгук не задавал ей вопросов по этому поводу, и не принуждал отметить его, из чего Лиса заключила, что в этом он с ней солидарен.

Данте сделал ещё глоток кофе.

– Я говорил, что Чонгук, который обычно не ведёт себя как собственник, пометит тебя как следует. Остальные, включая и Чонгука, думали, что он сможет сдержаться, потому что вы не истинная пара. Должен признаться, что я весьма рад, что оказался прав.

– Твоя жизнь настолько унылая?

– Ты не понимаешь. Чонгук никогда не метит своих женщин. Он всегда дразнил нас, стоило ему заметить хоть маленькую собственническую метку на наших партнёрах. Я просто наслаждаюсь тем, как поменялась ситуация.

– По правде говоря, – сказал Трик, перестав жевать овсянку, – с тех пор, как Чонгук пометил её, он немного изменился.

Данте хотел было что-то сказать, но его отвлекли вошедшие Райан, Доминик, Тао и Чонгук. В знак приветствия Райан что-то промычал, Доминик лишь слегка кивнул, а Тао бросил сердитый взгляд.
– Да, утро и правда чудесное и да, я очень хорошо выспалась, спасибо, – ласково сказала им Лиса.

Перед тем, как занять место за столом с другими, Чонгук ради удовольствия прикусил её нижнюю губу.

Внутренне ему не понравилось странное, первобытное желание быть рядом с Лисой и прикасаться к ней. Естественно, он его проигнорировал, но раздражение от этого никуда не делось.

Долгое время Чонгук не жаждал прикосновений, и ему претила мысль, что это могло измениться.

Ему совсем не понравилось, что проснулся он один.

Вообще-то, этим утром он хотел попробовать Лису на вкус, поскольку об оральном сексе ночью и речи не могло быть, когда она так отчаянно боролась с его доминантностью.

Чонгуку не удалось пригвоздить её к месту и попробовать на вкус и, определённо, ему не улыбалась мысль засунуть член между её клацающих зубов. Проклятье, если их битвы за господство не были самыми сексуальными из всего на свете.

Данте откинулся на спинку стула и улыбнулся Чонгуку.

– Ну… и как же случилось, что ты не отметил её?

Тихие смешки заполнили комнату, но Чонгук попросту пропустил их мимо ушей. Ладно, наверняка он зашёл слишком далеко, но ему просто нравится, как выглядит его метка на теле Лисы. Стоило ему перестать на себя досадовать за сильное желание её пометить, он себя уже не сдерживал.

– Бедняжка выглядит так, будто подралась с вампиром. О, и ты, Лиса, умеешь офигенно ругаться. Как она тебя однажды назвала, Чонгук? О, вот так: сволочь-жополиз, который трахает свою мать – проклятую стерву-членососку. – Грейс и Лидия рассмеялись.

– Я очень эмоциональная личность, – сказала она, невинно пожимая плечами.

– Мне особенно понравилась та часть, где она угрожала отрезать твой член во сне, если ты не прекратишь её шлёпать. Так, где же она пометила тебя?

Чонгук знал, что вопрос был риторическим. Женщины, как правило, помечали своих мужчин вокруг паха, и Данте, очевидно, понял, что Лиса сделала именно это. Вместо того, чтобы исправить его, он позволил ему так думать. Он не знал, почему она не пометила его. Ох, она кусала и царапала его несколько раз за ночь, но это было только в отместку, и не достаточно глубоко, чтоб поранить, не говоря о том, чтобы пометить.

Его волку это не понравилось, и Чонгук был уверен, что и её волчица не пришла от этого в восторг. Может она сделает это, когда борьба за превосходство поутихнет. Он даже не спросил себя, какое ему на хрен дело до всего этого. Это соединение вытрахало ему весь мозг.

– Каково это иметь женщину, которая не преклоняется перед тобой? – спросил Данте с проказливой улыбкой.

Чонгук оскалился.

– Это делает жизнь интересной. – Очень интересной.

– Не понимаю, как ты можешь трахать Манобан, – прорычал Кирк.

Нервное рычание заполнило внезапную тишину, и волчица Лисы начала метаться взад и вперёд, и рычать, как будто пытаясь помочь своему партнеру.

Чонгук сфокусировался на неугомонном Кирке.

– Попробуй. Только. Ещё раз. Оскорбить. Лису. – Как и прошлой ночью, от одной только мысли о том, что кто-то оскорбит Лису, его кровь закипала.

Не поднимая головы, Кирк встал со своего места и с гордым видом покинул кухню. Брок одарил Чонгука извиняющейся улыбкой и последовал за сыном.

– Ты права, – сказала Лиса Грейс, которая заняла освободившееся место Кирка, – он и правда засранец.

– Через несколько минут мы уходим на встречу с Посредником, – сказал ей Чонгук. – Тем временем я буду в офисе, в доме будет много людей на тот случай, если тебе что-то понадобится.

Да уж, все те, кто жаждет моей скорейшей мучительной смерти.

– Не могла представить тебя как человека, у которого есть свой офис.

– У меня есть инвестиции в нескольких компаниях, и я люблю приглядывать за ними. А ты пока можешь тут осмотреться.

– Осмотрюсь, но после небольшой пробежки.

Рвение в её голосе удивило его.

– Ты до сих пор испытываешь в этом потребность, даже, несмотря на то, что латентна?

– Моя волчица становится неугомонной и испытывает неудобство, если я этого не делаю. Она до сих пор жаждет ощущения свободы, того, что приходит от пробежек с другими волками. – Несмотря на то, что эти волки были её временной стаей, её волчицу это не волновало.

Чонгук не мог представить, как тяжело быть латентным. Он не знал, кто в таком случае сошёл бы с ума первым – он или его волк. То, что Лиса не только не сошла с ума, но была свободна от злобы и ненависти, демонстрировало, насколько сильной личностью она была.

Сев за стол и допивая остатки кофе, Чонгук наблюдал за тем, как Лиса жуёт кусочек бекона. Вроде ничего особенного в этом не было, но он не мог оторвать от неё глаз. В каждом её движении угадывалась естественная чувственность. Каждое действие было плавным и изящным. От вида того, как она есть и облизывает свои сексуальные губы, его член встал по стойке смирно и затвердел настолько, что им можно было забивать гвозди.

Данте ничего не смог с собой поделать и скользнул по Лисе взглядом… что было не по душе Чонгуку, но он не мог винить в этом своего бету. Похоже, даже его страж восхищался её природному изяществу. Лиса действительно была самым чувственным созданием, которое Чонгук встречал в своей жизни. А то, что она была дерзкой, но без капли тщеславия, только увеличивало её привлекательность. Она не была похожа ни на одну из его знакомых женщин.

– Чонгук?!

Определённо ничего общего с той женщиной, которая направлялась на кухню. Однажды, четыре года назад он всего раз трахнул её, и с той самой ночи Сельма вела себя так, словно имела на него какие-то права. Вообще-то, Чонгук очень надеялся, что к этому моменту она переедет, но вселенная, очевидно, посчитала, что так будет гораздо забавнее.

– Бывшая? – Лиса удивилась тому, насколько эта мысль её раздражала.

– Для неё быть бывшей означает, что ещё не всё потеряно.

– Другими словами, она та, кого ты когда-то трахал?

– Мне нравится думать о ней больше как об ошибке.

– Чонгук, это правда? – потребовала Сельма, когда вошла в кухню с Хоуп. Как только она почувствовала в помещении незнакомый запах, её ноздри раздулись. Она резко повернула к Лисе голову. Чонгук наблюдал, как Лиса одарила Сельму тёплой улыбкой, в которой сквозило что-то зловещее, предостерегающее её быть осторожной.

Лиса вздёрнула подбородок и посмотрела на женщин. О, Лидия не шутила, говоря о том, что они живое воплощение барби с выбеленными перекисью волосами, загаром из солярия и слишком толстым слоем макияжа. Та, что была выше, опустила глаза, увидев Лису, но "ошибка" Чонгука мгновенно разозлилась. Отлично.

Сельма снова переключила внимание на Чонгука.

– Ты с ней соединился? Ты на самом деле с ней соединился?

– А что тебя так удивляет? Я рассказал вам о своих планах на прошлом собрании стаи.

– Да, но я не думала, что ты действительно можешь такое сделать! Она же Манобан. И я просто… Я думала, что мы с тобой образуем пару.

Внимание Чонгука привлекло несколько фырканий. Он наблюдал как Данте, его стражи, Грейс и Лидия – все обменялись взглядами, которые говорили, что Сельма, очевидно, спятила.

Сельма уперлась руками в бока.

– Ты собираешься меня представить?

Чонгук протянул руку, позвав Лису к себе. С улыбкой на лице она пересекла разделяющее их пространство и позволила ему усадить её к себе на колени.

– Лиса, это Сельма. Сельма, это Лиса.

– О, теперь я для тебя просто Сельма?

Она всегда для него была просто Сельмой. Конечно же, Чонгук знал о её надеждах в один прекрасный день образовать с ним пару и стать альфа-самкой. Правда он не подозревал, что она думала, будто у неё есть шансы.

Лиса закатила глаза.

– Я так понимаю, в этом месте ты просветишь меня о том, что ты его бывшая – возможно, любовь всей его жизни – и это должно заставить меня безумно ревновать. Прости, но сейчас для меня ещё раннее утро, и я пока не способна на такую реакцию. Может, стоит ещё раз попытаться позже. – Хотя, нельзя было сказать, что у Лисы не возникло желания ударить Сельму чисто за то, что она коснулась Чонгука – как бы глупо это ни было.

– Серьёзно, Чонгук, ты просто не мог с ней соединиться. Она же не твой тип. Она же тощая. И очень много болтает. И невысокая. Даже грудь у неё маленькая.

– У меня отличные ножки.

– Ты не в его вкусе!

– Это из-за того, что я умею читать и писать?

Сельма вспыхнула и топнула ногой.

– Чонгук? Чонгук?

Наконец-то он удостоил взглядом хныкающую женщину. Он практически не слышал разговора, так как был слишком занят, лаская шею Лисы, вдыхая её экзотический аромат. Когда он облизал метку, утверждающую его права на неё, по всему её телу прокатилась дрожь.

Лиса искоса посмотрела на него.

– Чонгук, тебе не стоит этого делать, если ты не хочешь, чтобы я накинулась на тебя на глазах у зрителей.

Этот засранец опять лизнул её.

– Эй! – рявкнула Сельма, махнув рукой. Она так и излучала ревность.

– Ой, прости, ты что-то говорила? – невинно спросила Лиса.

Звонок телефона Чонгука оборвал то, что собиралась сказать Сельма. Увидев, что звонит Райан, он поставил Лису на ноги и поднялся сам.

– Скоро вернусь.

Ещё раз, облизнув свою метку на шее Лисы, он отпустил свою половинку с зардевшимися щеками, и вышел из кухни, чтобы ответить на звонок без лишних ушей.

Лиса опёрлась на длинный кухонный стол и с усердием принялась за последний ломтик бекона, как будто Сельма и не пялилась на неё с полнейшей ненавистью в глазах, явно планируя её убийство,
– Мне так жаль Чонгука, что он запал на тебя, даже если всё это всего лишь на несколько месяцев. Серьёзно, Данте, о чём он думал, когда решил с ней соединиться?

– Тебе его половинка в любом случае бы не понравилась, и мы все знаем тому причину.

– Ой, да ладно тебе, Данте, если слухи верны, то она латентна. – Боже, эта женщина говорила в точности как Броди.

Лиса вздохнула.

– Знаешь, мне бы очень хотелось, чтобы люди, всё же, перестали говорить о моей латентности, как о втором пришествии Христа. Я не единственный латентный оборотень.

Сельма посмотрела на неё сочувствующим взглядом.

– Ты должна признать, что латентная не может стать альфа-самкой.

– Я так полагаю, ты бы лучше справилась с этой ролью?

– Естественно. Даже если бы это соединение было настоящим, оно бы долго не продлилось. Как только Трей и его волк осознают, насколько слаба их партнёрша, их интерес мгновенно поутихнет. Они непременно начнут искать самку, которая станет дополнением их и их силы. И вот когда это случится, появлюсь я.

Чонгук как раз закончил разговор, когда до его слуха донёсся сильный грохот, заставивший его от неожиданности выругаться. Увиденное сбило его с толку, когда он вбежал в кухню. На полу растянулась Сельма, и, судя по следу крови, это произошло от удара головой об стену. Все соскочили со своих мест и таращились на неё. А Лиса… она стояла, опершись на кухонную стойку, и спокойно жевала ломтик бекона, как будто на полу и не лежала стонущая и истекающая кровью женщина.

– Что, чёрт возьми, здесь произошло? – потребовал Чонгук объяснения. Лицо Лисы было совершенно безмятежным, когда она изучающе смотрела на него снизу вверх.

– Она упала.

Внимание Чонгука привлекло приглушённое хихиканье и, повернув голову к столу, он увидел сотрясающихся от смеха Данте, Грейс, Лидию, Кэма и Ретта. Хотя остальные продолжали молчать, никто, даже Хоуп, не могли удержаться от довольной ухмылки.

Лиса вздохнула.

– Думаю, мне стоит побегать. Грейс, завтрак был просто великолепен. – Потом она обошла стонущую Сельму, демонстративно игнорируя её. – Чонгук, закрой рот, а то муха залетит.

Полностью ошарашенный, а также немного возбуждённый из-за её альфа-флюидов, Чонгук не сводил с неё глаз, пока она с надменным видом не покинула кухню, вполголоса напевая неизвестную ему мелодию.

– Лиса – та ещё стервочка, – с одобрением сказал Данте.

– Чонгук, посмотри, что она со мной сделала! – захныкала Сельма.

Он не хотел этого делать.

– Данте, Тао, вы идёте? – Оба встали из-за стола и, перед тем как покинуть вслед за ним кухню, поблагодарили Грейс. – И всё же, что там произошло?

– Просто Сельма вела себя в своей обычной манере, – ответил Данте. – Видел бы ты, как Лиса схватила её и швырнула в стену. Это было потрясающе.

Хотя и неохотно, Тао кивнул в знак согласия.

– Эта женщина нереально сильная для своего роста.

О, это Чонгук узнал ещё во время их ночной схватки. Его губы скривились в улыбке, когда он представил, как будет сражаться с ней опять этой ночью.

Настроение Лисы значительно улучшилось после короткой пробежки. Холодный ветер в лицо в сочетании со знакомыми запахами леса освежил её и успокоил волчицу. Только потом она начала бродить по запутанным туннелям, чтобы привыкнуть к тому, что будет считаться её домом в течение следующих нескольких месяцев. Спустя три часа, Лиса, зевая, стояла в дверном проёме жилой зоны.

Осмотр подтвердил, что каждый дюйм этого места представлял собой эффектное зрелище. Здесь было четыре этажа, на каждом из которых располагались дюжины комнат, маленькая кухня и прачечная. На четвёртом этаже, где спали Чонгук, Данте и стражи, помимо прачечной, был бассейн, комната развлечений, кабинет, огромная потрясающая кухня и большая гостиная. Характерной чертой всего места было сочетание современной и старинной мебели, и предметов обстановки.

Лиса не переставала восторгаться и в каждой комнате находила что-то, что заставляло её рот открываться от изумления.

Аудио-видео система была современной, декоративная резьба по дереву на несущей стене была удивительной, множество кресел выглядели достаточно удобными даже для сна, но именно вещь в центре гостиной захватила её внимание. Это кровать? Диван? Причудливый предмет, который больше походил на гигантскую диванную подушку.

В доме её стаи тоже был секционный диван, но он и близко не походил на этот.

Очевидно, было, что чёрная кожа была высшего качества, и на нём легко могли устроиться как минимум восемнадцать человек.

С одной стороны располагалась великолепная кушетка со сплошной спинкой и без подлокотников, а с другой – мягкое кресло с откидывающейся спинкой. Оно было настолько большим и громоздким, что Лиса могла утопить в нём задницу и не доставать ногами до пола. На фоне кресла Лиса чувствовала себя лилипутом.

Ох, она может и привыкнуть к роскоши. Лиса не была материалистична и была абсолютно уверенна, что не в деньгах счастье. Однако лучше страдать от депрессии в одежде от "Прада", чем в грязных тряпках.

– Уютно?

Лиса взглянула на хмурого Тао в дверном проёме.

– Не будь я уверенна в обратном, то подумала бы, ты возмущён тем, что я чувствую себя комфортно.

Он пожал плечами.

– Не уверен, что твой папаша заключит с нами союз, а это означает, что мы вляпались в кучу неприятностей и даже не получили от этого соединения того, что нужно стае.

– Может следовало об этом подумать перед тем, как похищать меня, а?

– Поверь мне, если бы я только мог отговорить Чонгука, я бы сделал это, но я уважаю его и выполняю приказы.

– Как мило. Теперь можешь идти. Обещаю, что твоё идиотское мнение будет учтено.

На его челюсти подергивался мускул… кажется, это вошло у него в привычку, всякий раз, когда она поблизости.

– Нет ничего идиотского в том, чтобы не желать дочку Лэнса Манобан у себя в доме или поблизости от своей стаи. Говорят "яблоко падает недалеко от яблони", не так ли?

– Эй, у меня есть предложение, почему бы тебе не натянуть гондон на голову – если уж ты собираешься, вести себя как долбаный хрен, имеет смысл одеться, как полагается.

При этих словах его рот действительно дёрнулся, но Лиса просто вздохнула и забрала пульт с круглого соснового кофейного столика. Переключая телик, она разыскивала спортивные каналы.

Тао подошёл к дивану.

– Ты смотришь бокс?

– Прошлой ночью я пропустила бой между Джакобсом и Лейтоном. Я просто хочу посмотреть повтор, а затем можешь смотреть что угодно.

Насупившись, Тао осторожно сел возле неё.

– Ставлю пятьдесят баксов на то, что Лейтон победил.

Лиса с любопытством посмотрела на него, затем кивнула.

– Ставлю семьдесят на то, что Джакобс победил нокаутом.

Вот так сюрприз.

Покинув свой офис, Чонгук, чтобы отыскать Лису, пошел по следу её восхитительного аромата. Учитывая то, как вёл себя Тао до этого момента, меньше всего Чонгук ожидал увидеть их смеющимися и обменивающимися шутками во время просмотра бокса по телевизору. Её реакция на Сельму показала стае, что с ней лучше не связываться и что она не будет терпеть унижения и оскорбления, но он не думал, что этого будет достаточно, чтобы заслужить уважение. Очевидно, он ошибался. Это должно было его порадовать. Ей было бы полезно иметь Тао в качестве союзника. Странно, но Трей хотел дать в голову его главному стражу за то, что он заставил её улыбаться. Его волк… что ж, он хотел выпотрошить его.

– Готова идти?

От напряжённости в его голосе Лиса нахмурилась.

– Конечно. – Она нахмурилась ещё сильнее, когда Чонгук подождал, пока она не поравняется с ним, вместо того, чтобы идти впереди с Домиником и Райаном. Она заметила, что Данте улыбался – улыбкой, которая говорила, что он знает то, чего она не знает. Ладно, к чёрту это. Чонгук шёл рядом с ней до самой машины и даже сел рядом с ней на заднем сиденье, что, по каким-то причинам, заставило Данте улыбнуться ещё шире.

Волчица Лисы наслаждалась близостью её партнера, его ароматом, который её окутывал. К несчастью, как и боялась Лиса, волчица чувствовала дискомфорт, когда они разлучались надолго. Она бы не сказала, что пять часов можно назвать "долго", но волчица была неугомонной и на грани до того самого момента, когда Чонгук вошёл в гостиную. Его присутствие автоматически дарило ей чувство безопасности, спокойствия и умиротворённости.

– Твой отец уже связывался с тобой? – спросил Чонгук.

– Нет, он так рассердится, что ему будет не до меня.

– Ты же знаешь, что он может завтра появиться с Роско?

Лиса вздохнула.

– Да, знаю. – Она, по правде говоря, в этом сомневалась, но всё же такая вероятность существовала.

– И ты знаешь, что случится, если он попытается тебя забрать, ведь так?

Интересно, осознавал ли Чонгук, что его рука, которая обхватывала её подголовник, сейчас играла с её волосами.

– Даже если он придёт, только Роско бросит тебе вызов.

– Надеюсь, ты права. Мне нужен союз с твоим отцом, но я не смогу удержать своего волка, если он попытается забрать тебя.

Её губы дернулись в улыбке из-за изрядной дозы собственнических чувств в его голосе.

А ещё смешнее становилось от того, что она видела, как его бесит незнакомое чувство ревности.

– Я пыталась предупредить тебя, что твоему волку будет неважно, что мы ненастоящая пара.

Чонгук бросил на неё проницательный взгляд.

– Всезнайка.

– Чёрт, я тоже тебя люблю.

Чонгук фыркнул и снова повернулся к ней, сопротивляясь порыву прикусить её нижнюю губу, поцеловать и облизать на ней свою метку.

Однако его волку понравились все три идеи, и он ободряюще зарычал на Чонгука. Волк… соскучился по Лисе.

Волк тяготился и раздражался, когда не был вблизи неё, толкал Чонгука на поиски Лисы.

Когда бы он ни был рядом с ней, его волк хотел вылизать каждый дюйм её тела и утонуть в её запахе. Это было глупо и жалко, и заставляло Чонгука желать пнуть своего волка под зад.

Наконец-то они приехали в ресторан, расположенный на соседней территории, которая принадлежала, как знала Лиса, стае волков, в которую входил Посредник.

Также она знала, что собрание будет проходить не внутри ресторана, а на лесной поляне позади него – там, где многие оборотни устраивали разборки, когда встречи в присутствие Посредников не шли как надо. Следует надеяться, что в этот раз всё пройдёт гладко.

При виде того, как напряженны плечи Чонгука, когда он открыл дверь автомобиля, и с какой неохотой отступил, Лиса улыбнулась.

– Твой волк не хочет, чтобы я шла? Он не хочет, чтобы я была рядом с плохим волком. – Неизвестные ранее инстинкты защитника и собственника загнали беднягу в угол.

Чонгук прищурился.

– Рад, что ты находишь это забавным.

Понимая, как успокоить его волка, Лиса сделала то, что ещё никому не делала – прильнула к Чонгуку и обняла его за талию.

О, можно сказать она вторгалась в его личное пространство множество раз, пока он трахал её до беспамятства, но сексуальные прикосновения и дружеские прикосновения так отличаются – это две очень разные потребности.

Похоже, Чонгук приучает себя закрывать глаза на последнюю из этих потребностей. На несколько секунд он напрягся, а затем, к удивлению Лисы, обнял её.

Мало помалу в Чонгуке ослабевало напряжение, и его волк успокаивался от её близости и запаха.

– Готова?

– Давай с этим покончим, – проворчал он. Для правдоподобности их представления, Чонгук взял её маленькую ручку в свою, и притянул Лису к себе, когда они шли по узкой, покрытой галькой тропинке через лесную поляну.

И хотя Чонгука заверили в достаточности охраны, гарантирующей невозможность внезапного нападения его дяди, он всё равно прислушивался к каждому шороху.

Его слух не уловил ничего, кроме движения маленьких лесных животных, спокойного дыхания членов его стаи и шелеста опавших сухих листьев и веток под их ногами.

Тропинка привела к полянке, на которой за длинным деревянным столом сидели Даррил – дядя Чонгука, – трое мужчин из его стаи и высокий темноволосый парень, который, как догадался Чонгук, был Посредником.

По обе стороны стола стояли шесть высоких, массивных мужчин, которые, очевидно, входили в состав членов команды безопасности.

Оскорблённый запахом Даррила, волк Чонгука напрягся и зарычал. Воспоминания о том дне, когда Чонгук напал на своего отца, оставили глубокий след в его душе.

Он помнил насмешливую улыбку отца, его рычание и жестокие слова, из-за которых Чонгук потерял над собой контроль. Даже сейчас он не сожалел о содеянном и сомневался, что когда-нибудь будет.

Прогнав нахлынувшие тёмные чувства, Чонгук крепче сжал руку Лисы, когда они подходили к столу. Когда они его достигли, все встали и Чонгук заметил, как расширились глаза Даррила при виде покрывающих Лисы отметин.

– Давайте присядем, – предложил Посредник, занимая место во главе стола. Чонгук сел возле Лисы, а Данте – по другую сторону от него, в то время как Тао, Райан и Доминик встали позади.

Лиса совсем не ожидала увидеть просто злого дядю. Вообще-то, даже трудно было поверить, что они с Чонгуком родственники.

Их сходство заканчивалось на форме носа. Раскосые глаза, ленивая поза, идеальный пробор в тёмных волосах и коварная улыбка придавали дяде Чонгука вид подлого хитрого ублюдка. Лиса была рада, что своим присутствием она привела его в замешательство.

– Всем добрый день, – начал Посредник, потирая выступающую челюсть. – Меня зовут Дин Милтон. Меня назначил совет Посредником в вашем конфликте. Моя роль – руководить вашей дискуссией и помогать вам в разрешении ваших вопросов в надежде, что вы придёте к взаимному соглашению. Хочу отметить, что любая из сторон в любой момент вольна покинуть переговоры и в её отсутствие решение не будет принято. Перед тем, как продолжить, предлагаю каждой стороне представиться. Начнём с Истца.

– Даррил Чон – альфа стаи Бьорн, – протянула льстивая задница с самодовольной улыбкой. – Справа от меня мой бета, а слева – главный страж. Позади находятся несколько моих телохранителей.

Дин кивнул и перевёл взгляд на Чонгука.

– Теперь пусть Ответчик представит себя и своих волков.

– Чон Чонгук – альфа стаи Феникс. Позади вы можете увидеть моего главного стража и двух телохранителей. Слева – мой бета, а справа, – он провёл рукой по волосам Лисы, – моя пара Лиса. – Он знал, что улыбка, которой он одарил дядю, была не из приятных.

– Спасибо, – произнёс Дин. – Теперь я попрошу обе стороны, начиная с Истца, изложить дело с ваших точек зрения. Прошу не перебивать друг друга.

Даррил выпрямился.

– Давненько не виделись, Чонгук. Хорошо выглядишь. Могу я спросить, как дела у остальной стаи?

– Можешь, но я не отвечу.

– Вижу, ты нашёл себе пару. Красивая женщина.

– Мы здесь не для того, чтобы обмениваться комплиментами, так что заткнись.

Даррил вздохнул и впился озабоченным взглядом Чонгуку в лицо.

– Мне жаль, что наша стая разделилась подобным образом. Думаю, что это никого не устраивает. В частности, я очень обеспокоен твоей безопасностью и безопасностью тех, кто с тобой ушёл.

Чонгук услышал, как кто-то позади него фыркнул, и предположил, что это Доминик. Он чувствовал огромное искушение сделать то же самое.

– Многие из нас виноваты. Но ты же знаешь своего отца… Не желаю говорить плохо об умершем, но всем известно, что мой брат был чертовски упрям. Как бы мы его не упрашивали, он отказался отменить изгнание. Я очень горюю о его кончине, но с ней у нас появилась возможность внести изменения и двинуться навстречу прогрессу. Мы будем рады принять вас обратно в стаю. Конечно же, альфой останусь я.

Дин выгнул бровь и посмотрел на Чонгука.

– Какова позиция Ответчика?

Чонгук начал массировать затылок Лисы, черпая силу от её близости, сдерживающей его волка.

– Даррил, ты вечно несёшь какую-то чушь. Я предпочитаю голые факты. Могу я тебе представить несколько? Во-первых, во время моего изгнания ты принял сторону моего отца и поддержал его решение. Во-вторых, если бы ты действительно хотел отменить изгнание, то, являясь бетой, мог подать прошение в совет. И, в-третьих, тебе всё равно жив я или мёртв, ведь тобой движет воссоединение стаи, а не забота или сожаление. Так какого чёрта ты тут несёшь?

Лиса заметила, что Посредник не был ни капельки удивлён, что Чонгук не заинтересован в мирных переговорах. Скорее всего, он, как и они, видел насквозь все действия Даррила.

– Чонгук, я не виню тебя за гнев, – сказал Даррил. – Но почему бы не выбросить старые обиды из головы и не воссоединить стаи?

– Почему бы тебе не сказать, чего на самом деле ты добиваешься? Может, ты хочешь мою территорию? Может, увеличить стаю? Или просто быть занозой в моей заднице?

Лиса не поняла, откуда к ней внезапно пришла мысль.

– А может у него есть извращённое желание видеть, как ты преклоняешься перед ним. – Все взгляды метнулись сначала на неё, а затем на Даррила.

Данте поджал губы.

– А может все четыре мотива.

– Только не говори мне, что ты и твои волки не скучаете по родной земле, – сказал Даррил. – Уверен, ты много раз мечтал вернуться домой.

Чонгук выдохнул и покачал головой.

– Хотел ли я когда-нибудь вернуться в то место, где люди, которые должны были заботиться обо мне, с таким рвением вышвырнули меня? Нет, не хотел. История про блудного сына не про меня.

– Значит, ты не намерен объединить ваши с Даррилом стаи? – спросил Дин.

– Конечно, нет, – ответил Чонгук.

Лицо Даррила приобрело мрачный и ожесточённый вид.

– Не доводи дело до битвы. Тебе она будет не по зубам.

– Наверное, я не представил тебе должным образом свою половинку. Скорее всего, нет. Лиса, познакомься с Даррилом Чоном. Дядя, познакомься с Лисой Манобан. – При вспышке тревоги, которая отразилась на лице Даррила, Чонгук внутренне усмехнулся.

– Лиса Манобан, – повторил Дин и улыбнулся ей. – Однажды ты исцелила моего друга, Леннокса Геллара. У него был сломан нос. Правда, ты его ему и сломала.

Она пожала плечами.

– Он заслужил это.

Ещё как заслужил.

– Судя по твоей репутации, это был не первый сломанный тобой нос.

Когда Лиса без раскаяния пожала плечами, Дин спросил, позабавленный:

– Ты не думаешь, что, возможно, у тебя есть проблемы с управлением гневом?

– Бить людей – и есть мой способ управления гневом.

Как ни странно, Чонгуку не понравилось игривое подшучивание между его подругой и Посредником, и он запустил руку в её волосы – жест обладания у оборотней.

– Ты собираешься поступить мудро и прекратить это дело? – спросил он у Даррила.

– Вероятно, для тебя разумно подписать теперь соглашение, где говорится, наши стаи теперь – одна стая, и я правлю как альфа.

Лиса не смогла удержать смешок.

– А кто в Бла-Бла-Бландии сказал тебе, что это когда-то случится? Наверное, тот же человек, который тебе сказал, что ты хороший лжец.

– Прости, что? – яростно прошипел Даррил.

– Ой, да ладно тебе, ты наговорил столько дерьма, что даже твоё дыхание им смердит.

– Я так понимаю, что соглашение не будет достигнуто, – проговорил быстро Дин, очевидно пытаясь прекратить разговор, чтобы не допустить ещё больше споров. – Даррил, ты собираешься продолжать это дело или заберёшь заявление?

– Я не отступлю.

Чонгук наклонился вперёд со своего места.

– Тогда я принимаю твой вызов.

Дин вздохнул.

– Ты знаешь порядок. Двенадцать недель. Должно пройти двенадцать недель перед тем, как любой из вас начнёт атаку. Надеюсь, вы сможете прийти к мирному соглашению за этот срок.

– Сколько раз такое на самом деле происходило? – с любопытством спросила Лиса Дина.

– Чаще, чем ты могла подумать. Около сорока пяти процентов случаев ссоры – не более чем спонтанные вызовы, которые, взяв себя в руки, не так уж желает доводить до конца ни одна из сторон. Без этого двенадцатинедельного перемирия было бы много бессмысленных битв и много бессмысленных смертей. Поэтому, может быть и не такая уж плохая идея успокаивать людей, собирая совет.

Даррил зарычал.

– Я не откажусь от своего вызова, если мой племянник за указанный срок не согласится воссоединить стаю. Те волки мои. И я с превеликим удовольствием заберу твои пещеры. Может даже, возьму себе твою пару.

От угрожающего рычания Чонгука все резко дёрнулись. Чувствуя, что он настолько напряжён, что готов к прыжку, Лиса сжала его руку до боли – острой боли, которая бы прорвалась сквозь занавес злости, окутывавший его мысли.

Она скривила верхнюю губу и посмотрела на Даррила.

– Можешь называть меня поверхностной, но я предпочитаю красавчиков. А ты… наверно твоя лучшая часть высохла на бедре твоей матери.

Наверно, Лису не должно было так веселить то, что он, казалось, перестал дышать, но, что ж, он была стервой.

– Собрание окончено, – быстро произнёс Дин. – Чонгук, я попрошу тебя и твоих волков первыми покинуть это место.

– Что значит первыми? – подхватил Даррил.

– С целью предотвращения стычек, согласно протоколу, стороны расходятся с разницей в десять минут.

Желая уйти от Даррила перед тем как появится его волк, Чонгук мгновенно встал, поднимая Лису на ноги.

– Пойдём, детка. – Удивляя его, она оперлась на его руку, предлагая ему поддержку, которая ему была так необходима, хотя он и не догадывался об этом. – Скоро увидимся, Даррил, – прорычал он, а в его глазах появился волк.

Чонгука одолевало искушение оторвать конечности дяди и вырвать глотку за попытку заклеймить то, что принадлежало ему. Удовлетворённый нервным выражением лица Даррила, он кивнул и пошёл к Тойоте.

Вернувшись на территорию стаи, Чонгук закрылся в кабинете, нуждаясь в уединении, чтобы отогнать преследовавшие его воспоминания и серую тучу, которая, казалось, нависла над ним.

Да, он постоянно был погружён в мысли. И далеко не воспоминания о серьёзно раненом отце преследовали его. Это были не просто воспоминания, как многие внезапно отвернулись от него так легко. Это были воспоминания о чём-то худшем, чём-то, что он не мог засунуть подальше, чтобы это преследовало его лишь время от времени.

Но он не был тем, кто "чувствовал" также, как все остальные. Он знал инстинкты, желания, логику, но "чувства"… не настолько хорошо.

Нет, он не был равнодушным, просто давным-давно закрылся, что, как он теперь понимал, было защитной реакцией.

По большей части это было неправильно и тесно связано с его слаборазвитой сознательностью, но благодаря этой закрытости он смог в четырнадцать лет взять на себя обязательства альфы, и провёл свою стаю через тяжёлые времена изгнания.

Как обычно Данте не дал ему много времени на размышления. Через полчаса послышался стук в дверь и тут же вошёл бета. Он был единственным волком, кто не дожидался разрешения, и не получал за такое поведение наказание.

– Ты закончил?

– Грета уже вернулась?

– Минут десять назад. Она в кухне, распаковывает коробки с каким-то странным травяным чаем. И я думаю, тебе будет интересно узнать, что по пути сюда я видел, как туда отправилась Лиса, чтобы налить себе в кружку кофе.

Чонгук застонал.

– Вот дерьмо. Скажи мне, что они не остались наедине.

– Кто, по-твоему, первым начнёт скандал?

Вздохнув, Чонгук направился прямиком в кухню, чтобы спасти свою пару от своей весьма неприветливой, определённо психически неуравновешенной бабушки.

– Ты мне не нравишься.

Лиса едва не рассмеялась на ворчание старушки, сидящей за столом. Стоило Лисе только войти в кухню, как Грета начала слоняться вокруг, пока та наливала кофе, а затем уселась на столешницу, макая в кружке печенье.

Учитывая любопытство Греты, Лиса ожидала, что та осадит её дюжиной личных вопросов. Вместо этого, старушка хмурая сидела в полнейшей тишине за столом и следила за каждым движением Лисы.

Лиса не столько разозлилась, сколько развеселилась. Грета напомнила ей её язвительную бабушку. Также она напомнила ей мать Нормана Бейтса [6] в "Психо" [7].

– Не очень-то тепло вы принимаете пару внука.

– Возможно, ты бы получила радушие, будь ты его настоящей парой, – рявкнула Грета, смахнув с лица копну коротких седых волос. – Но ты ей не являешься.

– Так и есть.

– Ты мне не нравишься, и я нисколечко тебе не доверяю.

Лиса слегка пожала плечами.

– Думаю, хорошо, что мне абсолютно плевать на это.

Грета драматично ахнула.

– Да как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне! Следи за языком в моём присутствии.

– Слушаюсь, мэм.

– Соединение-по-договорённости не случилось бы в моё время. Я говорила Чонгуку, что ему не нужна пара, чтобы образовать альянсы – Даррил не доведёт свою угрозу до конца. Но разве Чонгук меня послушал? Неееет. И вот посмотрите, к чему это привело. Появилась маленькая нахалка с острым язычком. Всю жизнь я предупреждала его о голодных до власти женщинах, но послушал ли он меня? Неееет. Он не только выбрал такую и привёл домой, так ещё и соединился с ней. Что ж, просто не забывай, что ты здесь ненадолго. И не рассчитывай, что я буду относиться к тебе как к альфе. Ты совсем ничего из себя не представляешь – просто навязчивая шлюха, которая хочет занят место, которое никогда бы не получила, если бы не заключила сделку с моим внуком.

Лиса подняла голову и с вызовом посмотрела на старушку.

– Значит… мертвецы связываются с нами.

Грета ткнула пальцем в её направлении и прорычала:

– Я и раньше встречала тебе подобных.

– Правда?

– Обыкновенных. Невежливых. Дерзких…

– Как вы узнали, что я была дерзкой? – с огромным трудом Лиса сдерживала вырывающийся смех, когда старушка всё сильнее раздражалась отсутствием реакции со стороны Лисы на её язвительные замечания. Грета не имела ничего общего с её родной бабушкой.

– …и как будто этого мало, ты ещё и блондинка. Только этого нам и не хватало. Проститутка.

– Хм. Я очень надеюсь, что не покажусь вам высокомерной – это значит, говорить с кем-либо свысока, – но, знаете, вам не стоит сильно верить всему, что вы говорите.

Ещё одно рычание.

– Моему внуку не нужна дерзкая девица.

– Вообще-то, одну он хочет.

– Он захочет, чтобы ты покинула это место, как только поймёт, какая ты на самом деле. Он вышвырнет тебя. И, да, это не будет нежно.

– О, а я люблю грубости, – мечтательно произнесла Лиса.

– Думаешь, это смешно, не так ли? Думаешь, ты остроумна?

– Хотите знать, что я думаю? Отлично. Вы ведёте себя как хозяйка этого места, потому что вы бабушка Чонгука. Во мне вы видите угрозу вашему прекрасному мирку, и вам это не нравится. Вот что я вам скажу, Грета. Если вы думаете, что меня отпугнёт озлобленная старуха, которая настолько древняя, что видит мир в чёрно-белых тонах, тогда вас ожидает огромное разочарование. Мы заключили с Чонгуком сделку, поэтому я буду здесь, пока не выполню свою часть соглашения. Тем временем, не напрягайтесь особо с вашими оскорблениями и запугиваниями – всё, о чём я прошу, так это, если вдруг покажется, что меня заботит то, что вы говорите, пожалуйста, дайте мне это знать, потому что я не хочу, чтобы у вас сложилось ошибочное впечатление.

Грета, с багряным цветом лица, с силой стукнула рукой по столу.

– Довольно. Выметайся. Я хочу чтобы ты ушла. Сейчас же. – Лиса просто уставилась на неё, когда Грета прорычала: – Немедленно. Убирайся.

Лиса подняла указательный палец.

– Секундочку. Пытаюсь сделать вид, что мне не похер… Очень пытаюсь сделать вид, что мне не похер… Прости, ошибка. Мне и правда похер.

Обе женщины подняли взгляд, когда вошли в кухню Чонгук и Данте, и остановились. Рот Лисы искривился при виде их встревоженных взглядов. Очевидно, они поняли, что Грета будет вести себя именно так. Волчица Лисы немного успокоилась, когда почуяла запах своей пары.

– Ох, Чонгук, ты и не говорил мне, что твоя бабушка такая душка.

Улыбка Лисы удивила Чонгука. Несомненно, его пара отлично держалась с Гретой.

– Тебе действительно нужна эта проститутка в качестве пары?

– Осторожно, Грета, – предостерёг Чонгук низким голосом.

– Я не обязана быть с ней вежливой. Она обычная дерзкая девка.

– А вам нравится повторятся, не так ли, женщина? – сказала Лиса со скучающим видом.

– Я хочу, чтобы она ушла.

Чонгук скрестил руки на груди, с трудом сдерживая улыбку. Если Грета выглядела такой возбуждённой и раздражённой, значит, она проигрывала войну, которую, несомненно, начала из-за того, что не хотела видеть женщин рядом с ним.

– Этого не случится.

– Я отказываюсь принять её в свою стаю!

– Почему, собственно?

– Слышал бы ты, как она начала со мной разговор. Мягко говоря, непочтительно! Хуже, она дерзила мне. Она не будет честна с тобой. Она пойдёт по рукам твоих стражей, будет клеится к ним…

– Меня смущает то, что для вас я – открытая книга, Грета, – сказала Лиса.

Грета встала, рыча так, что у всех расширились глаза.

– Я сказала, что хочу, чтобы она ушла! – Потом она сфокусировалась на Лисе. – Я хочу, чтобы ты ушла!

Лиса притворно нахмурилась.

– Да ладно, Грета, злость – это гадкое чувство.

– Для тебя, мисс Тайлер, нахалка.

– Конечно, Грета.

Повернувшись к Чонгуку, она разразилась тирадами:

– Ты слышал, в каком тоне она со мной разговаривает? В ней нет ни капли уважения! Она грубая! Она…

– Останется именно там, где есть, – твёрдо закончил Чонгук, услышав, как его волк прорычал своё одобрение. Сейчас Чонгук уже не был внуком, разговаривающим со своей бабушкой. Он был альфой, разговаривающим с членом стаи.

– Но она не твоя настоящая пара, и она тебе не подходит.

– Я понимаю, что она не моя настоящая пара, но это никак не связано с тем, зачем она здесь.

– Она тебе не подходит!

В какой-то момент, Чонгук даже захотел выдрать себе волосы.

– Ты даже её не знаешь, так как ты можешь говорить, подходит она мне или нет?

– Это правда, что она латентная? Ты выбрал латентную на место альфа-самки?

Чонгук уже был готов накинуться на Грету за такие комментарии, когда альфа волны вышли наружу и ударили их всех с силой кувалды.

Флюиды заполнили воздух, затрудняя его дыхание, в то же время, придавая ему сил. Повернувшись к Лисе, он увидел, как она свирепо смотрела на Грету, и понял, что она демонстрировала его бабушке, насколько сильной альфой была её волчица.

Очевидно, оскорбления переполнили её чашу терпения. Он не мог винить её. К несчастью для него – и, возможно, Данте тоже – её проявление доминантности моментально подействовало на его член, делая его болезненно твёрдым.

– Лиса, – тихо произнёс он. Она посмотрела на него с улыбкой, и волны сразу же успокоились. – Всё в порядке?

Кивнув, Лиса соскользнула со стола и по-кошачьи потянулась.

– Пожалуй, мне стоит покинуть комнату. Мной уже овладевают пошлые желания. Вероятно, лучше всего будет уйти, пока я не набросилась на тебя или Данте.

Чонгук посмотрел на изумлённую бабушку, которая, очевидно, не ожидала такой силы от маленькой Лисы.

– Я надеюсь, такое больше не повторится, – сказал он серьёзным тоном, понимая, какой неуступчивой может быть Грета. – Она моя пара. Прими это. И если хочешь, чтобы она относилась к тебе с уважением, помни, оно должно быть взаимным.

Лиса вздохнула.

– Нет, она права. Моё поведение действительно было недопустимо. Примите мои извинения, мисс Тайлер. Я и вправду должна проявлять уважение к тем, кто уже одной ногой в могиле. – Улыбаясь и подмигивая, она покинула кухню с самодовольным видом. Её улыбка стала ещё шире, когда она услышала яростные вздохи старушки.

– Эй, ты отлично держалась, – посмеиваясь, похвалил её Данте. – Не расплакалась и всё такое.

– Что-то мне подсказывает, что мне придётся смириться с каждым… эй! – Лиса уставилась на Чонгука в изумлении, когда он выхватил кружку из её руки и передал Данте. – Какого чёрта ты делаешь?

– Малышка, мой член стал твёрдым как камень после той демонстрации доминантности. Если через пять минут я не буду в тебе, у меня поедет крыша.

– О, чёрт, нет!

Схватив её на руки, он понёс её через туннели, игнорируя удары и непрекращающуюся ругань, которую она бросала ему. Попав в комнату, Чонгук бросил её на кровать.

– Сейчас я собираюсь затрахать тебя до беспамятства. Смирись.