Младшая сестра мародёров

И снова станция Кинг-Кросс, платформа 9. Здесь воздух упоительно кружит в голове, а среди свистов поездов и запаха свежезаваренного чая царит особая атмосфера ожидания.

— Эни, солнышко моё, смотри, просто бежишь в стену! — нежно прокомментировал отец, стараясь сдержать улыбку, пронзённую щемящей тоской. В его сердце стучало волнение — неужели уже настал этот миг, когда его маленькая принцесса покидает родительский дом?

Лайелл не был готов отправлять свою маленькую принцессу в это долгое путешествие. Ему было стыдно каждый раз, когда он уходил допоздна на работу, надолго уезжал в командировки, оставляя детей на родственников или одних. А теперь, его маленький цветочек, ещё недавно играющий с куклами, отправляется в школу на целый год, да ещё без него. Сложно отпускать. Сложнее всего было отрывать взгляд от её светящихся глаз, полных надежд и мечтаний о новом приключении. Старший сын, Римус, вызывал меньше тревог — он сам по себе, парень, который рано или поздно уйдёт в поисках своего пути. Но как же быстро растёт его маленькая принцесса!

Хоуп же, не улавливая внутренней борьбы мужа, смотрела на своих детей с гордостью и нежностью. Она была счастлива, что их отпрыски отправляются в одну школу, что вместе начнут новое приключение, а не столкнутся с одиночеством, как ей когда-то пришлось. В её юности отец, строгий и расчётливый Хьюгман, решил, что лучший путь для его детей — разделить их по разным школам, что отразилось на их судьбах: Джейк окончил Дурмстранг, Алек учился в Хогвартсе, а сама Хоуп, преодолевая непонимание, закончила Шармбатон.

— Пап, я здесь уже была, знаю, — произнесла девочка, закатывая глаза, не понимая, почему её отец так волнуется. Она давно чувствовала себя взрослой, и уверенность придавали ей новые, ощутимые для неё заботы. Сумок вдвое больше, но её сердце гудело от восторга. — Готов, старичок? — хитро прищурилась Элизабет, искрящийся азарт змеился в её венах.

— Всегда готов, мелочь! — ответил Римус с детским задорным смехом, и, не раздумывая, вбежал в стену. На миг он закрыл глаза, и в следующее мгновение они уже стояли на платформе 9 и ¾, окруженные множеством других детей и их родителей, с жизнерадостным гулам и запахом магии в воздухе. — Видишь наших? — с радостной улыбкой спросил Римус, указывая на яркие мантии, смешиваясь с потоком студентов, полным надежд и мечт. Они были здесь, вместе, на грани нового мира, полного возможностей и удивительных приключений.

— Нет! — воскликнула девочка, вставая на ноги и оглядываясь вокруг с неистовой решимостью. Она вертела головой, словно юный матрос, отчаянно пытающийся разглядеть сушу на горизонте бескрайнего моря. В её глазах отражалась смешанная тревога и восторг, и на мгновение казалось, что она готова покорить любое приключение, лишь бы не потеряться в этом огромном мире.

Спустя несколько минут, когда Римус, с улыбкой на лице, указал на знакомую растрёпанную макушку, сердце Лиззи забилось быстрее. Она, словно стрела, вбежала в толпу, и её голос раздался во всю глотку:

— Джеймс!

Парень обернулся, и в тот же миг она, как маленькая комета, влетела ему в объятия.

— Эни, — произнёс Поттер, удерживая её на руках, и заглянул ей в глаза, стараясь уловить хоть каплю той паники, которая когда-то сжимала его грудь перед подобным моментом. — Волнуешься?

— Ни капельки! Я совершенно уверена, что буду с вами на одном факультете, — её улыбка сверкала так ярко, что затмевала само солнце, а в глазах горел огонь предвкушения. Новый период жизни, новые приключения, новые начинания ждут её за приделами дома.

— Посмотрим, — задумчиво сказал Джеймс, потрепав её по голове. В его жесте ощущалась теплая забота, но волосы девочки тут же встали на дыбы, превратившись в хаотичную копну, подчеркивающую её независимый дух.

К ним стремительно подбежал Римус, таща за собой тележку, полную сумок.

— Ты куда убежала? Родители тебя обыскались! Иди, прощайся, — произнёс он, тяжело вздыхая с выражением легкой паники. Потом быстро повернулся к Джеймсу, протянув руку с искренней дружеской улыбкой. — Привет, Джеймс! — Люпин вновь переключил взгляд на свою сестру, и его голос стал более настойчивым. — Бегом, а то мы уедем без тебя! Я пока тележку отвезу.

— Только попробуй уехать без меня! — с азартом в голосе заявила девочка, подбегая к родителям, словно ветер, стремящийся к следующему приключению. Её лицо светилось, и в глазах сверкали искорки, полные ожидания. — Прошу прощения, что заставила вас ждать!

— Элизабет, — начала мать, на губах её играла тень улыбки, на что Эн быстро закатила глаза, предвкушая лекцию. — Если в школе ты также будешь себя вести.

— А что это был за мальчик? — резким поворотом сменил тему Лайелл, с любопытством заглядывая в лицо дочери. — Эни?

— Это друг Римуса, Джеймс, — с лёгкостью отозвалась она, гордо выпрямив плечи.

— И когда ты успела с ним познакомиться? — продолжал расспрашивать отец, в его голосе звучало то ли легкое недовольство, то ли бесконечная забота. Он остерегался, что жена впадет в долгую тираду, как это таит в себе всякая материнская любовь.

— В прошлом году. А что? — уловила его нарастающее беспокойство Элизабет, звуча как звонкий колокол свободы.

— Ничего, просто интересно, — тихо произнёс Лайелл, опускаясь на корточки, как будто именно в этом положении открылся новый мир, а в разговоре с дочерью было просто магическое блаженство. — Надо же было отвлечь твою мать, чтобы не слышать пустых угроз. — Лиззи, не сдерживая улыбки, обняла отца, чувствуя тепло и защиту, исходящие от него. В его объятиях она ощущала себя в полной безопасности. — Будь осторожна, учись хорошо и повеселись, как следует!

— Лайелл! — вскрикнула мать, сдерживая смешок, хотя в её голосе слышалась легкая строгость.

— Что? Вспомни себя в её возрасте, ты была намного хуже, — с забавным фамильярностью ответил Лайелл, искрящаяся улыбка радостно сверкала на его лице.

— Лайелл, ты на чьей стороне? — укорила его Хоуп, протирая глаза от нежного недоумения, но в её взгляде уже читалась то ли любовь, то ли смирение.

Хоуп тоже опустилась на корточки, тщательно поправляя одежду Лиззи, словно оберегая драгоценный цветок от ветра. Ее нежные руки аккуратно расправили складки на платье, придавая дочке опрятный и ухоженный вид.

— Чтобы ты училась превосходно, как и брат, чтобы учителей не пугала своими выходками и вела себя хорошо, — произнесла она с мягкой улыбкой, чмокнув дочь в щёчку, оставляя на ней след любви и заботы. Хоуп встала, и в её голосе звучала легкая печаль, когда она произнесла: — Ну всё, иди.

Лиззи обняла родителей, мысленно запечатлевая этот момент в своём сердце.

— Пока, — произнесла она, медленно двигаясь назад, как будто не желая расставаться с этой уютной атмосферой. — Уже скучаю, — она рванула вперёд к брату, который стоял с тремя парнями и ждал её с той уверенной стойкостью, присущей старшим. — Привет, Сириус, Питер! — закричала она, её голос светился радостью.

— Готова? — спросил Сириус, его глаза искрились азартом, готовыми к приключениям.

— Почти, — ответила Лиззи, её голос напоминал мелодию с ноткой легкого волнения.

— В смысле "почти"? Мне ты говорила, что готова! — Джеймс с поддразнивающей усмешкой, этот парень, который всегда будет докапываться до всех, задавая дурацкие вопросы, искал зацепку для шутки.

— Джеймс, одно дело быть готовым, а другое — волноваться, — поправила Лиззи, чувствуя, как внутри у неё закипает тот самый комочек неуверенности.

— И почему же ты почти готова? — поинтересовался Питер, касаясь своей шляпы, смотря на неё с неподдельным интересом.

— Не могу найти двух людей, — призналась она, и в глазах её мелькнуло удивление, словно она потерялась в море алых мечтаний.

— Принца? — невозмутимо заметил Римус, с интересом разглядывая сестричку. В конце концов, это был её первый друг, и он, по всей видимости, не собирался ревновать. Или по крайней мере делал вид, что не ревнует.

— Кто такой принц? — настороженно вскинулся Джеймс, в его голосе зазвучала неожиданная игривость. У него никогда не было младшей сестры или брата, он был поздним ребенком в семье, поэтому к Эни он привязался быстро и искренне. В отличие от Римуса, ему не удавалось скрыть волну охватывающей ревности.

— Принц — это перевод его имени с латыни, — гордо пояснила Лиззи, чувствуя, как её сердце трепещет от ощущения доверия.

— А настоящего его имя она не называет, — добавил Римус, ловко отвечая на немой вопрос Сириуса, который уже собрался сделать новую шутку.

— И правильно, вспоминай, — бросила напоследок Лиззи с ухмылкой, и её смех звенел в воздухе, как капли дождя о весенние цветы.

— Ладно, пошлите в поезд, может, он уже сидит там, — воскликнул Римус с доброй улыбкой, и вместе с сестрой они направились в поисках свободного купе.

— Делаем ставки, — тихо прошептал Сириус. В его глазах блестела азартная искорка, как будто он уже чувствовал магию предстоящего события. — На пять сиклей, я говорю, что попадёт на Слизерин.

— Когтевран, — решительно возразил Джеймс, уверенность его была непоколебима.

— Всё так же, Пуффендуй! — продолжил Питер, голос его звучал с лёгкой шутливостью. Он имел такую же привычку, как и остальные, в шутливом братстве оспаривать всё на свете. — Почему ты так хочешь, чтобы она попала на Слизерин?

Ребята начали подниматься в поезд, каждый из них с надеждой и ожиданием в сердце, готовые к новым приключениям.

— Не я хочу, а моя чуйка так подсказывает, — с загадочной улыбкой покачал головой Сириус, его уверенность была такой же безусловной, как солнечные лучи, пробивающиеся сквозь плотную листву.

— Твоя чуйка в прошлый раз взорвала котёл, если что, — напомнил Джеймс, в голосе его звучала лёгкая насмешка и недоумение. Он вспомнил жуткий инцидент на зельеварении, когда Сириус, уверенный в своей интуиции, добавил лишнюю траву, и вместо приятно-ароматного зелья получился безобразный, противный настой, который оставил всех их на отработку. Блэк фыркнул, вытаскивая себя из сладких воспоминаний, не желая снова погружаться в тот неловкий момент.

— Ребята, мы здесь! — весело помахала Эн из купе, её голос освободил воздух от напряжения, прерывая спор парней, наделяя их моментом дружеской легкости.

— А теперь я в этом уверен, — насмешливый блеск в глазах Блека стал ещё ярче, когда он шагнул в купе, уверенный в своей правоте.

— Посмотрим, — произнёс Питер, глубоко вздыхая и заходя за друзьями, его сердце наполнялось ожиданием победы.

Полдороги мальчики весело обсуждали свои истории, которые словно яркие вспышки фейерверков разжигали воображение Люпин. Они делились смехом, мечтами о будущем, и она, с волнением в сердце, внимательно слушала их, поддерживая некоторых в их начинаниях. Но вскоре разговоры между парнями накрыли её, как волна, оставив её на берегу одиночества. Что поделаешь, мальчики - они всегда были такими, каким-то магическим образом терялись в мире своих же слов. Поняв это, Люпин решила, что настало время искать своего принца.

— Ты куда? — неожиданно спросил Римус, и его друзья, словно марионетки, обернулись в её сторону.

— Прогуляюсь немного, а то ноги затекли, — ответила она, стараясь не выдать своего настроения.

— Ладно, только не потеряйся, а не то... — начал Римус, но Люпин прервала его.

— Хорошо, Римус, продолжать не обязательно, — с лёгкой улыбкой бросила она, направляясь к дальней части поезда.

Эн вышла из купе, уверенно шагнув в коридор, и, заглядывая в каждое купе, искала Регулуса. Её надежда постепенно угасала, и уже на грани отчаяния, она, наконец, увидела двух мальчиков в предпоследнем вагоне. Не раздумывая, Люпин отворила дверь.

— Можно к вам? — спросила она, её голос напоминал весенний ручеёк, искореняющий скуку.

— Эли, — произнёс Регулус с теплой улыбкой, — я думал, что ты опоздала и поезд уехал без тебя.

— Нет, я просто была у брата. Так можно присоединиться? — Люпин обратилась ко второму мальчику, который встретил её взглядом, полным дружелюбия.

— Конечно, — он протянул руку, — Рабастан, но можешь звать меня Раб.

— Элизабет, но можно просто Эн, — с радостью представилась она, садясь рядом с Регулусом. — О чем болтаете?

— О Хогвартсе, но до этого он говорил о тебе. И хочу сказать, много интересного, — с игривым прищуром произнёс Рабастан.

— Как это мило, Реджи, — с лёгким смехом откликнулась Эн, замечая, как его щеки слегка порозовели от её слов.

— Конечно, Эли, — с особым выделением произнёс Регулус.

Рабастан, наблюдая за ними, уже собирался что-то сказать, но Эн, с особым энтузиазмом, его перебила:

— Ему не нравится, что я называю его Реджи, а мне не нравится, что он зовёт меня Эли, поэтому мы и обращаемся так друг к другу.

Дети сидели в купе, поедая ароматный шоколад, что принесла с собой Эн. Смех, весёлый и беззаботный, звучал в воздухе, наполняя пространство теплом и уютом. Но в душе Эн, словно тень, витал вопрос: «А сможем ли мы сидеть так завтра?» — шептал внутренний голос, заставляя её задуматься о будущем.

Рабастан, словно дуновение ветра, вышел из купе всего на пару минут, сказав, что хочет переговорить с братом. Люпин, бросив быстрый взгляд на Регулуса, впала в раздумья.

— Что будет, если мы попадём на разные факультеты? — спросила она с легкой тревогой в голосе. — Римус говорил, что между Слизерином и Гриффиндором, между Пуффендуем и Когтевраном идёт вечное противостояние. А если мы окажемся по разные стороны баррикад?

Регулус пожал плечами, его взгляд был полон уверенности, словно он знал что-то, чего не знала Эн.

— Ничего, мы будем общаться так же, — произнёс он с лёгкой улыбкой на губах.

— А если ребята с наших факультетов будут против? — продолжала Эн, чувства тревоги накрывали её, как облака перед грозой. Потерять первого друга, да и ещё и такого хорошо из-за чужих прихотей? — Что, если они начнут угрожать нам?

Регулус повернулся к ней, его глаза блестели, и, взяв её за руку, сказал:

— Тогда, — его голос звучал как шепот урагана, — будем встречаться тайком. Они не узнают, — добавил он с задором, словно обсуждая какое-то дерзкое преступление.

Смех Эн, расцветая в воздухе, смешивался с его серьёзным тоном.

За окном уже сгущались сумерки, и, покинув уютное купе, Эн направилась обратно к брату и его друзьям, чтобы переодеться. Открыв дверь, она тут же захлопнула её, чувствуя, как на щеках разливается жара стыда.

— Извиняйте, не знала. Табличку хоть написать стоило, — пробубнила она, чувствуя, как её щёки вспыхнули. В конечном счете, она видела, как Римус переодевается, но остальные то были не братья.

Смех Джеймса и Сириуса, как звуки далекого праздника, доносился из купе.

— Мадам, вы вгоняете Питера в краску, — с лёгкой иронией начал Джеймс, заставляя мальчика потупить взгляд.

— Странно, что не Джеймса, — подхватил Сириус, не скрывая усмешку.

— Я никогда не против, чтобы мною любовались, — ответил Поттер с шутливой хвастливостью.

Через несколько минут, пробравшись сквозь часы неловкости, мальчики вышли, предоставив Эн возможность переодеться в спокойствии. Она грустно подумала: «Как же мне повезло, так попасть».

— Нашла своего друга? — весело произнёс брат из коридора, его голос звучал как звонкий хрустальный колокол.

— Да и завела нового, — быстро переодевшись и бросив оценивающий взгляд в зеркало, Элизабет открыла дверь, впуская парней обратно.

— И как их зовут? — невозмутимо спросил Сириус, хотя сгорал от любопытства.

— Я не буду говорить вам их имена, вдруг вы знакомы с их старшими братьями, и у вас с ними война. Кто знает, а потом под прицел попадем и мы, так что, меньше знаешь — крепче спишь, Сириус, — с поблёскивающими глазами ответила Эн, вызывая легкую усмешку у Римуса.

До конца поездки оставалось совсем немного, и Люпин решила провести эти драгоценные минуты с братом и новой компанией, в которую она теперь официально входила. Волнение и счастье сплетались в её сердце, как искрящиеся огоньки на новогодней ёлке.

Когда поезд наконец остановился у границы Хогвартса, она вышла на платформу и замерла, уставившись на фигуру, словно вырвавшуюся из мифов. Огромный человек, его рост казался невообразимым, как минимум, три метра, стоял неподалеку. Приближаясь, он напоминал ей гору, на которую только что обрушился ледяной дождь. Люпин обернулась в поисках брата, надеясь, что вышла на верной станции.

Римус не заставил себя долго ждать. Его рука мягко легла на плечо сестры, и с этим жестом старался успокоить её. С другой стороны к ним присоединился Джеймс, его веселый взгляд словно предвещал, что вскоре всё станет на свои места.

— Это Хагрид, — произнёс Поттер, заметив её испуганный взгляд, — тебе к нему. Он добрый, не переживай.

— Я и не переживаю, — буркнула Эн, хотя в глубине души её терзали сомнения, и большое, как гора, тело Хагрида все же не вселяло в юное сердце спокойствия.

— Вот и хорошо, увидимся в Большом зале, — Джеймс помчался за Сириусом и Питером, которые уже успел убежать, но сначала потрепал Эн по голове, оставив ощущение братского тепла.

— Эй, — Римус крепче сжал её плечо, его чуть беспокойная улыбка заставила её сердце немного успокоиться, — всё будет хорошо.

— Я знаю, — ответила она, встретив его взгляд и заметив, что он тоже скрывает маленькое волнение за маской уверенности. — Ты точно успокаиваешь меня, а не себя?

— Может быть, — отозвался он с лёгкой усмешкой, — пойдём, я отведу тебя и заодно поздороваюсь с Хагридом, чтобы ты не волновалась.

— А как же твои друзья? — спросила она, с легким упреком в голосе.

— Ты важнее, — с этими словами он поцеловал её в макушку. Он редко это делал, только в моменты кого-то страха или тактильного голода. — Здравствуй, Хагрид, — произнёс Римус, подойдя к гиганту.

— О, Римус, — ответил мужчина с боевым расположением, — привет! А кто эта прекрасная юная леди рядом с тобой?

— Это моя сестра, — с гордостью произнёс Люпин, но сестра не могла удержаться.

— Эн, — перебила его девочка, протянув руку к здоровяку. Хагрид, усмехнувшись, пожал её руку крайне аккуратно, словно боясь сломать что-то хрупкое.

— Приятно познакомиться, Эн. Римус, можешь идти, ты же знаешь, что на лодках плывут только первокурсники.

— Да, — он почесал затылок, явно смущаясь, — я хотел спросить. Может, мне отправиться с вами? Боюсь, что сестра заблудится где-нибудь, у неё очень плохо с ориентирами, — добавил он, но сзади резко появился Сириус.

— Это ты о ней так печёшься или боишься сам потеряться? — Римус подпрыгнул от неожиданности, когда друг положил руки на его плечи.

— Реми, я справлюсь, не переживай, — Люпин улыбнулась брату, а затем перевела взгляд на Блэка, прося о помощи. — Сириус, забери его, пожалуйста.

— Я это и пытаюсь сделать, — заметил он, взяв друга за плечи. — Пойдём, пойдём, Джеймс и Питер только тебя ждут. А Эн — девочка взрослая с характером, справится.

— Но... но, — Римус предпринял жалкие попытки вырваться из хватки друга, но тот был непреклонен.

— Никаких «но», пойдём, не на всю жизнь расстаетесь, максимум через час снова её увидишь.

Сириус уже увёл своего друга, а Люпин облегчённо вздохнула, вглядываясь в огромное добродушное лицо Хагрида.

— Куда идти? — спросила она, чувствуя себя немного потерянной.

— Сюда, — указал Хагрид в сторону «стада» первокурсников, и, многозначительно промычав, Люпин поджала губы, собравшись с духом, направилась к ним, ощущая, как её сердце начинает стучать быстрее. Впереди вытягивалась новая жизнь, полная приключений и тайн, которая была только за порогом этого самого особенного дня.

Дети направились за громадным Хагридом к Чёрному озеру. Нежный свет заката, озаряя воду, придавал ей волшебное сияние, а окружающие звуки природы создавали мелодию естественной симфонии. Гигант уверенно шагал впереди, голос его, как громогласный гудок, призывал ребят собираться по четыре человека в одну лодку, чтобы переправиться в загадочный Хогвартс.

С каждой лодкой дети убывали, с каждым шагом к озеру напряжение в воздухе нарастало. Элизабет, Рабастан и Регулус стояли в ожидании своей очереди, стараясь не продвигаться вперед слишком быстро. Волнение в сердце Эн росло, как прилив, а вокруг неё всё внезапно начали раздуваться звуки, усиливаясь, как волны, накатывающиеся на берег. Это были побочные эффекты полнолуния, о которых она знала, и которые всё ещё не поддавались контролю.

— Ты слышал? — спросил на другом конце площадки мальчик с веснушками и растрёпанными, как у забавной воробейка, волосами, его голос звучал в напряжении, преисполненном какого-то таинства. Его смешные черты лица и мальчишеская уверенность вдруг привлекли внимание Элизабет.

— О чём? — спросил его друг, с любопытством разглядывая веснушчатого мальчишку, словно тот загадочный феномен на горизонте.

— Какой-то пацан из курсов постарше хотел поехать с нами, — произнес первый, его глаза искрились интригой, будто он раскрыл секретный мир.

— Зачем? — вопрос, произнесённый его другом, был полон недоумения.

— Наверно, боится, что его обидят. Сестра сказала, что есть группа парней, полные придурки, может они его обидели? — мальчик пренебрежительно свёл губы в усмешке, как будто сам запах неприятностей цеплялся за него.

— Трус, — с неистовым смехом произнёс второй, все ещё с откровенной насмешкой, — скорее всего, всё лето плакал маме в юбку, жалуясь, как его обижают.

Смех заполнил пространство, как весёлый поток. Элизабет, затрепетав от эхом слышимого смеха, ощущала, как поднимается внутри неё волна гнева. Смешиваясь с ритмом её собственного сердца, глухие разговоры окружали её, копошась в сознании, словно бесформенные тени.

Хотя она и знала, что подслушивать – это не хорошо, но если сила не контролируется, то она не виновата, что оказалась в нужном месте в нужное время.

— Эн, ты идёшь? — Рабастан указал на уже подплывшую лодку.

— Идите без меня, — отрезала она, уверенно развернувшись и направляясь к группе ровесников, её шаги были полны решимости.

— Что ты? — начал Блэк, но замер на полуслове, заметив, куда направляется подруга, предчувствуя, что лучше под руку не лезть.

Эн подошла вплотную к мальчику, который осмелился назвать её брата трусом. Откуда взялась такая уверенность, что речь шла о Римусе? Она прекрасно знала о многих вещах, о которых не догадывались остальные, благодаря болтливому Джеймсу, и любой, кто осмеливался задеть её брата, подписывался под опасным приговором. Да и только её брат мог позволить себе плюнуть на все правила, если это касалось её безопасности.

— Слушай, пацан, — произнесла она, в её голосе звучала уверенность разъярённого волка. — Хватит говорить подобную ерунду о людях, о которых ты ничего не знаешь! Ты хоть догадываешься о том, кто это и причины его поведения? — в её глазах разгорелся неистовое пламя, бушующие даже сильнее ледяного вихря. Никто не имел права бросать тень на её брата. Римус всегда был рядом, и она не оставит в покое какого-то придурка, который решил заниматься распространением дурацких слухов о том, что он лишь хотел защитить её. — Не смей говорить что-то плохое о человеке, о котором ты не имеешь ни малейшего представления, — выпалила она, её слова напоминали заколдованную стрелу, готовую поразить цель.

Люпины обладали одной общей чертой — они спокойны до тех пор, пока кто-то не осмелится затронуть их близких. В это мгновение её лицо озарилось кровожадной улыбкой — улыбкой, когда внутри неё бурлил монстр, готовый вырваться на свободу.

— Пустые угрозы, — усмехнулся друг веснушчатого, его ирония только подливала масла в огонь. — Ты думаешь, что мы боимся маленькой девчонки?

Его товарищ, неосознанно сжав губы, неуверенно смотрел на Элизабет. Веснушчатый взглянул ей в глаза, и от этого взгляда он ощутил волны злости, накатывающиеся как шторм.

— Как бы ни было, — произнесла она, её голос звучал без колебаний, — ты видишь хоть одного взрослого, который может меня остановить? Я нет.

С её тоном лёгкая усмешка обволакивала воздух, а когда она развернулась и направилась обратно к своим друзьям, там, за её спиной, послышался тихий голос.

— Выскочка, — произнёс один из них, своей беззащитной интонацией запечатляя печаль и в то же время смертельную ошибку. Эн резко остановилась, в голове закрутились сомнения. Но знание того, что её ждёт цена за молчание, вернуло ей мужество.

Плюнув на всё, она развернулась и снова подошла к мальчикам, с силой врезав кулаком в его челюсть. Его тело упало, как подкошенное.

— Не говори ни обо мне, ни о моём брате, — гневно заявила она, глядя на задиру с решимостью. Он, полностью охваченный ужасом, кивнул в ответ. — И ещё раз ты назовёшь ту группу парней полными придурками, сами станете такими же, хотя, подожди, вы уже такие, — она произнесла это с холодной ухмылкой, и в её голосе была такая сила, что с ней никто даже не решился бы спорить.

С этими словами она развернулась и направилась к лодке, которая ждала их, готовая отвезти в мир новых знаний и приключений. Внутри Люпин бушевала буря эмоций — от ярости за чужие слова о её брате до радости от того, что врезала тому придурку.

Друзья, стоя в полумраке, с интересом наблюдали за развертывающимися событиями, как зрители на спектакле. Атмосфера была насыщена ожиданием: волнение накалялось, когда Эн, словно комета, врезалась в мальчика с веснушками. Рабастан, не сдерживаясь, свистнул, его лицо блестело от удивления.

— А она мне нравится, — выпалил он, его глаза распахнулись от шока, словно два галлеона, ловко подброшенные в воздух.

— Мне тоже, — подхватил Регулус, кивнув, словно это была общепризнанная истина.

Элизабет, как фея, окружённая вспышками, подошла к своим друзьям, их нерешительность была ей приятна. Пока она усаживалась в лодку, её сердце громко билось от адреналина.

— Чего мы стоим? Пойдем, — произнесла она с лёгкой улыбкой, спускаясь к лодке, и её уверенность просто завораживала.

Мальчики, нервно сглотнув, бросились следом за ней. Они инстинктивно знали: лучше не злить её, просто согласиться и не входить в интеллектуальные противостояния.

Когда они отправились в путь по тихому чёрному озеру, тишина окутала их, как мягкий шёлк. Взоры поднимались к великолепным пейзажам: спокойная водная гладь, лодки, освещенные огнями, словно светлячки, и величественный замок, устремлявшийся к небесам. Атмосфера была почти идиллической, но Рабастан, не удержавшись, прервал этот волшебный момент.

— Чисто из интереса, за что ты его ударила? — спросил он, его голос звучал как лёгкий шёпот, пробивающийся сквозь тишину.

— Он назвал моего брата трусом, а держать себя в руках я не умею, — ответила Эн, тон её голоса был отстраненный и холодный. Каждое слово отзывалось в воздухе, словно отголосок грома. Ей никогда не нравилось ощущение после этой минутной ярости, ведь брат всегда потом ругал её за эту слабость, хотя сам всегда прятал её за свою спину, закрывая ото всех невзгод.

Рабастан кивнул, осознавая важность её слов, понимание медленно настигало его:

— Понял, — произнес он, — не говорить о твоём брате ничего плохого.

Спустя пятнадцать минут наполненных захватывающих ощущений катания на лодках, дети с восторгом выпрыгнули на берег, направляясь к величественному замку, величественно возвышающемуся над ними — Хогвартсу. У дверей их встретила профессор в мантии черно-зеленого цвета, словно ночное небо, украшенное звездами, и с остроконечной шляпой, придающей ей таинственности. Она встретила их доброй улыбкой, как будто обнимая их теплом, и поблагодарила добродушного Хагрида за то, что привел детей сюда невредимыми.

Большой зал, который предстал перед их взорами, очаровал их своим великолепием, в точности так, как описывал Римус: его высокие потолки, словно устремляющиеся к небесам, четыре длинных стола, над которыми, как заветные кометы, парили гербы факультетов, а множество свечей, развешенных в воздухе, создавали ту самую магию, которую они ждали с нетерпением. Атмосфера этого места была наполнена загадочностью, уютом и покоем, как будто само время здесь замерло.

Все первокурсники стояли в удивлении, шепчущие друг другу восторженные слова о красоте этого места и о будущих факультетах. Лиззи, искренне взглянув на стол Гриффиндора, искала поддержку в лице своего брата. Хотя ей было сложно признать это вслух, но в глубине души её всё же охватывала тревога, зная, что может оказаться на другом факультете. Найдя Римуса среди этого моря новых лиц, Лиззи глубоко вдохнула, стараясь уловить его уверенность, и вспомнила мудрые слова дедушки: «Всё, что не делается, делается к лучшему».

— Дорогие ученики, — начала профессор Макгонагалл, отвлекая от размышлений Лиззи, — сейчас я буду вызывать каждого из вас к себе, но перед этим шляпа традиционно исполнит свою песню, — после её слов у шляпы в её руках появился рот.

В стародавние дни, когда я была новой,

Те, что с целью благой и прекрасной

Школы сей вчетвером заложили основы,

Жить хотели в гармонии ясной...

Те, кто вслушивался в завораживающие звуки, могли уловить удивительную историю Хогвартса; те же, кто просто наслаждался мелодией, слышали чарующую музыку, наполняющую зал волшебством. Когда выступление, словно легенда, закончила свое дыхание, профессор Макгонагалл взяла в руки старую шляпу — тот самый символ, который решит судьбы первокурсников. Она стала вызывать их по одному.

Сначала Эн не обращала внимания; внутренний страх и радость перепутались в её сердце. Но когда список дошёл до буквы «Б», её взгляд пересекся с Регулусом. Его искренняя улыбка, будто луч солнца среди туч, вселила в неё надежду, и он произнес лишь губами:

— Всё будет хорошо.

— Я знаю, — ответила она тем же жестом, чувствуя, как внутри её распускается цветок уверенности.

— Регулус Арктурус Блэк, — провозгласила профессор, его имя звучало как заклинание, и Рег сел на тот волшебный стул. Шляпа на мгновение замерла, словно задумавшись, затем произнесла:

— Хм... СЛИЗЕРИН!

Эн встала, с краю ближе к столу, произнесенного факультета, словно магнитом её тянуло к Регу. Она искренне улыбнулась, кивнула ему и тихо произнесла:

— Поздравляю, принц Слизерина.

Регулус закатил глаза, но улыбка на его лице не могла скрыть радости, и он поблагодарил её с легким вздохом.

Когда список дошёл до буквы «Л», воздух в зале словно застыл в ожидании.

— Рабастан Лестрейндж, — прозвучало имя, и мальчик, полон энтузиазма, стремительно подбежал к шляпе. Она едва коснулась его головы, как, не дождавшись, закричала:

— СЛИЗЕРИН!

Эн не удержала улыбку. Рабастан, поймав её взгляд, ответил тем же — их взаимное понимание было искренним и светлым.

Наконец, после долгого ожидания, очередь дошла и до Эн. Сердце её колотилось, как будто маленькая птица пыталась вырваться на волю. В этот момент всё вокруг замерло, и мир сжался до размера этой минуты.

— Элизабет Давина Люпин, — произнесла профессор, и в этот миг мир вокруг словно замер. Девочка тихо зажмурила глаза, пытаясь отстраниться от звуков, которые её напугали; ей не нравилось её первое имя, и родные всегда называли её вторым — Дав. С трепетом она подошла к шляпе, чувствуя, как внутри неё колотится сердце, полное надежд и тревоги.

— Хм... — начала шляпа, словно задумавшись: — Я вижу пренебрежение правилами, а возможно, даже их полное нарушение, много дерзости и остроумия. Куда же вас отправить?

— А можно к брату? — проскользнула у неё мысль.

— Кхм, к брату? Это вполне логично, учитывая вашу ситуацию, — шляпа продолжала размышлять, а у Лиззи на губах уже появилась улыбка. — ГРИФФИНДОР! — вдруг прозвучал оглушительный голос, и зал наполнился восторженными аплодисментами.

Красный стол взорвался от радости, а друзья из факультета, не сдерживая эмоций, вскочили на лавки, крича громче всех. Лиззи с радостью рванула к ним, как будто волшебство окутало её.

— Мы и минуты в тебе не сомневались! — начал Джеймс, когда Люпин уселась рядом с братом.

— Конечно, — с беззаботной улыбкой протянула она ладошку, и парни с недоумением уставились на неё. — Да ладно, как будто никто не слышал, как вы делали ставки на мой факультет. Никто из вас не выиграл, а вот мы с Ремом — да!

Парни закатили глаза, но сдались, отдав ей приз — несколько блестящих монет. Она поспешно убрала их в карман и с улыбкой произнесла:

— Благодарю!

Разговоры о предстоящих планах завихрились в воздухе, создавая атмосферу волшебного ожидания.

— Лили Эванс, — произнесла профессор, и Элизабет с радостью перевела свой взгляд на подругу, белоснежная улыбка заиграла на её лице.

— ГРИФФИНДОР! — шляпа вынесла свой вердикт, и Лили, словно стрела, рванула к знакомому лицу, восклицая громче всех.

Люпин крепко обняла её, и та, не сдерживая эмоций, ответила взаимностью. Если бы не Римус, который мягко напомнил, что нужно сесть и дослушать речь директора, они бы ещё долго обменивались истории о своих приключениях и переживаниях.

Когда длинная и невыносимо скучная, как казалось Элизабет, речь наконец закончилась, все принялись за еду. Это был настоящий пир для желудка, где каждый вкус напоминал о волшебных моментах, о которых они мечтали до этой ночи.

— Здравствуй, красотка. Я — Джеймс, — проговорил Поттер, его голос звучал словно мелодия, и при этом Лили сразу покраснела, как весенний цветок, распускающийся под первыми лучами солнца. Она бросила невольно взглянула на Эн, сердце её стучало быстрее, словно предвещая что-то волшебное. Нагнувшись к ухе подруги, она прошептала словно это было сокровенное:

— Он всегда такой?

Эн, с хитрой искоркой в глазах, посмотрела на Джеймса и улыбнулась, игриво подмигивая. Но в отличие от Лили, её слова прозвучали громче, как будто они были предназначены для всех пятерых:

— Ты просто ему понравилась!

Лили от неожиданности облилась краской, а в этот момент Джеймс, не дождавшись ответа, метнул в Элизабет кусочек хлеба, который с лёгкостью поймала.

— Джеймс! — с недовольством воскликнула она, подмигнув ему, словно объявляя войну.

— А не надо раскрывать все карты! — скомкал он, посмеиваясь, а затем обратил внимание на Лили, его глаза засияли:

— Я бы потом и сам признался! — В этот момент в воздухе повисло чистое, беззаботное веселье, а Лили невольно захихикала, её смех напоминал трели птиц, которые наполняли весенний лес. Взгляды друзей столкнулись, и каждый из них почувствовал, как их дружба крепчает, наполняя этот момент волшебством настоящей юности.

В это время за столом Слизерина

— Считай дружбе конец, как думаешь, Раб? — произнес Регулус, устремив взгляд на стол Гриффиндора, где смех и веселье магической юности переплетались в невидимую ткань их дружбы.

— После того, как нас распределили, думаю, да, — ответил Рабастан с легким вздохом, — жаль, конечно, но на Слизерине тоже есть много людей, так что не переживай, найдешь ещё друзей.

Однако Рег не отрывал взгляд от Эн, и это было важно, ведь в ту же секунду она, почувствовав на себе его внимательный взор, повернулась к нему. Улыбка расползлась по её лицу, сверкая ярче, чем когда-либо, словно утреннее солнце, пробивающееся сквозь облака. Люпин, заметив это мгновение, подмигнула ему, и Регулус не смог сдержать усмешку, которая вырвалась из глубин его души.

В этот момент все переживания и тревоги словно растаяли, а тихий разговор с Рабастаном наполнился какими-то новыми, светлыми красками.

Когда последний кусочек ужина был поглощён и за столами воцарилась тишина, ученики начали подниматься и уходить по своим путям, а первокурсники следовали за старостами своих факультетов, как заблудившиеся птенцы, возвращающиеся в гнездо.

— Значит так, — начал гриффиндорец, шагая по коридору, — завтра за завтраком вам дадут расписание, так что не опаздывать, ваши вещи уже лежат на кроватях, жить вы будете от трёх до пяти человек в комнате, надейтесь, чтобы вас было трое, а не то очередь в ванную будет долгая, завтрак в восемь, вроде ничего не забыл.

— Вуд, — окликнула говорящего вторая гриффиндорка и указала на картину.

— Точно, — он внезапно ударил себя по лбу, — чтобы войти в нашу гостиную, надо знать пароль, оно же кодовое слово. Добрый вечер, — он обращался к картине. — Это полная дама, наша, — он запнулся, словно искал нужные слова, — охрана. — Вуд, это пароль прошлого года! — переполошилась гриффиндорка.

— Да? А сейчас какой?

— Огненный феникс.

— Серьёзно? Из всех слов и словосочетаний — огненный феникс?

— Вуд, не выпендривайся и запусти детей в их комнаты!

— Хорошо, не кричи на меня, женщина, — шутливо ответил он и повернулся к картине, — огненный феникс. — Полная Дама усмехнулась, и полотно медленно отодвинулось, открывая вход в Гриффиндорскую гостиную. — Значит так, мелкота, есть две лестницы: одна ведет в спальню девочек, — он поднял правую руку, словно показывая путь к светлому будущему, — а другая — в комнату мальчиков, — подняв левую. — Всё, теперь марш по комнатам, — скомандовал он, усаживаясь на мягкий диван, ощущая, как усталость наваливается на него.

— Вуд!

— Да что ещё? — вздохнул юноша, в его голосе уже звучало тухлое раздражение.

— Мальчикам надо показать свободные комнаты!

— Ну им же одиннадцать! Они сами справятся.

— Вуд!

— Ладно, ладно. Пойдём, детвора, покажу вам ваши комнаты, — с неохотой произнес он, беря листок у девушки, которая попрекала ему весь вечер, словно он был её картой, а она — путеводителем в эту новую и волшебную жизнь.

— Так, девочки, за мной! — уверенно произнесла староста, её голос был полон энтузиазма, когда она следовала по тщательно составленному списку. — Эванс, Люпин и Маккиннон, пока будете жить втроём, а там, посмотрим, — она указала на дверь, и послушные девочки забежали в новую комнату, исполняя свою первую задачу с восторгом и трепетом.

Когда они вошли, комната приветствовала их мягким светом и уютной атмосферой. Внутри стояли три кровати, окружённые тёплыми тонами, а на столах, стульях и тумбочках уютно разместились их вещи. Два шкафа устало ждали своих содержимого. Эн, ощутив легкую усталость от долгого дня, решила, что разбирать вещи будет потом. Она просто бросила сумку под кровать и с удовольствием уселась на мягкое ложе, ощущая, как вокруг неё кипит новая жизнь.

— Ты не будешь разбирать вещи? — с интересом спросила Лили Эванс, её голос звучал, как мелодия беззаботного утра.

— Потом, мне сейчас очень лень, — ответила Эн, с улыбкой глядя на незнакомую девочку. Она подошла ближе, словно искала в её глазах отражение собственного волнения. — Мы не знакомы, я Эн, или Дав, называй, как хочешь. Это Лили, а ты?

— Марлин, — произнесла новая знакомая, и они крепко пожали друг другу руки, словно подтверждая, что теперь они не просто соседки, а настоящие подруги, готовые делить вместе радости и трудности.

— Приятно познакомиться, — произнесли Лили и Эн одновременно, и в этот миг их взгляды засияли от искреннего радости и ожидания, ведь их дружба только начиналась, обретая новые краски в этом волшебном мире.

Примечание

Надеюсь, вам всем нравится. Жду ваших отзывов и оценок. Так же у меня есть тикток, где будут спойлеры и доп. информация, alfecca_lupin, а если здесь кто-то пришел из тиктока, спасибо вам за актив