Глава 26
* * *
— Спасибо за покупки, — обращаюсь к Милохину, когда мы останавливаемся на светофоре.
Он смотрит на меня в зеркало заднего вида. Холодно, строго, даже неуютно становится. Что я сказала такого?
— Совершенно не за что. Пришлёшь номер карты — я переведу деньги. Чуть позже, когда немного разберёшься со своими проблемами — официально решим вопрос с алиментами. И со всем остальным тоже. У нас с тобой много работы.
— Как хочешь.
Вера мирно сопит в автокресле. Набегалась, устала. Теперь придётся её будить, как только приедем к месту назначения. А сонный ребёнок — это расшатанная нервная система у мамы.
— Я подсматривала за тобой, — честно признаюсь после длительной паузы. — Как ты старался ладить с Верой.
Даня молчит и крепче сжимает руль. Я вновь за ним наблюдаю.
— У тебя отлично получалось. И вы… очень трогательно смотрелись вместе.
— Зачем ты мне об этом говоришь?
— Посчитала нужным, — жму плечами. — Просто ты был прав. Раз уж мы затеяли всё это — я должна буду доверять. Полтора года я только и делала, что принимала решения самостоятельно ни на кого не опираясь, поэтому сейчас мне нелегко влиться в новую реальность, где будут участвовать оба родителя.
— Если ты считаешь, что я проникнусь твоим монологом — такого не будет, Юля, — качает головой Даня. — В этой ситуации меня радует одно — хорошо, что новость о рождении дочери я узнал не на её восемнадцатилетие.
— Вот видишь — есть и свои плюсы.
Взгляд Данилы через зеркало прожигает меня насквозь. Радужка его глаз становится почти чёрной.
— Вере полтора года, — произношу спешно. — Она быстро к тебе привыкнет при условии, что ты регулярно будешь присутствовать в её жизни.
Мы останавливаемся в пробке. Я вижу, как напряжены плечи Милохина. Кажется, что ему совершенно неприятно со мной общаться.
— В скором будущем я планирую вернуться к тренировкам, — продолжаю наш сложный разговор. — Со временем я буду летать на игры и зарабатывать деньги. Раньше я всегда брала с собой Веру и почти не расставалась с ней. Теперь, возможно, в этом не будет острой необходимости. Если ты, конечно, захочешь и согласишься.
— Захочу, — незамедлительно отвечает Даня.
— Знаешь, как обрадовалась бабуля, что у Верушки будет не только мать, но и ты. Она сказала, что было бы неплохо скинуть на тебя половину обязанностей.
— Хорошая у тебя бабуля, — усмехается Данила. — Хоть в ней я не ошибся.
Телефон Милохина оживает и прерывает наше общение. Даня берёт его с приборной панели и тут же снимает трубку. Отвернувшись, я смотрю в окно и стараюсь максимально дистанцироваться от чужого разговора, но это сложно сделать, потому что Даня отвечает довольно-таки громко и его ответы отчётливо врезаются в уши.
— Сегодня всё в силе. Да, можно на прежнем месте.
Милохин коротко смеется, я же впиваюсь ногтями в ладони. Минутой ранее он разговаривал со мной совсем не так. Сухо, строго.
Мне было относительно легко переживать разрыв в Канаде. Знать, что у него кто-то есть, но не видеть и не слышать этого. Теперь чувства обостряются с новой силой. И ревность, которая совершенно не к месту и которую я, увы, не могу контролировать.
— Да, давай. До встречи, — отвечает Даня.
Он кладёт трубку, бросает телефон на приборную панель и паркуется возле реабилитационного центра. Оборачивается и заглядывает в автокресло, где как ни в чем не бывало спит Вера — его маленькая копия. Девочка с таким же упрямым и сложным характером.
— Даня, если ты не возражаешь, у меня будет к тебе одна просьба, — произношу негромко. — Если мы дойдем до того момента, когда ты станешь брать себе Веру, я бы хотела быть в курсе с кем она общается и проводит время. Желательно заранее.
— С моей стороны это тоже действует?
Данила скользит по мне взглядом. На несколько секунд останавливается на губах и вновь возвращается к глазам.
— В каком смысле? — спрашиваю хрипло.
— Ставь и ты меня, пожалуйста, в известие, с кем общается и проводит время моя дочь.
Я нервно сглатываю.
— В моей жизни нет посторонних людей. Только проверенные.
— В моей тоже.
Кивнув, поворачиваюсь к Вере и осторожно отстёгиваю ремни безопасности. Даня выходит из машины и открывает заднюю дверь. В салон врывается теплый ветер и мне моментально становится жарко. Понятия не имею — от разговора с Данилой или высокой температуры воздуха.
Будить Булку — сложнее некуда. Она капризничает, дёргает руками и ногами. Данила неотрывно за нами наблюдает. Он впервые видит её такой неугомонной. Дочь затихает, когда я беру её на руки и нежно к себе прижимаю. Глажу кудрявые волосы, целую в макушку.
— Ну всё. Хватит, моя родная.
Наши взгляды с Данилой пересекаются. Сердце часто ударяется о грудную клетку. Сможет ли Милохин так же утешить Веру? Сможет ли найти подход, если она будет плакать и капризничать? Дети — это не сплошное умиление и восторг. Это и сложности, и заботы, и убитые нервные клетки.
Тебе придётся мне доверять. Рано или поздно.
Мы с Даней наспех прощаемся, потому что нас с дочерью поджимает время. Я поднимаюсь по ступеням реабилитационного центра и сталкиваюсь с Сергеем.
— Привет! Всё в порядке? — спрашивает реабилитолог.
— Да, лучше некуда. По твоему совету записались на парный массаж. Сегодня первый сеанс.
— Расскажешь потом как всё прошло.
— Обязательно. И, кстати, через час сюда приедет бабуля и сможет погулять с Верой. У меня будет немного времени, чтобы ответить на все твои вопросы и предоставить фото для статьи. Если всё в силе.
Сергей мягко улыбается. Он очень приятный и ненавязчивый. Другой бы на его месте злился за невыполненные обещания и постоянные отговорки.
— Буду ждать сколько угодно, — отвечает реабилитолог и, открыв дверь, пропускает нас внутрь центра.