Ночная помощница

Чимин

Вампир долгие годы выжидал того момента, когда у него появится шанс отомстить оборотням и забрать Сердце из стаи. Он мечтал об этом, представлял, как все произойдет, издалека наблюдая за жизнью Розэ и сына. Сотни раз вампир сдерживал себя, чтобы не разорвать Чанела на части, когда тот бегал по борделям как блохастый пес, когда повышал голос на волчонка, рычал на жену. Он вмешался только однажды, когда оборотень попробовал убить пару Джемина.

Единственное, что сдерживало Чимина от активных действий все эти годы — уверенность в том, что если он попробует вмешаться раньше времени, Розэ его не вспомнит, не поверит, и он потеряет ее навсегда. Вампир ждал, время шло, сын рос под его присмотром, но без его участия. Хотя бы во сне он был с ними но, не помнили его!

Уничтожить проклятье, которым была скована Розэ, самостоятельно Чимин не мог, а все ведьмы, которых он знал, помочь отказывались. Все, что Чимину оставалось - ждать.

Эта история началась с того, что Чанель встретил свою пару. Вот только парой волка оказалась не сильная омега, как Чанель рассчитывал, а слабая волчица, которая так и не смогла приручить зверя. Чанель такой паре не обрадовался, никому о существовании волчицы не сказал и связывать себя брачными узами со слабой самкой не собирался. Он боялся, что такая пара скомпрометирует его в глазах стаи. Проблему он решил быстро. Волчица умерла. Все решили, что это самоубийство. Никто не усомнился в том, что молодая самка, затравленная стаей, решила свести счеты с жизнью. О том, что Чанель был как-то связан с покойной, никто не знал. Расследования оборотни не проводили.

Чанель избавился от одной проблемы, но получил другую - зверь оборотня не смог пережить предательства человека и решил умереть вместе с парой. Осознал это Чанель только в тот момент, когда не смог обернуться. Ему ничего не оставалось делать, как все рассказать отцу. Чтобы спасти сына, отец обратился к шаману. Помочь будущему вожаку можно было только одним способом — связать его волка с сильной волчицей. Но кто на такое пойдет?

По ужасающей случайности в это же время Розэ поняла, что беременна и рассказала отцу про вампира. Она знала, что отец будет против, но наивно полагала, что право пары хоть что-то значит для альфы. Но оно ничего не значило. Отец Розэ обратился к тому же шаману, чтобы разорвать связь дочери с вампиром и избавиться от выродка, которого она носила под сердцем.

Ритуал провели в ночь Черной Луны, когда сила шаманов возрастала в разы. Чтобы никто не понял, что происходит, Розэ закрыли в отдельном доме. Отец и двое его помощников следили за тем, чтобы никто ничего не узнал. Даже мать волчицы поверила в то, что у дочери волчья лихорадка и навещать ее нельзя. Но волчица оказалась не такой слабой, как все рассчитывали. Она боролась. Боролась за себя, за своего ребенка. Боролась за них. Боролась из последних сил, заставляя шамана вкладывать все больше и больше сил в заклинания. Она спасла волчонка, сохранила свою жизнь и убила шамана. Но проклятье уже связало ее с Чанелом. Он не успел спасти их.

Розэ всего этого не помнила. Но Чимин видел, что память начинала просыпаться, а черная связь с Чанелом слабела. Вампиру нужно было дождаться момента, когда она все вспомнит, чтобы разрушить проклятье. До этого момента оставались считанные часы. Чимин стоял на поляне и наблюдал за волчицей. Он стоял достаточно далеко, чтобы не напугать ее, но достаточно близко, чтобы видеть черные символы на спине женщины, проступающие через тонкую ткань светлой футболки.

Он всех уничтожит! До одного!

Айрин

Айрин спряталась в лесу. Она обернулась волчицей и забилась в дупло старого сухого дерева. В отличие от омеги Севера, принимать публичные удары волчица не умела. Ей нужно было время, чтобы все обдумать, и решить, как действовать дальше, но ситуация менялась слишком быстро, а вибрации, исходящие от вампиров, заставляли ее сердце биться быстрее и задыхаться в панике.

Сейчас Айрин чувствовала, что вся ее жизнь разлетелась вдребезги. Муж и сын, на которых она делала ставку, выпали из игры. Они больше ни на что не годились. Власть в стае теперь перейдет к дочери и её мужу. Подчиниться жалкому щенку Айрин не могла. Да и сама мысль о том, что ее неудачница-дочь займет ее место в стае одновременно пугала, раздражала, бесила.

Еще Айрин боялась, что новый альфа отдаст ее по требованию вампира. Волчица еще не знала, что кровная месть Кима не интересовала. Она исходила исключительно из своих понятий. Она сама без раздумий отдала бы и Чеён, и ее мужа, если бы вампиры этого потребовали.

Чанель

В это же время Чанел не находил себе места.

Розэ исчезла.

Будто растворилась в воздухе. Ни запаха, ни следа. Ни в доме щенка, ни у подруг, ни в стае — пустота. Даже волчьи патрули не чувствовали её присутствия.

С каждым часом он ощущал, как связь между ними рвётся. Тонкие, почти невидимые нити, связывавшие их души, трещали под напряжением. На его руках выступали чёрные прожилки. Боль жгла изнутри, как будто кто-то лез в самое сердце.

Но хуже всего было не это.

Он ненавидел это имя.

Чимин.

Даже когда Розэ потеряла память... Даже тогда, в моменты слабости, во сне, в тишине — она шептала это имя. А иногда — кричала. И даже в самые близкие, самые интимные моменты, когда Чанел думал, что наконец она его — она шептала:

— Чимин...

Не его имя. Никогда его.

Он сжимал кулаки до хруста. Он хотел быть её спасением, мужем, отцом её ребёнка. Он дал ей дом, защиту, стаю. Он забрал её, когда Чимин пал. Он был рядом каждый день.

Но в её сердце жил другой.

Даже щенка, которого они воспитывали, она назвала в его честь.

— Джемин... — говорила она с теплотой, и в её голосе он всегда слышал отражение чужого имени.

Чимин. Чимин. Чимин.

Это имя било по его разуму, как молот. Он ненавидел его. С каждым вдохом. С каждым взглядом на сына. С каждым сном Розэ.

Он думал, что Чимина давно нет. Он думал, что победил.

Но ошибся.

Теперь этот вампир возвращался. Не в теле — во снах. В памяти. В крови их сына. Он медленно забирал Розэ обратно. Без слов. Без боя. Просто был.

"Этот Пак... он сильнее, чем я. Он был сильнее всегда."

В этот момент Чанел понял: он никогда не владел Розэ. Он просто держал в клетке тело, в то время как её душа бежала за тем, кто действительно её любил.

Чонгук

— Чеён и Ыну уже подъезжают. — Чонгук обратился к отцу, который с момента прибытия вампиров из дома не выходил. — Не хочешь их встретить?

— Встретимся на переговорах. — Раздраженно произнес Хосок.

— Нас не допустят к переговорам. — Напомнил отцу Чонгук. — Вампиры хотят говорить только с альфами.

Слова сына больно хлестнули волка по самолюбию, но ему пришлось смириться с правдой. Он больше не альфа. Не так он планировал оставить свое место. Не так.

— И что ты предлагаешь? — Спросил Хосок у сына, подавляя раздражение.

Сейчас справиться с эмоциями было сложнее. К собственным чувствам прибавилась паника Айрина, и ему было сложно отделить собственные ощущения от эмоций пары.

— Подчиниться. — Сказал Чонгук.

Сын был прав. Хосок понимал это, но смириться оказалось сложнее, чем просто осознать. Оборотень уже собирался кивнуть, и в этот момент они услышали душераздирающий вопль. Отец с сыном переглянулись и бросились на улицу. В нескольких метрах от их дома вопил альфа северян. Его лицо и руки были покрыты черными татуировками. Новые рисунки проступали на коже, причиняя мучительную боль.

Вокруг альфы собрались оборотни. Они были растеряны и не знали, что делать. Чонгук заметил, что в какой-то момент толпа начала расступаться. Он воспользовался моментом, чтобы пройти ближе и лучше рассмотреть происходящее. Волки тем временем пропускали Джемина и его жену. Чонгук знал, что она была одаренным шаманом, но после потери ребенка уступила это место другой. Он не вникал в то, что происходило внутри северной стаи, но предположил, что теперь она снова займет это место.

— Его прокляли? — Послышались шепотки в толпе. — Прокляли!

Шаманка опустилась рядом с альфой на колени и осторожно отодвинула ворот худи, чтобы внимательно рассмотреть символы.

— Его проклинают? — Осторожно спросил Джемин у жены.

Ему не было жаль отца. Теплых чувств между ними никогда не было, но и мучительной смерти он ему не желал. Не потому, что был добрым, а потому что верил в справедливость Луны.

— Нет.

Чонгук увидел растерянное лицо волчицы. Она несколько секунд сомневалась, стоит ли это произносить вслух, но потом набралась решимости и сказала:

— Он забирает свое проклятье.

Вокруг наступила гробовая тишина. Которую, как водится в таких случаях, нарушил вампир.

— О, как интересно! Ворожба на Черной Луне! — Старый Банчан дед не смог удержать улыбки на лице. — Это нужно засвидетельствовать!

Розанна

Пока вся стая собралась вокруг орущего Чанела, Розэ тоже страдала от боли. Только ее крик застыл где-то в горле. Она боялась привлекать к себе внимание, напугать невестку и сына, поэтому упала на траву и закусила нижнюю губу. Она не видела черных следов на своем теле. Она была сосредоточена только на том, чтобы не издавать лишних звуков. И не сразу поняла, что боль стала слабее, а она лежит уже не на сырой земле, а на цветастом халате вампира.

Чимин не мог в этот раз дать ей пережить этот ужас снова. Он лежал с ней рядом и перетягивал на себя всю ту боль, которую чувствовало Сердце. Каждый рисунок, появляющейся и исчезающий на ее коже, возвращал волчице память, возвращал спрятанные чувства и восстанавливал серебристые нити Лунной связи. Время шло. Промежутки между вспышками боли становились все больше, воспоминания четче. Розэ заплакала, понимая кто ее обнимает в этот момент, и боясь повернуться к вампиру лицом.

Слёзы текли по щекам, пропитывали халат, но Чимин не шевелился. Он просто держал её, как тогда, много лет назад. Так же тихо, так же нежно. Без требований, без слов, без упрёков. Только тепло. Только память.

Сначала она пыталась сопротивляться. Убежать внутрь себя, отгородиться. Но тело предавало. Сердце откликалось на ритм чужого сердца, которое она знала лучше своего. Его дыхание сбивало её дыхание. Его ладонь на её спине отзывалась электричеством по нервам.

Она вспоминала.

Как он смотрел. Как звал её "лунной". Как гладил волосы, когда она засыпала у него на груди. Как он молчал, когда ей было плохо, просто был рядом. Как он смотрел на сына. Как боялся касаться, но всегда целовал во сне.

И тут... она поняла, что всё это время знала. Просто не хотела знать. Потому что правда резала глубже любого ножа.

— Чимин... — прошептала она, наконец, едва слышно. И это было не имя. Это была молитва.

Он вздрогнул. Только раз. Но этого хватило, чтобы её мир рухнул.

Она повернулась к нему лицом — медленно, как в замедленной плёнке. И впервые за столько лет посмотрела ему в глаза. Он не плакал. Он просто смотрел. Так, как смотрят в последний раз. Как будто боялся — что она исчезнет.

— я вспомнила, — выдохнула она.

— Тишшше! Луна моя все будет хорошо, потерпи немножко — успокоил ее Чимин.

И весь лес вокруг, будто затих. Всё стихло. Кроме стука двух разбитых сердец, которые, возможно, всё ещё могли найти друг друга.

Но этот тишину прервал Джемин их сынуля!