Волчий след

— Доброй ночи, Джейн. Как дела у Лукаса?

Я едва сдержалась, чтобы не раздавить телефон. Ненависть к этому голосу, к его обладателю, выжигала дыру в моей груди.

— Через час. В школьном спортзале, — сказала я и прервала звонок: не хотелось выслушивать издевательства.

Почти бессознательно я вбежала по ступенькам крыльца, повернула ключ в замке и после двух щелчков вошла в темную прихожую. Здесь пахло яблочным пирогом, наверное, мама перед выходом на дежурство успела приготовить ужин. Я попыталась вспомнить ее улыбающейся и счастливой, но перед глазами виделось только ее осунувшееся, заплаканное лицо.

Происходящее было далеко от реальности. Я никогда бы не смогла предположить, что такое случится со мной, поэтому я дала себе минуту отдыха. Вцепившись пальцами в плечи, я пыталась проснуться, очнуться от этого кошмара.

Но реальность была безжалостна. Минута истекла.

Входя в спальню брата, я едва сдерживала слезы. На постели лежали четыре бледных прямоугольника — лунный свет, проникающий сквозь окно, напомнил мне о том, что через несколько дней должно быть полнолуние. Я вспомнила озлобленное лицо Нейта и тут же отогнала от себя его образ.

Сейчас я должна была сосредоточиться на своей семье, не допустить и мысли о том, что узнала. Нельзя раскисать, нельзя плакать.

Ридд играл со мной, забавлялся моими страданиями. Я должна была это прекратить. И я знала, что существует только два пути: убить или умереть.

Я коснулась книги на письменном столе, видимо, Лукас только начал ее читать, закладка отделяла страниц сорок. Мне хотелось верить, что он ее дочитает.

Я открыла шкаф и долго вдыхала его запах, пытаясь вспомнить те времена, когда мой брат был счастливым. Но получалось с трудом. Сначала умер отец, потом пропала Эмма. Лукас помнил только боль, мы почти никогда не были счастливы.

Я представила себе его жизнь, если бы погибла я, и мне все больше казалось, что я слишком преувеличиваю свою значимость. Возможно, именно без меня им было бы лучше. Может быть, я знала об этом уже давно, поэтому так часто сбегала.

Мне становилось все труднее дышать. Слезы собирались в уголках глаз, щекотало в носу. Я застыла посреди тихой спальни, сжимая в руках старую рубашку брата, жадно вдыхая его запах, пытаясь запомнить его здоровым, живым...

Я испытывала так много чувств, и в то же время чувствовала себя опустошенной. Мне было так страшно, так больно даже подумать о том, что возможно в эту самую минуту мой брат уже был мертв.

Отметая ужасные мысли, я села за письменный стол, вырвала лист из альбома для рисования, взяла ручку и застыла. Мне хотелось написать так много, и в то же время я боялась прощаться.

Я знала, с самого начала знала, что шансы не равны, но я должна была что-то сделать. Нейт больше мне не поможет, нельзя было полагаться на кого-либо, кроме себя. Настал тот самый час, которого я так долго ждала — час мести за свою семью.

Я готовилась к этому много лет, пожертвовала ради этого очень многим, но теперь желала лишь того, чтобы все закончилось. Мне хотелось быть сестрой, хотелось быть дочерью. Возможно, я смогла бы полюбить Майка и стать достойным человеком, но сегодняшняя ночь все изменила. Все мое прошлое и все мое будущее.

Мне было очень страшно, и только ненависть не позволяла отступить. Всепоглощающая ненависть, накопленная за годы страданий и отчаяния. Всю свою жизнь, с первой минуты, когда ранним утром полицейский принес ужасное известие, я отчаянно желала отомстить.

Я не могла объяснить это желание даже самой себе. Может быть, во мне кипела кровь оборотня, возможно, я просто слишком любила своих родных. Глупое, но страстное желание превратилось в наваждение, которое я заглушала долгие годы, пока мне не встретился темноволосый парень со странным глазами и удивительным взглядом на мир. Тот самый парень, которого я любила и ненавидела.

С одной стороны ненависть, с другой — трепетная, нежная, безопасная любовь. Даже сейчас, когда я знала всю правду, мысли о Нейте не покидали меня. Ранили, но не покидали.

Возможно, даже лучше, если я умру. Мне не придется этого чувствовать. Не придется разрываться и надрывать свое сердце.

Я боялась признаться себе, что делаю это не только ради Лукаса. Не хотелось думать, что таким образом я сохраняю жизнь Лили и Нейту. Будь проклят тот день, когда я приехала в Реймонд и узнала их!

Мне вдруг вспомнились слова Ридда о том, что все было подстроено, предрешено. Все происходящее было спланировано задолго до моего приезда в Реймонд, все случилось задолго до моего рождения. Во всем был виноват отец, его трусость и слабость. Он не сумел побороть искушение, причинил столько горя. Наверное, впервые в жизни я ненавидела его.

Я ненавидела отца за слабость, Нейта за трусость, себя за эгоизм. Невозможно было понять, кто больше виноват: Мартин, который обманывал семью и убивал, Нейт, который так боялся правды, что допустил столько горя, или я, которая маниакально желала мести и на этом пути причиняла только боль.

Все мы были виноваты, но расплачиваться придется мне. Я буду платить жизнью за ложь, страх, молчание, бессердечность и слабость. Мне казалось, я почти готова была это сделать, ведь после происшествий этой ночи мне едва ли хотелось дальше жить.

Словно в бреду я все писала и писала. Слова ложились на бумагу отпечатками моих чувств. Я хотела объяснить Лукасу свой уход, не желала, чтобы он вновь страдал. Им лучше думать, что я снова сбежала.

В какой-то момент время, отведенное мне на воспоминания и эмоции, истекло. Я аккуратно вложила сложенный квадратом лист между страницами книги, сделала глубокий вдох, еще раз осмотрела комнату и вышла, оставив в спальне брата все свои чувства.

У меня оставалось сорок минут. Возможно, последние сорок минут жизни. Что должен чувствовать человек, находящийся на грани? Я чувствовала странные изменения. Какие-то полгода назад я бы не смогла пожертвовать собой ради другого человека, даже ради брата. А я знала, что мой поступок — ни что иное, как жертва, ведь против Ридда у меня не было шансов.

Да, шесть месяцев — небольшой срок, чтобы измениться, но иногда и секунды достаточно. Когда-то мама за секунду из улыбчивой и веселой стала замкнутой, Лукас вмиг превратился из милого младшего брата в угрюмого подростка, а я стала злой и эгоистичной, хотя была храброй и счастливой.

Да, можно измениться за секунду, если у тебя нет выбора. Но у меня он был. Поэтому по дороге в гараж я набрала номер Нейта. В такой ситуации нельзя быть гордым, но он видимо так не думал.

Он не ответил.

Нейт никогда не узнает, что я простила его.

Времени не оставалось, но я вела машину осторожно, хотела насладиться Реймондом. Мне нравился этот город. По правде сказать, я никогда не любила шумную Атланту, мне не нравились вечеринки и ночные побеги из дома. Но только так я могла заглушить свою боль.

В Реймонде же у меня были друзья и семья. Боль ушла, а я продолжала за нее цепляться, ведь попросту не знала, как жить без нее и быть счастливой. Мне казалось, что своим счастьем я унижаю память Эммы, ведь она столько вытерпела. В действительности же я ничего не знала о своей сестре. Я не любила ее, я хотела ею быть. У нее была свобода, внимание отца, необычная жизнь — все то, чего не хватало мне.

Я так часто оправдывала свои поступки любовью к Эмме. Слишком часто, чтобы продолжать в это верить. В действительности же я пыталась скрыть за фальшивыми чувствами свой эгоизм.

Дом семьи Сноу был тихим и пустым. Дверь не запирали, поэтому я свободно вошла в гостиную. В дополнительном свете не было нужды: мои глаза хорошо видели в полутьме.

Только оказавшись здесь, я поняла зачем приехала. Мне хотелось извиниться перед призраками этого дома за все то, что они пережили по вине моей семьи. Но оказавшись здесь, я поняла, что зря приехала.

Желание жить поднялось в груди мощной волной. Я вновь набрала Нейта, вновь автоответчик. Веселый голос заставил меня вспомнить его улыбку. Как бы мне хотелось его не любить. Возможно тогда бы мне не так отчаянно хотелось бы жить.

Но я слишком хорошо осознавала, что не смогу жить, если по моей вине погибнет тот, кого я люблю.

Собравшись с силами, я сделала несколько шагов по гостиной, вдохнула знакомый запах. Не нужно было ничего писать — Нейт все поймет.

Я вернулась в машину, без колебаний повернула ключ зажигания. Мне хотелось верить, что Нейт сможет с этим смириться, что когда-нибудь он перестанет быть заложником своих ошибок и позволит себе жить нормальной жизнью.

Окна школы были темны, ни единого проблеска света. Остановив машину на парковке, я ощутила, как кожу на руках закололо невидимыми иголками. Всего какие-то двести метров отделяли меня от забвения. После всех пережитых ужасов я почти желала этого забвения.

С неба падали огромные капли, и мне казалось, что я начинаю любить дождь. Оставив машину на мокрой парковке, я направилась к дверям школы. Страх исчез, осталось легкое волнение, словно это было делом привычным — умереть.

Столько раз побывав на этой грани, я действительно стала бесчувственной.

Я знала, что это не будет минутным делом. Ридд попытается причинить мне максимум боли, отплатить за все свои мучения, насладиться местью. Откуда я это знала? Да просто я бы поступила точно так же. Сколько же лет я об этом мечтала, сколько представляла...

Моя задача — попытаться. Возможно, у меня даже получится ему противостоять. Но я не смела надеяться.

Все двери на пути в спортзал были открыты, коридоры — пусты и безмолвны. Я не сомневалась, что в школе сейчас находились только два человека, и чувствовала опустошение без веселых голосов и смеха в этих стенах.

Тишина натягивала нервы, усиливала желание закончить все поскорее. Я ускорила шаг. Страх начал пробиваться через стену, которую я выставила перед уходом из дома, едва я остановилась перед дверьми в спортзал.

Собирая силы для последнего рывка, я распахнула двери и почувствовала зловещее дуновение холода. В высокие окна безразлично смотрела почти полная луна. Мрачный зал молчал.

Звук моих шагов наполнил помещение. Я остановилась в центре баскетбольной площадки, осмотрела трибуны.

— Я боялся, что ты не придешь.

Оборачиваясь, я заметила Ридда. Он спокойной, даже дружелюбно улыбался мне, удерживая створки дверей. За его спиной виднелся коридор, ведущий к выходу, но выхода не было. Только сейчас я поняла, что выхода никогда и не было.

С легким шорохом двери закрылись. Мы остались вдвоем, и Ридд все еще с любопытством изучал меня. Я замерла на месте, пытаясь не выдать страх, трепещущий в груди. Вблизи смерть уже не казалась такой привлекательной.

— Ты очень храбрая девочка, — сказал Ридд, и у меня в голове что-то шевельнулось. — Удовлетвори мое любопытство, объясни, почему ты здесь.

— Ты знаешь, — бросила я презрительно.

— Объясни точнее.

— Я здесь, чтобы убить тебя! — со всей злостью ответила я.

— Давай хотя бы сейчас не будем врать друг другу, — почти вежливо предложил Ридд. — Мы оба знаем, что ты уже проиграла. Лили не приедет, и даже Нейт не спасет тебя.

Я уловила в его голосе странные нотки, и сердце дрогнуло. Ридд удовлетворенно улыбнулся.

— Ты здесь потому, что твоя жизнь разрушена. Все близкие ненавидят тебя, Нейт ушел, мама наконец-то увидела то чудовище, которым ты всегда была. Тебе ничего не остается, как благородно умереть, — догадался Ридд, и я поняла, что все это изначально было частью его плана.

— Ответь на один вопрос: ты правда любишь Нейта?

Я опешила от неожиданности.

— Тебе какое дело? Я здесь не за этим.

— Ошибаешься. Я мог убить тебя в любой момент, но мне вдруг стало интересно, насколько велики будут твои страдания, если ты действительно полюбишь. И мне нужно знать, добился ли я нужного эффекта.

Ридд медленными шагами сокращал расстояние между нами. Я не хотела ему отвечать, не желала обсуждать чувства со своим убийцей.

— Ты знаешь, что Нейт безжалостный монстр, который убил твоего отца и погубил твою сестру. Из-за него твоя семья много лет страдала, ты лишилась любви родителей. Так скажи мне, можно ли полюбить своего мучителя?

Глядя в блестящие черные глаза Ридда, я внезапно поняла причину его ненависти. Понимание доставило мне толику удовольствия.

— Ты мне скажи, — ответила я, и увидела, что он меня понял.

Лицо Ридда исказилось от злобы, но вспышка тут же исчезала. Ее сменила привычная ужасная улыбка. Я едва ли понимала, что смотрю в глаза собственной смерти.

— И все же, почему?

— Что, почему?

Его извращенная философия меня не интересовала. Я готова была умереть, прямо там и сразу, но вспомнила, что он любит играть. Ему нужно было все запутать, загнать жертву в угол, довести ее до отчаяния, и только тогда убить.

Сейчас ему нужна была не только моя смерть, но и ответы. Только я могла его понять, только через меня он мог растолковать свои чувства. Не думаю, что он ожидал такого финала своих игр.

— Почему ты пришла? — повторил он.

Я вдохнула: тяжело, отчаянно, словно одного воздуха было мало, чтобы прожить эти последние минуты.

— Тебе не понять.

Из миллиардов слов я нашла именно те, которые могли причинить ему боль. Он так хотел заглушить свои чувства, вырывать их из сердца, но ничто, кроме правды, не могло принести ему облегчения. А понять правду он не был способен.

Я внезапно улыбнулась ему в ответ. Моя преданность не давала ему покоя. Он думал, что я понимаю что-то такое, что недоступно ему, но позволяет мне любить того, кого стоит ненавидеть, без ущерба.

Было смешно и больно. Моим убийцей должен был стать не хитрый и кровожадный оборотень, а всего лишь запутавшийся мальчишка. Мысль, причинявшая мне столько страданий, сформировалась сама собой.

Как же это несправедливо.

Я не была виновата в его мучениях, я была таким же измученным ребенком. Я не хотела умирать в восемнадцать. Мне нужно было жить, влюбляться, делать ошибки, расти и меняться. У меня не было шанса сделать так много вещей.

— Отвечай!

Озлобленный голос Ридда вырывал меня из раздумий. Его рука до боли сжала мое плечо, встряхивая меня так, что я невольно вскрикнула.

Я поняла, что происходит, когда уже ударилась об стену под баскетбольным кольцом. Удар выбил весь воздух из легких, в позвоночнике выстрелила ослепляющая боль. Зал расплывался перед глазами.

— Отвечай, Джейн.

Я вздрогнула: спокойный голос Ридда прозвучал совсем рядом, его дыхание касалось моей щеки. Боль гудела в спине, сбивая ритм дыхания.

— Я... я просто люблю...

Казалось, мой охрипший голос заполнил все пространство зала. Призраки прошлого зашептали вместе со мной из каждого угла, и мне на миг стало легче.

Ридд засмеялся жутким смехом, разгоняя их. Я пыталась дышать, но грудь окаменела. Острая боль пронзала позвоночник при каждом движении, и я перестала ей сопротивляться.

— Когда ты успела стать такой наивной? — спросил Ридд насмешливо. — Такие существа, как Нейт, безжалостны и расчетливы. Думаешь, он тебя любит? — Он вновь рассмеялся. — Ты пришла сюда, вся такая верная, благородная. Пришла, чтобы отдать жизнь за человека, которые тебя не любит. Это так... печально.

Глупец. Он думал, я говорю о Нейте. Ридд так зациклился, что даже не мог вообразить, что любовь бывает разной. И я вряд ли смогла бы ему объяснить.

— Вы, люди, такие глупые, — сказал Ридд, поднимаясь на ноги. Такие слабые. Ты ведь человек, Джейн? Или что-то похожее на оборотня? Видишь, что любовь сделала с тобой. Ты стала уязвимой.

Его пальцы впились в мою ногу, ногти пронзили кожу, мышцы, царапнули кость. Я не смогла сдержать крик, выгнулась от жгучей боли.

— Ты стала хрупкой, — спокойно продолжал Ридд, словно и не прерывался. — Ты беззащитна. И никого рядом нет. Никто не видит твоего красивого самопожертвования. Где все те, кто обещал любить тебя?

Я молчала, одурманенная болью, но Ридду больше не требовались свои слова.

— Правильно. Любовь бессмысленна. Она лишь разрушает. — Ридд застыл надо мной, глядя мне в глаза с легким сожалением. — Ты поблагодарила Нейта за такой подарок? За обращение, которое не подействовало.

Все силы ушли на то, что открыть рот.

— А ты поблагодарил Эмму?

По ее вине его обратили. Если бы не знакомство с ней, он сейчас был бы обычным парнем. Вся его злоба и ненависть — результат ее безразличия. Вот почему его так поражала моя преданность монстру. Во всем виновата она.

— Как ты сказал? Любовь бессмысленна? Любовь делает нас слабыми? В таком случае ты слабее меня, — прохрипела я.

Он смотрела на меня с ненавистью. Такого взгляда я никогда еще не видела, но он больше меня не пугал. Готовность умереть за близких мне людей словно бы дала мне силы отогнать ужас.

— Она ведь не любила тебя, верно, — догадалась я. — Из-за нее тебя обратили, а взамен она даже это не смогла сделать. Просто полюбить, быть благодарной за помощь. Что ты с ней сделал?

— То, что она заслужила, — холодно ответил Ридд. Я заметила, что его глаза блестят.

Я смотрела на Ридда и понимала, что жить оставалось недолго. Но теперь я хотя бы знала, за что умираю.

— Ни Нейт, ни Эмма тебя не защитят. Здесь только я и ты, — напомнил Ридд, возвращая себе самообладание.

У меня вырвался дикий вопль, когда настиг очередной удар. Ридд схватил меня за ногу и швырнул через зал. Я мучительно больно ударилась об пол, проскользнув еще несколько метров. Я вновь не могла дышать, пальцы судорожно заскребли по груди. Что-то холодное коснулось ладони.

Кольцо. Подарок Нейта.

Воспоминания о Нейте заставили меня открыть глаза. Ридд медленно приближался, на его лице застыла глумливая улыбка. Я чувствовала, как вместе с болью в груди бушует ярость. Злоба придавала мне сил.

Я представила, как его сердце сжимается, как лопаются сосуды, разрываются нервы. Я почти чувствовала на языке привкус его крови. Мне хотелось стереть эту ухмылку с его лица, заставить его страдать, задохнуться от боли.

И это сработало. Ридд все еще улыбался, когда схватился за грудь и закричал. Он упал на колени, начиная раскачиваться и яростно вопить. Все его тело вздрагивало.

Я улыбнулась про себя, в голове родился новый план. Безумный план заставил меня встать, опираясь на стену. Страх и потрясение на лице Ридда быстро сменились гневом, но я уже не боялась.

Ноги не слушались меня, я почти не чувствовала рук, голова опустела. Но оторвав ладони от холодной стены, я пошла вперед. Ридд широко улыбнулся, наслаждаясь моей борьбой.

Я вдруг решила: победить или умереть непобежденной. Дрожащими руками я сорвала цепочку с шеи, сжала кольцо в кулаке. Кожу обожгло ледяным холодом металла, и это отрезвило меня. Холод и оборотни — вещи несовместимые.

По виску стекало что-то горячее. Взгляд Ридда на миг обратился к моим волосам.

— Ты превосходно пахнешь, — сказал он звучным шепотом и потянул носом воздух. — Чем-то пьянящим...

Я остановилась в пяти шагах от него, продолжая смотреть в глаза своему убийце. В них осталась только жажда мести, отблеск луны делал этот взгляд еще безумнее.

Лучи света падали на пол между нами, и вглядываясь в это сияние, я забывала обо всем, что когда-либо связывало меня с понятием «человек».

Обратиться в волка я не могла, но думать, как волк, вдруг показалось делом привычным. В груди вспыхнуло знакомое желание, которое я всеми силами сдерживала многие месяцы.

В любой другой день я бы сопротивлялась, но сейчас полностью поддалась этому чувству, позволяя заполнить себя звериным гневом до самых кончиков пальцев. Я не видела перед собой человека — только жертву.

Какая-то неведомая сила заставила меня броситься на Ридда. Только неожиданная молниеносность моей реакции отвлекла его, и мне удалось повалить оборотня на землю. Пол под нами треснул. Я занесла кулак с цепочкой, глаза Ридда следили за ним...

Я чувствовала, что горю. Во время обращения этот огонь был моим врагом, теперь же — помощником. Мы действовали сообща и шли к одной цели — убить жертву, заставить ее чувствовать боль, страдать.

Я начала понимать правила этой игры.

Жертва дрожала. Я знала, что эта дрожь вызвана яростью, а не страхом, но все равно испытывала наслаждение. Моя сила превышала ожидания противника. Вызывала раздражение, будоражила кровь.

Все инстинкты собрались воедино. Вся сила, которую я имела, возросла стократ. Ничего не имело значения, я забыла истинные мотивы своего желания, оставалось только стремление убить.

Я приказала кольцу обездвижить его, заносила кулак снова и снова, пока Ридд уже не мог улыбаться. Прижимая его к полу, я чувствовала превосходство и наслаждение. Никогда бы не подумала, что убийство может приносить столько удовольствия.

Мысли выветрились из головы, только кровь пульсировала в висках. Когда он перестал сопротивляться, а лицо превратилось в черное месиво, я положила ладонь ему на грудь.

Я чувствовала, как жизнь мечется внутри него, как трепещет каждая клеточка его тела в ожидании смерти. Его страх вызывал у меня только улыбку.

Я представила, как легко будет вонзить руку в его грудь, каким мучительно сладким будет ощущение его сердца в моей ладони. Если я позволю себе, я могу вырывать его, дать возможность черной крови оросить блестящий пол. Я вообразила, каким теплым и сладким его сердце будет на вкус, какой долгожданной окажется месть, каким удивительно приятным чувство насыщения.

Вкус его плоти уже чувствовался на моих губах. Поддаться искушению было так заманчиво легко, но запах «фольксвагена» вырвал меня из безумия. Взгляд прояснился, я четко увидела разбитое лицо Ридда, его разорванные губы, оборванную до кости кожу на скуле, опухшие веки.

Таким же выглядел Лукас, когда его вывезли из смотровой.

Я оторвала руки от груди Ридда, отползла в сторону. Он жутко хрипел, повернул голову, чтобы видеть меня одним глазом, белок которого налился кровью. Он что-то говорил, но сломанная челюсть не позволяла ему формировать слова.

Я ненавидела его, ненавидела всем сердцем. И все, чего я желала — в бреду и при здравом уме — заставить его страдать так, как страдала я. Я хотела, чтобы он кричал, корчился от боли, просил о пощаде, боялся меня.

Он не имел права дышать, причинять боль.

Но я тоже не имела такого права. Вспышка человеческого ужаса пронзила меня, и я отползла еще дальше. Пелена ярости опала, я увидела свои окровавленные руки.

Глаз Ридда все еще следил за мной, он бессильно зацарапал ногтями пол, булькал кровью в горле. Я могла бы смотреть на него еще долго, упиваясь отвращением к самой себе и наслаждением от содеянного, но внезапно передо мной возникло лицо Нейта.

Его пальцы коснулись моей щеки, он что-то говорил, но я не слышала. Я просто не могла поверить в то, что он пришел. Он спасет меня. Теперь я в безопасности.

Так же внезапно, как появился, он исчез. Я испугалась, что мне почудилось, но вместо Нейта между мной и Риддом вырос знакомый волк. Он наступал на окровавленную жертву. Я видела, как напряглись мышц задних лап, и поняла, что сейчас произойдет.

— Нет! НЕТ!

Мой вопль шокировал всех, и меня в том числе. Нейт замер, слегка повернул голову в мою сторону. Я с трудом встала и доковыляла к его морде.

— Не стоит, — прошептала я, осторожно касаясь ладонью его шерсти.

Волк вздрогнул, однако не отбросил меня. Его синие глаза угрожающе блестели. Но мой голос... он знал мой голос.

— Хватит, — прошептала я и закашлялась, ощущая на губах металлически привкус крови.

Колени подкосились, я упала лицом вперед, скатываясь по шкуре волка, и коснувшись пола, отключилась. Следующим, что я почувствовала, были человеческие руки Нейта, поднимающие меня.

— Убирайся отсюда, пока я не решил, что она просто бредит, — пригрозил он ошеломленному Ридду и вынес меня из спортзала.

— Потерпи немного, — просил он.