Волчий след

— Кто мог это написать?

— Забудь!

— А, главное, зачем?..

— Лукас, пожалуйста!

— Не понимаю.

— Лукас! — воскликнула я, пытаясь достучаться до брата. Он задумчиво бормотал себе под нос, раздражая меня. Мои руки дрожали, и я уже хотела остановить машину, чтобы не врезаться во что-нибудь ненароком. — Давай забудем об этом.

Лукас посмотрел на меня так, словно я предложила разбить «БМВ».

— Ты знаешь, кто сделал эту надпись?

— Возможно. Не уверена, — ответила я уклончиво, пытаясь унять дрожь.

Брат задумался, к сожалению, ненадолго.

— Как ты можешь так спокойно к этому относиться?

— Я не отношусь к этому спокойно! Мне страшно, но сейчас мы ничего не можем сделать. Так что давай хотя бы не станем это обсуждать! — сердито ответила я, теряя самообладание.

Минутная пауза помогла мне упорядочить мысли.

— Прости, — только и прошептал Лукас.

Мы смыли надпись снегом и теперь возвращались домой. Все, о чем я могла думать — это сон. Как только я окажусь в кровати, мне станет лучше. Так отчаянно хотелось в это верить, что я превышала скорость, допустимую в городе. Не знаю каким чудом нам не встретился ни один полисмен. Я была очень рада, ведь последняя моя встреча с ними была плачевной.

Лукас ни слова больше не сказал, но я знала, что ему очень хочется поговорить об этом. Мельком взглянув на часы, я облегченно вздохнула: мама и Майк уже наверняка легли спать. В половине десятого вернуться со школьных танцев было, на мой взгляд, нормально.

— Давай обсудим все завтра. Я очень хочу спать, — попросила я Лукаса, направляя машину в гараж. Брат кивнул и пожелал мне спокойной ночи.

Я просидела в машине еще полчаса. В гараже было темно, и я почти слышала, как снаружи падает снег. С каждой минутой холод все глубже проникал в мое тело.

Сегодняшний вечер стал, пожалуй, самым странным в моем воображаемом списке странных вечеров. Я вновь оказалась в гуще событий.

Первое, с чем я должна была разобраться — депрессия Ханны. Конечно, она могла погоревать день-два после расставания с Филипом, но ее поведение стало выходить за рамки приличного и неприличного, и это очень сильно меня беспокоило.

Я поставила в уме галочку — утром позвонить Итану и обсудить план действий. Моя лучшая подруга должна была оставаться такой же глуповатой искренней Ханной, какой была всегда.

Второй проблемой стал Дэвис. Его шуточки и едкий сарказм были лишь подростковой вредностью, но я была уверена, что шкура оборотня его не изменит.

Но даже это не было поводом ранить его. Я не могла найти адекватное объяснение случившемуся, поэтому остановилась на том, что Дэвис просто подшутил надо мной, не иначе. В противном случае Нейт не остался бы таким спокойным.

Я закрыла глаза, надавила на виски, пытаясь упорядочить мысли. Как я еще не сошла с ума, учитывая все происходящее последние месяцы?

Надпись могла оказаться творением рук Дэвиса, но я сомневалась в этом. Он постоянно находился под присмотром Нейта, и если бы вытворил такое, тот несомненно заставил бы его пожалеть об этом.

Мелкой шалостью это нельзя было назвать, учитывая кровь. Я склонялась к тому, что надпись возникла на машине Майка по милости моего таинственного преследователя, не зря же он так надолго затих. И это нагоняло куда больше страха, чем пустая болтовня Дэвиса.

Мысль о том, что кто-то так отчаянно хотел превратить мою жизнь в ад, пугала.

Произошедшее сегодня зажгло во мне странное чувство, его невозможно было объяснить. Мне казалось, я просто слабая девчонка, которую могут обижать все, кому захочется: от Дэвиса до сумасшедшего оборотня. Я не могла смириться с тем, что не умела дать отпор самостоятельно.

Это злило меня, ведь я привыкла сама решать свои проблемы. А теперь я вдруг стала слабой, постоянно опиралась на Итана и Нейта. Именно это жгучее чувство немощности заставило меня набраться храбрости и решимости.

В ту ночь я легла спать с новыми мыслями. Мыслями о будущем, в котором я буду управлять теми, кто сейчас пытается управлять мной.

Когда я проснулась, было уже светло. За окнами намело, и снег искрился в лучах яркого утреннего солнца. Погода немного улучшила мне настроение.

После завтрака я попыталась сбежать от Лукаса, но его многозначительный взгляд пригвоздил меня к месту. Я не придумала, как объяснить ему произошедшее, поэтому боялась разговора.

— Ты обещала, — твердо напомнил Лукас. Я мрачно кивнула, устраиваясь в кресле. — Знаешь, кто автор надписи?

Взгляд Лукаса был на редкость требовательный и встревоженный. На секунду он напомнил мне маму, когда та сердилась, и я бы улыбнулась, но тревога давила на грудь.

— Есть вариант, — пробормотала я. Лукас сдвинул брови.

— Дэвис? Эмбер? Нейт? — гадал он.

— Нет, нет и нет. У меня разногласия с другим... человеком.

— С кем?

Я внимательно посмотрела на брата.

— Тебе незачем это знать.

— Ты опять за свое? Все скрываешь, отговорками сыплешь, — рассердился Лукас. — Я хочу знать, кто мучает тебя. Не желаю, чтобы моей сестре причиняли вред.

От его слов у меня в груди разлилось тепло. Лукас выглядел очень трогательно в своей решительности, и мне вдруг стало стыдно за то, сколько плохого случилось по моей вине. Я невольно улыбнулась.

— Тебе смешно? — серьезно спросил брат.

— Вовсе нет, — уже спокойно ответила я. — Происходящее не вызывает у меня ничего, кроме тревоги. Но ты впервые ведешь себя, как мой брат, и это, оказывается, очень приятно.

Лукас растерял грозность, робко улыбнувшись.

— Я делаю для тебя то, что ты делаешь для меня. Пытаюсь защитить.

Вздыхая, я подсела к брату и обняла его.

— Этим я сейчас и занимаюсь. Мне нелегко, но я справляюсь, поверь, — сказала я на одном дыхании, отстранившись. — Ничего со мной не случится.

— Кто же защитит тебя? — спросил Лукас резонно. Я видела, что он стремится помочь, и сердце рвалось от боли, когда я осознавала, что не могу ему позволить.

— Нейт, — почему-то ответила я.

— Он бросил тебя! — возмутился Лукас.

— Тем не менее, он всегда там, где мне это нужно, — со слабой улыбкой объяснила я и сама поверила в сказанное. — Ты можешь быть спокоен.

Я видела, что слова не убедили Лукаса, но хотя бы дали мне повод уйти от разговора. Лишь оказавшись в спальне, я поняла, как сильно ранило меня упоминание о Нейте. Возможно, я действительно себя обманываю, и Лукас прав. Нейт бросил меня, оборвал все нити, которые нас соединяли, и теперь вовсе не интересуется моей жизнью. Его гордость оказалась сильнее чувств, он правда решил больше не помогать мне и предоставил себе самой. Что ж, даже лучше.

В тот вечер я долго копалась в интернете, находила дичайшие сайты, читала безумные руководства. Но постепенно реальная картина стала вырисовываться. Неосведомленному человеку невозможно было отыскать истину среди всевозможного бреда, но я словно видела между строчек.

Я прочитала все, что касалось обращения. Автор обещал колоссальную силу, чуткий нюх, идеальное зрение, умалчивая о тех недостатках жизни оборотня, о которых говорил Нейт. Главное я узнала, намеренно пропустив абзацы о том, что случается после обращения. Не было желания узнавать о боли и страданиях. Я боялась, что жуткие описания заставят меня спасовать.

Долго отлеживаясь без сна, я придумывала, как добыть основной ингредиент обращения. Меня слегка мутило от образов, но я мужественно терпела. Недомогание отвлекало, и я в последний момент вспомнила о том, что нужно проверить календарь. Будущее полнолуние намечалось в понедельник, тридцатого декабря. Вот так подарок на Новый год.

Добыть нужный элемент можно было в любой другой день, но только в полнолуние Нейт будет растерян и потеряет бдительность. Это был мой единственный шанс.

От горечи судорогой сводило горло. Мне казалось, я ношу в груди огромный камень, который сгибает плечи и тянет к земле. Неделя прошла напряженно, только Итан спасал. Мы часто созванивались и гуляли, разрабатывая план выбивания дури из головы Ханны.

Каникулы оказались некстати. Много свободного времени — много мыслей. Я пребывала в постоянном напряжении, выдавая страх и смятение. Труднее всего, как оказалось, было обманывать Итана, ежеминутно притворяясь, что я довольна жизнью.

В воскресенье я готовилась сойти с ума. Я решила больше ни с кем не прощаться, поэтому легла спать очень рано и в понедельник сидела в комнате до полудня.

Эллен разъезжала по городу в поисках чего-то необычного для новогоднего ужина. Майк был занят в клинике, Лукас все утро убил на видеоигры, и никто не подозревал, как тяжело мне было в тот день.

В семь вечера я зашла к матери, и увидела ее спящей.

— Могу я взять твою машину? Нужно поехать за подарком Ханне, — почти пропела я.

— Ага, — пробормотала Эллен, свернувшись клубочком. Она очень забавно сопела во сне.

После нескольких секунд в нерешительности, я все-таки склонилась над ней и поцеловала в волосы. Глаз защипало, и я быстро взяла ключи с прикроватной тумбочки.

Выскользнув из дома, я побежала к гаражу, оставляя на снегу цепочку следов. У меня сильно дрожали руки, сильнее чем в прошлый раз. Я знала, что меня ждет, а потому страх крепчал.

Я вела машину по улицам, которые могли привести меня к Клинтон-роуд. Дома очень скоро исчезли, в окнах мелькали черные деревья. Казалось, прошло очень мало времени, и вот я уже здесь — на безмолвной поляне, которая так много скрывала. Перед глазами вновь появилась сцена, где огромный волк нападал на Итана, но я сморгнула ее и поежилась.

Я провела в машине несколько часов, пока часы не показали десять. Выходя из «опеля», я почувствовала, как от мороза сводит челюсть, и прижала края капюшона к щекам.

Направляясь в лес, я не знала, что будет дальше, но уверенность в том, что отныне начинает воплощаться мой кошмар, не покидало меня. Мне приходилось блокировать мысль о том, какую боль я причиняю Нейту.

Разрываемая противоречиями, я все шла, цепляясь за кусты и царапая руки замерзшими ветками. Мрачный тихий пейзаж почему-то больше не пугал, и мне очень быстро удалось найти дорогу к насыпи.

Сердце пустилось наутек, когда впереди показался знакомый холмик, плохо скрытый за кустами. Глубоко вдыхая, я раздвинула ветки и подошла ближе, застывая перед входом. Вид черной дыры перенес меня на месяцы назад, в ту ночь, когда я стояла на этом месте истощенная и до смерти напуганная.

Я спустилась только из-за чувства безысходности.

— Кто здесь?!

Мое замершее тело откликнулось на знакомый голос. Даже с нотками страха он звучал прекрасно. Я поняла, что отступать уже поздно, и осознание этого причинило мне боль. Не вымолвив ни слова, я на ощупь приблизилась к Нейту, и когда кончики пальцев тронули его кожу, мы оба вздрогнули. Я крепко сжала в кармане маленький перочинный ножик.

Даже во мраке глаза Нейта блестели, словно что-то заставляло их сиять без света.

— Только я.

— Джейн?! — В голосе Нейта смешалось раздражение, гнев и обреченность.

— Прости, — вдруг прошептала я, бросаясь ему в объятия. Его кожа горела, обволакивала меня знакомым теплом. Все страхи этих дней вдруг испарились, уступая место умиротворению и... радости.

Я по-прежнему судорожно сжимала в кармане нож. Нейт должен был стать подвластным мне, и для этого существовал только один способ.

— Прости, — повторила я. — Нейт, прости. Знаю, я причинила тебе столько вреда, но...

Он не дал мне договорить, и я почувствовала прикосновение его губ. Все те чувства и эмоции, которые он пытался блокировать весь месяц, вырвались и захлестнули нас с головой. Его руки крепко, до боли, сжали меня. На миг план вылетел у меня из головы, я растворилась в объятиях и поцелуе, забывая обо всем на свете.

Это было так неожиданно, и так долгожданно.

Но здравый рассудок снял чары. Я шла на огромный риск, ведь Нейт обязательно свернет мне за это шею, едва все закончится. Сердце билось так быстро, я чувствовала каждый удар. Или это сердце Нейта?

Нельзя больше ждать! Я достала нож и аккуратно провела лезвием по плечу Нейта, однозначно вспоров кожу. Поглощенный эмоциями, он ничего не заметил, даже не шелохнулся, или принял это за царапину от моих ногтей.

Я сложила нож и вернула в карман. Нейт целовал меня еще минуту: он явно скучал по мне не меньше, чем я по нему. Но в какой-то момент рассудок к нему вернулся, он схватил меня за плечи и отстранил.

— Ты должна уйти, — слабо произнес Нейт, справляясь с дыханием. — Это ничего не меняет. Я не стану помогать тебе.

С трудом отпуская его руки, я уже собиралась выполнить просьбу, но оказалась парализована страхом. Нельзя было делать этого дома, где Эллен и Лукас могли пострадать от моей руки. Лучше сделать это прямо здесь, под присмотром Нейта.

Руки дрожали как никогда в жизни, вдруг застучали челюсти, но я не отступила. Доставая нож, я дала себе пару секунд и поднесла лезвие к губам. Кровь оборотня на вкус была сладко-горькой, горячей и обжигала язык.

Я рушила прежнюю жизнь, чтобы построить на ее руинах новую.

Все внутри воспламенилось, перед глазами взорвались салюты, ноги подкосились, но Нейт подоспел вовремя. Его теплые руки успокаивали, но я уже была спокойна, ведь все закончилось.

После стольких ссор и попыток мне удалось добиться желаемого, и внутри я торжествовала. Тепло разливалось по венам, обжигало кончики пальцев. Пламя разгоралось, становилось горячее.

Я была так счастлива, что крик Нейта звучал отдаленно. Он прижимал меня к себе и что-то шептал, но я не разбирала слов. Впервые его боль не трогала меня.

Нейт плакал. Этот звук — звук его ужаса, заставил меня сопротивляться эйфории. Мне хотелось кричать, заставить его прекратить, но сил не хватало.

— Нужно забрать тебя отсюда, — как безумный приговаривал Нейт, поднимая меня. — Он учует... учует тебя...

— Нейт, кажется, я...

— Не говори.

Морозный воздух перестал щипаться. Лес сверкал в лунном свете, или мне это только привиделось? Странные образы выплывали из-за деревьев, окружали нас.

Нейт бежал. Ветер трепал мои волосы, обвевал лицо. Резкий толчок, полет, удар. Воздух выбился из легких. Снег жег щеку, шею, ладони. Я попыталась открыть глаза, но вместо четкой картинки, все расплывалось.

Нейт исчез. Я лежала под деревом, засыпанная снегом, сгорая от жара. Силы возвращались, но я не могла ими управлять. По ушам хлестнуло знакомое рычание.

Я все еще не могла сфокусировать взгляд, различила лишь тени, мелькающие впереди. Огромные лапы мягко ступали по снегу, утробные вибрации эхом отдавались где-то внутри моего тела.

— Здравствуй, Нейт.

Я узнала этот голос — он снился мне! Спокойный и холодный, он вызывал настоящий ужас. Стараясь не дышать, я забилась под дерево в надежде, что он не заметит меня. Сейчас я не могла драться.

Вновь послышалось злое рычание.

— Перестань, — с насмешкой бросил человек. Я заметила его расплывчатый силуэт, едва различимый за огромной тенью волка. — Неужели, она действительно так на тебя действует? Ты готов объявить мне войну?

Вновь рычание, вновь усмешки.

— Давай поговорим, — предложил незнакомец.

Какое-то время ничего не происходило. Я поняла, что случилось, лишь когда услышала человеческие шаги.

— Нам с тобой говорить не о чем, — прорычал Нейт. Я улыбнулась в пустоту.

— Ты не прав. Поговорим о том, о чем я мечтаю. О чем ты тоже мечтаешь, но боишься признать.

— Это твое безумие, — поправил Нейт резко. Его голос звучал на редкость грубо и противно.

— Ты обманываешь себя, Нейт, — спокойно протянул человек. У меня внутри все сжалось от внезапной резкой боли, легкие сковало льдом. — Ведь боль не утихла.

Нейт молчал. Воцарилась глухая тишина, позволившая мне уловить биение нескольких сердец: прерывистое, спокойное и дикое.

— Боль не утихнет, если не закончить начатое, — продолжал незнакомец. — Поверь мне.

Было так тихо, что мне казалось — я оглохла. Нейт не ответил оборотню, словно в нерешительности обдумывал его слова. Я на миг ужаснулась: этому человеку будет очень просто убедить Нейта в своей правоте, ведь я столько раз причиняла ему боль.

— Ты ведь знаешь, что не склонишь меня на свою сторону, — твердо сказал Нейт.

— Знаю, — протянул человек, и неприятное ощущение скользнуло по моему позвоночнику от его плотоядных интонаций. — Но мне нужно было спросить, вдруг ты бы захотел сохранить свою жизнь.

— Ты не убьешь нас.

— Играть больше нет смысла.

— Уйди, и сохрани жизнь нам всем, — спокойно, но с железом в голосе ответил Нейт.

— Я всегда думал, что ты будешь моим союзником, — с легким разочарованием произнес оборотень.

С моим телом творилось что-то странное: пальцы судорожно сгибались, кожа горела, зрение расплывалось и пестрило радужными кругами. Слух тоже изменялся, некоторые слова звучали слишком громко, словно человек стоял очень близко, и я пугалась, другие невозможно было расслышать, как последние слова Нейта.

Все утонуло в звуках. Рычание, шорохи, скрип снега, тяжелое дыхание животного. Я все еще не могла совладать с глазами, оставалось надеяться, что Нейт сможет противостоять оборотню.

Я уловила тяжелый галоп, который стремительно приближался, даже различила огромную черную тень. С дикими ревом другая тень смазала ее с поля моего зрения. Оба волка на миг исчезли.

Мое сердце било так быстро, что казалось действительно может вырваться из груди. Внезапно, зрение обострилось, слух нормализовался, и я увидела волков, борющихся в снегу. Клыки блестели в свете луны, глаза оборотней горели гневом и злобой.

Я была уверена, что образ будет преследовать меня ночами, если я переживу эту ночь. Теперь я не готова была умереть.

Клацанье челюстей и рычание вызывали дрожь. На место жара стал приходить холод. Ледяные клешни обхватили мои лодыжки, проникали вглубь кожи, замораживали кости.

Внезапно заскулил один из оборотней, и я каким-то образом поняла, что это Нейт. Мой нос учуял запах его крови: смесь тепла, его странной улыбки и... «фольксвагена».

Нейта ранили по моей вине. Волк продолжал скулить, его сердце билось глухо. Я пыталась ползти вперед, чтобы помочь ему или умереть вместе с ним.

Он лежал на снегу, черном от крови. Меня охватил ужас, не в силах больше ползти, я протянула руку, но между нами пролегли десять метров изумительной белизны.

Мой волк лежал в сугробе, подергивая лапами. Ужасная рваная рана зияла в боку, от одного взгляда на нее меня начало мутить. Голова кружилась, и я на миг закрыла глаза.

Черный волк оставил Нейта и шел ко мне. Удивительно, но его огромная фигура нисколько меня не пугала. Я испытывала ненависть, искреннее отвращение. Чудовище должно было пожалеть обо всем, что сделало с нами.

Волк обнажил клыки, и это выглядело, как улыбка. Он двигался медленно, игриво. Я не боялась смерти, лишь отсчитывала удары сердца Нейта.

Вдалеке послышались глухие удары, волк заинтересовано повернул голову, и в тот же миг на него обрушилась рыжая фигура. Внезапность нападения создала преимущество, черный волк растерялся и почти не сопротивлялся.

Волчица рычала ему в морду, повалив на бок. Она бросила взгляд на раненого волка и зарычала громче, топнула лапой.

Мое сердце радостно откликнулось — Лили спасала меня. Она не нападала на волка, только наступала, заставляя его бежать. Я была так взволнована и счастлива, что потеряла контроль над зрением и все вновь расплылось.

Казалось, в мире не осталось ничего, кроме тихого биения сердца Нейта. Я так боялась упустить этот звук, цеплялась за него всеми оставшимися силами.

Стало еще холоднее. Я не могла пошевелиться, лед сковал мое тело. В голове звенела боль, невозможно было удержаться в реальности.

Мне казалось, если этот звук смолкнет, я умру вместе с ним. Я направила все мысли на то, чтобы просить его не останавливаться: шептала, молила, хныкала.

Но как я могла помочь ему, если не была способна помочь даже самой себе?

Я стала угрозой для всех. То, что казалось таким желанным вчера, сегодня оказалось ужасным. Что, если я не смогу контролировать себя и причиню вред Лукасу или маме? Что, если я убью Итана? Или Нейт?

Нельзя было этого допустить — ничего нельзя было исправить. Нейт должен был стать моей опорой, как же я смогу пережить это, если он умрет?

Без него я не выдержу. Только с ним я чувствовала себя защищенной.

Дышать становилось все труднее, воздух обжигал горло. Пальцы онемели, я не могла открыть глаза. Связь с реальностью окончательно оборвалась, и я не знала, что происходит.

Но внутри меня звучал тихий ритм — ритм медленной смерти.

Раз... два...