Не нападай

14 месяцев спустя

Снег. Снег по всюду. Лежащий объемными шапкам  на крышах высотных домов и бесконечно тянущихся проводах, укрывающий ветви деревьев и капоты машин, растеливщийся ватным одеялом под ногами. Снег поглощающий звуки и дарящий умиротворение. А еще пустоту...

В который раз переворачиваю лежащую в кармане металлическую зажигалку. Холодный корпус обжигает озябшие пальцы, но с каждым прикосновением к ней, внутри становится теплее. Будто пока эта безделушка вертится в моих руках, я могу надеяться на лучшее и что, тот, кого я не смогла забыть,  в порядке. 

Задумавшись, поддеваю ногтем крышку и она с характерным щелчком отворяется. В голове мгновенно вспыхивает воспоминание - хмурый юноша у окна небрежно подкуривает сигарету, пока осенний ветер играет с его волосами. 

Звук привлекает внимание стоящей рядом женщины. Смутившись, как можно аккуратнее  закрываю крышку и вынимаю руку из кармана  пальто песочного цвета с фигурной отстрочкой на лифе и пышной юбкой.

- Нужно ещё  с чем-то помочь? - обращаюсь к Маргарите, чтобы сгладить ситуацию. Хотя не думаю, что она придала этому какое-то значение, скорее просто по иннерции повернулась на раздавшийся звук.

- Можешь принести из машины одноразовые глубокие тарелки и салфетки? - спрашивает Рита, накидывая поверх красного пуховика прозрачный клеёнчатый фартук.

- Конечно, - выхожу из-за складного столика на котором пускают пар в морозный воздух большая кастрюля борща, пирожки и стаканчики с горячим чаем,  лавируя между собравшимися вокруг людьми.

Каждую пятницу на городском пустыре близ вокзала, церковь организует обеды для нуждающихся. Женщины готовят еду, привозя ее в огромных алюминиевых кастрюлях и плетеных корзинах. Мужчины устанавливают легкие, пластмассовые столики и раздают маленькие Евангелия желающим. Те, кто помоложе помогают на раздаче и никто не брезгует грязным, немывшимися неделями, дурно пахнущими людьми в рванных обносках. Все здесь организовано для них и только ради них. Нуждающихся со всех уголков города стекается так много, что через  час возле столов становится не протолкнуться, особенно  в зимний период, когда как никогда чувствуется безнадежность и голод.

- Эй, Мира, - с полушепотом и озорной улыбкой подбегает ко мне Диана. Ее пальцы в обрезанных перчатках покраснели и на одном из них уже красуется пластырь, - там парень не сводит с тебя глаз уже целый час. 

- Где? - оборачиваюсь, оглядываясь по сторонам, где-то в глубине души надеясь, что втречу привычный взгляд желтых глаз.

- Минуту назад стоял возле трамвайных путей, - задумчиво произносит девушка, видя, что там никого нет.

- Как он выглядел?

- Короткая стрижка, карие глаза, - пожимает плечами Диана и подхватив из багажника пакет с пластиковыми стаканчиками убегает.  Разочарованно выдыхаю, но все же зачем-то еще несколько раз оборачиваюсь, пытаясь рассмотреть что-то помимо тихо падающего снега возле побеленной каменной остановки,  прежде чем приняться за поиск салфеток в недрах машины.

- Не меня ищешь? - раздается студёный, грудной голос сверху. Вздрагиваю от неожиданности, ударяясь головой о крышку багажника.

- Осторожнее, - большая горячая ладонь опускается на ушибленный затылок, пока другая ложится на талию, помогая мне развернуться.

- Шторм, - голос падает до еле слышного шепота, вместе с заскулившим внутри сердцем. Юноша с любопытством разглядывает мое лицо, не убирая рук. Он похудел, а от золотых прядей на голове остался лишь короткий  ёжик волос не больше сантиметра, - твои глаза...

- Это линзы, - Шторм отступает на шаг, давая мне больше свободного пространства. 

Не могу поверить, что вижу его. Множество вопросов кружится в голове, но не успеваю задать ни одного, потому что меня окликивает Маргарита, дожидающаяся пока я принесу необходимое. 

- Подожди минуту, хорошо? - взволновано прошу его, боясь, что стоит мне отвернуться как юноша  растворится.

- Я помогу, - Шторм забирает из моих рук только что приподнятый короб с тарелками и бросает сверху три пачки салфеток, направляясь к столику.

- Это твой друг? - женщина в объемной вязаной шапке с помпоном и половником в руках с интересом выглядывает из-за  плеча Риты.

- Не совсем, - вместо меня уклончиво отвечает Шторм, а затем выуживает из центра стола стаканчик с дымящимся чаем, протягивая мне, - погрейся пока. Я подменю.

- Хорошо, - удивленно отхожу в сторону, сомневаясь в том, что я вижу.

Может это сон? Шторм разливающий по тарелкам горячий борщ на благотворительной акции, что может быть более странным?

К столу прихрамывая подходит старик, а когда юноша протягивает ему тарелку, то он с проклятиями отталкивает ее, опрокидывая горячую жидкость на руки Шторма. Сердце ухает вниз, в предвкушении беды. Собираюсь броситься вперед, чтобы удержать юношу, но он лишь брезгливо встряхивает руками, а затем снимает с себя черную дутую куртку, оставаясь в плотной серой толстовке с красной надписью на спине.

- Есть контейнер с крышкой? - Шторм засучивает рукава, провожая взглядом быстро удаляющегося нарушителя спокойствия.

- Света, подай контейнеры на вынос!

- Спасибо, - приняв прозрачную ёмкость, он вновь наполняет ее и плотно закрывает  положив сверху ложку с куском хлеба.

Юноша догоняет старика и грубовато впихивает еду в руки что-то говоря, а затем быстрым  шагом возращается.

- Что ты сказал ему? - спрашиваю, когда Шторм протискивается мимо меня.

- Ничего особенного, - юноша пожимает плечами, - он голоден, но слишком горд, чтобы принять помощь.

Когда я допиваю чай, наблюдая как Шторм помогает на импровизированной кухне, я все еще не могу понять, того ли человека я вижу перед собой. Все те же резкие движения, широкая спина, тот же пробирающий до мурашек голос, но совершенно другой взгляд, ставший глубоким и наполненным. Пустой взор янтарных глаз, который пугал меня, бесследно исчез.

- Пойдем? - он оказывается передо мной в тот момент, когда я придаюсь воспоминаниям, потеряв его из поля зрения.

- Вы уже закончили?

- Мы с тобой закончили, - Шторм накидывает на себя куртку не застегивая, - та женщина, в красном, сказала, что мы можем идти.

Идти бок о бок с ним стало чем-то привычным, и когда он исчез я долго чувствовала пустоту слева от себя куда бы я ни пошла. А сейчас юноша вновь возвышается рядом, неспешно шагая по заснеженному бульвару, будто ничего не произошло.

- Возле твоего дома есть кафе, не хочешь зайти?

- Откуда ты знаешь? - я останавливаюсь, - ты наблюдал за мной? Как долго?

- Пару дней, - Шторм выдыхает облачко пара и засовывает руки в карманы, поднимая голову к небу, пока снежинки кружась осыпаются на его  плечи.

- Ты не собирался показываться мне на глаза, да?

- Я не хотел тебя тревожить, - наконец он решается посмотреть мне в глаза, - но я должен был убедиться, что ты в порядке.

- Я в порядке, - отчужденно повторяю его последние слова, чувствуя тупую боль. Целый год я провела терзаясь мыслями о том, что с ним произошло. Где он?  Впорядке ли он? А теперь он появляется и говорит, что не хотел даже встретиться со мной.

- Ты расстроилась, - то ли спрашивает, то ли утверждает Шторм, но я игнорирую его слова, продолжив движение вперед и юноша покорно следует за мной.

- Почему сейчас решил показаться? - как можно более непринужденно задаю свой вопрос.

- Не сдержался. Когда увидел как ты постоянно  теребишь мою зажигалку и...потом, когда начала искать меня глазами... Я хотел, чтобы ты забыла меня. Надеялся увидеть как ты просто живешь дальше, не придавая значения мимолетному знакомству.

Так вот чем это было, мимолетным знакомством... Шторм хочет сказать что-то еще, но я оставливаю его.

- Я все поняла, давай больше не будем об этом.

- Что ты поняла? - теперь настала очередь  юноши остановиться. Мужчине закутанному в темно-зеленый шарф, что шел позади, приходится резко свернуть влево, огибая нас, чтобы избежать столкновения.

- Мимолетное знакомство. Я все поняла, - говорю я и прикусываю язык, понимая, что сказала это чересчур эмоционально, явно показывая свою горечь.

- Мира, - Шторм улыбается. Впервые. Так, что его глаза светятся и появляется доселе мне неизвестная ямочка на щеке, - не для меня. Я хотел бы, что бы это было таковым для тебя. Но ведь это не так?

Замираю, ощущая как бабочки вспархивают в животе. От того ли, что он улыбается мне, или потому что, только что сказал о своих чувствах? Медленно качаю головой, заливаясь краской. Шторм делает шаг в мою сторону и я оказываюсь в объятиях, упираясь головой в крепкую мужскую грудь. От него пахнет по другому, нет больше терпкого запаха сигарет, лишь легкий  шлейф древесного одеколона. Сердце болезнено сжимается, а на глазах  наворачиваются слезы, которые я больше не могу контролировать. Я так сильно волновалась о нем, что сейчас эти эмоции выплескиваются через край.

- Так сильно скучала по мне? - он нежно проводит ладонью по моим волосам.

- Я переживала, что с тобой что-то случилось.

Шторм вздыхает и я чувствую как тяжело вздымается его грудь. Он продолжает рассеяно гладить меня по голове, крепче прижимая к себе свободной  рукой.

- Расскажешь мне, что с тобой произошло?

- Рассказывать особенно нечего. Отец хотел, чтобы я отправился отбывать наказание за побег в Тишь, но западный и северный клан по-разному смотрят на меры пересечения, к тому же, я нарушил устав и доставил неприятностей именно северу, поэтому меня отправили на двенадцать месяцев исправительных работ, без возможности  связи с внешним миром. Правда, не будь я наследником западного клана, наказание этим  бы не ограничилось.

- И теперь ты свободен?

Шторм кивает.

- Верховный Совет одобрил мое прошение об отлучении, которое я подал в обход отца. Представляю, как он взбесится, когда узнает об этом.

- Отлучение?

- Это значит, что теперь я официально изгой волчьего сообщества. Когда мы находимся под покровительством одного из кланов, то получаем защиту и особые привилегии.  Например, если кто-то несдержавшись разгромит человеческую машину, то клан поможет  урегулировать инцидент. Он может помочь с устройством на работу или снабдить аконитом, чтобы пережить полнолуние. Но самое главное отличие - если оборотень  вне клана  нарушит кодекс, поставив под угрозу сообщество, наказание будет лишь одно - смерть. Дикие охотники нераздумывая устранят угрозу.

- Не боишься?

Шторм смеется.

- Чего? Я же не преступник рецидивист. Просто буду жить как человек, защищая  тебя до конца  своих дней, как и обещал.