Не нападай

За длинным, широким столом в зале дисциплинарных взысканий сидят трое членов Совета. Двое из них неспешно перебирают бумаги, игнорируя стук моего нетерпеливого перебирания пальцами по исцарапанной столешнице. Интересно стол Совета специально стоит на возвышении, чтобы ответчики внизу чувствовали себя тараканами на их фоне? Последний  же нервно облизывает губы, под моим тяжелым взглядом. Если бы тем самым можно  было  просверлить дырку в его голове я бы непременно это сделал.

Наконец, самый пожилой представитель Совета – чахлый оборотень с редкой козлиной бородкой, приподнимается и скрепя древними связками спрашивает, будет ли кто-то выступать в мою защиту. Хмыкаю. Будто Ловчий сидит рядом со мной чисто для того, чтобы развеять скуку.

- Я, - сдержано произносит Штиль и скашивает на меня взгляд, всем видом показывая, как он «счастлив», поддерживать мою никчемную персону.

Козлиная бородка неуклюже присаживается на стул, делая пометки в журнале, а сидящий в центре мужчина в фиолетовом вельветовом пиджаке внимательно наблюдает за движением черной ручки в скрюченных, морщинистых пальцах. Как только старик заканчивает писать, тот кивает головой, отчего вьющиеся каштановые волосы пружинят подобно желе. Собрав в одну стопку рассматриваемые прежде документы, вервольф зачитывает перечень моих грехов.

- Обвинения в дезертирстве, нападении на стражу, убийство главы северного клана, - закончив читать пижон с видом неимоверной скуки подпирает подбородок рукой: – С чего начнем?

По выражению лиц членов Совета можно понять, что для них все уже решено и игра в прокурора-адвоката не более чем фарс.

- Давайте начнем с нанесения телесных увечий, - отвечает дикий охотник с неменее скучающим видом и что-то мне подсказывает, что он нарочно парадирует круглолицего оборотня с кудрями. Как ни крути, но в этой театральной постановке Штиль выглядит эффектнее, черный тонкий свитер подчёркивает его худобу и острые скулы, а пофигистическое выражение лица становится вишенкой на торте. Кажется, пижон это тоже замечает и, убрав локоть со стола, выпрямляется.

Удовлетворено фыркнув, брат продолжает:

- Что касается нападения на вервольфов несущих обязанности охраны, то разве данный  инцидент не должен  рассматриваться как сопротивление при взятии под стражу? Насколько мне известно Шторм никогда до этого не предпринимал каких-либо агрессивных действий в отношении стражей,  как в лагере, так и вне его. Единственный известный случай, мы рассматриваем сейчас, в контексте противодействия собственной поимке.

- Двоих собирали по частям, а один до сих пор находится в критическом состоянии, - скрипит дед, его седая макушка едва выглядывает из-под столешницы.

- Это не меняет ошибочность формулировки и соответственно, меру наказания - безэмоционально отрезает Штиль.

Третий член Совета, сидящий слева от типа в вельветовом пиджаке, недовольно поджимает толстые губы. Ворон. Самый молодой и наиболее омерзительный из них, вечно ошивающийся возле главы клана. Его черные прилизанные волосы блестят жиром в свете желтых ламп, а маленькие глазки так и норовят исподтишка прожечь моего добросердечного адвоката.

- По поводу дезертирства, - дикий охотник переворачивает лежащий перед ним лист, - Шторм никогда не пытался избежать наказания. Это инцидент также  является единственным случаем, когда он решил пойти против решения Совета, а конкретно - отсылки в Тишь.

- Вы слышите, о чем говорите?! Что за сказки вы пытаетесь здесь рассказывать? Мы все прекрасно знаем, что дезертирство обусловлено совершенным преступлением, - пижон хлопает ладонями по столу раздувшись от возмущения, - побег из-за ссылки в отчий дом? Что же там такого плохого? Воздух неподходящий?

- Воздух?! - Вскакиваю с места, задев рукой бумаги, мягкий шелест листов падающих на пол сливается с моим рычанием.

- Сядь! – брат злобно зыркает на стул.

Противный шепот Ворона перебивает возглас Ловчего, его губы складываются в тихое «психически неуравневешенный» и растягиваются в полуулыбке.

- Я тебя достану! – шиплю сквозь зубы, ухватившись за край стола, чтобы не дать себе сорваться места и не вырвать гадкий язык.

- Вот и покушение на второе убийство, - едко ухмыляясь желтыми зубами, потирает руки Ворон.

- Я не убивал Валора!

Меня резко дергает вниз, и я с грохотом опускаюсь на стул. Штиль убирает руки от шиворота футболки, которую он любезно мне одолжил, смиряя очередным убийственным взглядом.

- Ты был на месте преступления, - оборотень в центре, вновь едва скрывает скуку по отношению к происходящему и непринужденным движением руки поправляет каштановые локоны.

- Естественно, я рылся в его кабинете в поисках документов.

- Кто-то может это подтвердить? – он скептически приподнимает бровь и в ответ на мое молчание наигранно печально вздыхает.

Штиль чрезмерно громко хмыкает в ответ, чем привлекает внимание всех трех членов Совета. Игнорируя недовольные взгляды, он неспешно подбирает разлетевшиеся листы и стукает по столу выравнивания стопку.

- Стража, что была послана для его задержания, подтверждает наличие крови или запаха вожака от Шторма?

- Он мог избавиться от него, - беспокойно взвизгивает Ворон и начинает ерзать на стуле. Я буквально слышу, как жирные ляжки трутся о шероховатую поверхность деревянного стула. С самого начала заседания мы оба на взводе. Я из-за тяготеющей неизвестности относительно жизни Миры, с замиранием сердца ловя каждой звук раздающихся за дверью шагов. Советник из-за  утекающего сквозь идеального плана, благодаря присутсвую свидетеля, который должен был уехать еще несколько часов назад.

- Да неужели? – скептически приподнимает бровь дикий охотник, - в спешке сбегая, он успел помыться? Добежать до лужайки с мятой и изрядно выкататься в ней перебив запах? Стража следовала за ним по пятам, тогда как?

- Ты – наемник! – скрипучий голос грозно возвышается над аудиторией, - ты работаешь на нас. Как смеешь сомневаться в расследовании командования?!

Штиль возводит серые глаза к потолку и вздыхает:

- Как наемник я выполнил свою миссию - приволок его сюда. Сейчас я являюсь свободным представителем южного клана.

- Ты лишишься своих привилегий, дикий охотник, если будешь продолжать мешать судебному процессу, - дед приподнимается со своего места и предупреждающе зыркает белками глаз, в то время как Ворон довольно кивает, вторя его словам и облизывает пересохшие губы, - это будет рассчитываться как пособничество.

Клянусь, выражение лица брата такое, будто он готов сейчас же удушить этого жирного поганца.

- Я вас услышал, но позвольте задать последний вопрос, - Ловчий несколько раз раздражающие постикивает пальцем по виску, будто размышляя о чем-то и наконец, заискивающим голосом спрашивает, - где человеческая девушка?

Если бы не важность вопроса, я бы расхохотался, раздражающее поведение Штиля, поражает даже меня.

- Какая девушка? – Двое членов Совета недоуменно переглядываются между собой. Ворон нервно сглатывает. Он не рассчитывал на то, что кто-либо будет выступать в мою защиту, ведь мои собственные слова о девушке сочли бы за манипуляцию. Что ж, сегодня мне повезло куда больше, я не один.

- Мы провели допрос и отпустили ее, - после напряженной паузы подает голос вспотевший советник.

- Да? – Штиль встает из-за стола, со скрипом отодвигая стул, и поднимает желтую папку вверх, - У меня есть сведения, что человеческая девушка находилась здесь более суток.

- Ложь! Запутывание Совета! – взвизгивает Ворон, брызжа слюной, также подрываясь с места, - Это пособничество в преступлении! Взять наглеца подстражу!

Несколько стражей караулящих возле входа бросаются вперед, хватая дикого охотника. Штиль не сопротивляется, напротив все выглядит так, будто происходящее его забавляет. Он широко улыбается в упор глядя на Ворона, который уже покрылся красными пятнами.

Позади раздается шум, и дверь зала дисциплинарных взысканий с грохотом распахивается. В проеме показываются две женские фигуры. Первой проходит Ветренная, таща позади себя, за шкирку, двух оборотней. За ней прихрамывая на правую ногу, идет Мира. На ее плечи накинут черный плащ, а волосы собраны в хвост, открывая ссадины и порезы на лице. Сердце уходит вниз, теряясь где-то по пути. Она цела. Девушка осторожно бросает на меня взгляд, и остается стоять возле дверей, наблюдая за происходящим на расстоянии.

- Это было нелегко, - надув губы, блондинка обращается к Штилю, и швыряет потрепанных оборотней к подножию стола Совета.

- Это переворот! – взвизгивает Ворон и, давясь слюной, заходится в приступе кашля. Вены на его шее мерзко вздуваются, изгибаясь подобно червям.

- Тихо! – оставшиеся члены Совета поднимаются со своих мест. Их фигуры угрожающе нависают над всем собранием, - Что здесь происходит?

- Ну-ка, мальчики, расскажите то, что рассказали мне, - Ветренная пинает носком сапога лысого вервольфа, на макушке которого красуются свежие царапины от когтей.

Оборотни заминаются, с опаской поглядывая на членов Совета.

- Быстро! – рявкает девушка, замахнувшись длинными ногтями с ярким маникюром. Ее жертвы съеживаются и начинают рассказ о предательстве Ворона. Все оказывается так, как мы с Ловчим и предполагали. Движимый жаждой получить место главы клана, личный советник Валора давно искал путей сместить своего начальника, чтобы затем занять его место.  В момент моего бунта на Совете, и последующего побега, в голове Ворона созрел план, как можно убрать  главу клана, не оставив на себе никаких подозрений. Покончить с Валором не было сложной задачей, будучи его правой рукой и ходя за ним по пятам, оставалось лишь выгадать момент для нападения, чтобы после подать сигнал тревоги, обвинив в убийстве беглеца.

По приказу оставшихся членов Совета стража переключается на Ворона. Дикий охотник, развалившись на стуле, изящно взмахнув рукой на прощание советнику, которого выводят под конвоем.

В распахнутые двери входит высокий, широкоплечий мужчина. Его седые коротко стриженые волосы и изъеденное морщинами вытянутое лицо навевает неприятные воспоминания. Поднимаюсь из-за стола, видя как лицо брата искажается в презрительной гримасе:

- Что вы здесь делаете?

- Как же я мог не приехать, узнав, что натворил мой сын, - мужчина проходит мимо Миры, окинув ее уничижительным взглядом. Минуя присутствующих, он останавливается напротив двоих членов Совета, выражая им почтение низким кивком головы, а затем переходит к интересующей его теме:

- Кроме факта побега и оказания сопротивления при поиимке у Совета есть претензии к моему сыну?

Зал дисциплинарных взысканий утопает в напряженной тишине.

- Раз нет, то он понесет необходимое наказание... двести ударов аконитовой плетью будет более чем достаточно, - отец оборачивается и делает жест рукой оставшейся страже:

- Отправьте девушку домой, удостоверившись, что она ничего не расскажет.

Моментально оказываюсь перед двумя оборотнями, закрывая Миру спиной и предупреждающе оскаливаюсь. Покорно опустив головы они отступают обратно к дверям.

- Ты в порядке? - не поворачивая головы, обращаюсь к девушке.

- Да, - холодное движение воздуха касается моих лопаток.

Удовлетворено киваю, заводя правую руку назад и в ожидании раскрывая ладонь:

- Прости. Клянусь, теперь я буду защищать тебя до самой своей смерти.

Несколько секунд превращаются в вечность. На миг, приходит  мысль, что все кончено. Она имеет  полное право отвергнуть меня. Она  имеет право забыть весь тот ужас, что ей пришлось пережить и двигаться  дальше. Но  все же маленькая ладонь опускается в мою руку.

- Вы не являетесь главой этого клана и не имеете права раздавать здесь распоряжения, - хмыкнув, Штиль выходит в центр зала, засунув руки в карманы.

- Шторм подойди сюда и встань подобающе для наследника клана, - отец презрительно окидывает взглядом наши сцепленные руки,  игнорируя  слова Ловчего.

- Не о каком наследовании речь не идет, - делаю шаг в сторону, чтобы полностью закрыть собой девушку, - после необходимого наказания я покидаю сообщество вервольфов.

- Ты слышишь, что ты говоришь, безумный мальчишка?! Я воспитывал тебя не для того, чтобы ты забавлялся с человеческой девчонкой!

- Под воспитанием вы понимаете бесчисленные избиения и пытки?

Отец поджимает губы и его глаза надменно сверкают.

- Благодаря этому ты стал сильнее, чем кто бы то ни было.

- Благодаря этому я стал монстром!

- Своенравный ребенок! – еле сдерживаясь, шипит отец, его руки нервно дергаются и сжимаются в кулаки. Если бы не присутствующие он не примянул использовать свои любимые воспитательные меры.

– Поговорим с тобой позже… а сейчас я прошу Совет уделить мне время наедине.