Глава 8. Принятие
Семь. Семь главных любимчиков в этой игре. Семь этапов жестокой жизни... Но... Какой будет конец у этой истории?
Неужели он будет терпеть домогательства в свою сторону? Будет чувствовать себя грязным и чужеродным? Неужели он так и будет жить в страхе того, что скоро станет инвалидом? Принимать таблетки и просто ждать? Неужели будет таким же козлом отпущения? Будет продолжать сидеть и замазывать следы слёз, надевая на себя улыбчивую маску? Неужели он так и будет злиться на мир? Бить стену кулаками до крови, а затем плакать от собственных эмоций? Неужели он будет всю жизнь сидеть в отчаянии? Думать, что другого выхода нет? Неужели ему каждый день будут сниться кошмары о былом долге? Нагонять страх и плакать в подушку по ночам так, чтобы никто не слышал? Неужели он так и будет защищаться и биться, как зверь, загонный в угол? Думать, что в этом мире нужно только драться, выживать? Нет-нет-нет, у каждой тяжёлой истории должен быть хороший финал, ведь так? Пожалуйста, скажите, что это правда... Скажите... СКАЖИТЕ!
Погодите... Этапов семь, а страниц здесь на восемь глав... Что-то здесь не так... Послышался голос из самого сердца, эхом раздаваясь по всему телу:
— Тебе страшно принимать меня в свою жизнь? Боишься, что люди скажут?
В ответ лишь молчание.
‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿
— Я пойду прогуляюсь.
С этими словами собственный силуэт покинул тёплую уютную квартирку и выбрался наружу, прихватив с собой любимый фотоаппарат. На улице было прохладно, весь снег растаял и оставил за собой лишь разбухшие от воды куски земли. От этого подошвы ботинок были все в липкой грязи. Под нос себе ругалась с погодой, но тут нахлынула волна воспоминаний. Появилось желание зайти в некоторые места. Грязные ботинки уже не казались большой проблемой, даже наоборот, они грели душу.
Фотоаппарат Марго медленно наполнялся необычными фотографиями: фотографии лестниц подъезда, фото лифта, фото двери на крышу, фото старых многоэтажек и прочей лабуды. Казалось, что все эти фотографии не имеют смысла, если конечно не знаешь один факт: это были фотографии мест смерти дорогих ярких силуэтов. Очень сложно забыть это... Почему так нелегко смириться? Это было 4-6 лет назад...
Далее ноги направили в самое ненавистное место – школу. Даже фотографировать её не хотелось. Она была призрачно пустой, что нагоняло ещё больше жути. Только мысль о том, что сегодня последний день зимних каникул, успокаивала разум. За последнее время здесь появилось много нового: вон там мы рисовали сыпучими мелками классики, а теперь там стоят новенькие тренажеры и турники, а вот здесь было дерево, но его срубили... жалко.
Усталость не покидало тело. Кажется, что прямо сейчас упадёшь на колени и уронишь технику в своих руках. Не хотелось бы осуществить такое в реальности. Неожиданно, мысли взбодрил тревожный звонок телефона. На экране написано «Папа босс». Начинаю разговор:
— Алло?
— Алло, ты скоро вернёшься? Я хотел тебя на работу свозить.
— Через 10 минут буду.
— А, и мама просит взять батон!
— Хорошо.
Кладу трубку и поднимаю голову наверх. Почему они заботятся обо мне только сейчас? Почему они этого не сделали, когда я слёзно, в крови, просила о помощи? Всё должно было дойти до настолько ужасного состояния, чтобы ко мне проявили внимание? Хотя... Они стараются ведь... ради меня... Пытаются помочь мне распутать этот тугой клубок, который завязан несколькими крепкими морскими узлами. Им тогда тоже было страшно... Почему я так плохо о них думаю? Да, они не справились со своей работой, но они пытаются исправиться.
Отправляясь с родным силуэтом в точку назначения, тот улыбался, шутил и говорил со мной. Мы так редко разговариваем, что это кажется новогодним чудом. Силуэт этот хоть и перегружает порой, но всё равно старался для меня сделать всё в лучшем виде, даже если это было во вред его здоровью. Он так старается... Тратит своё время на меня... И ему не жалко...
Слёзы потекли сами собой. Чёрт, только не снова. На вопросы «Всё хорошо?», отвечаю одно и то же – «Спасибо. Спасибо что ты делаешь это для меня». Наконец, потихоньку из сердцевидного титанового кокона айдола, которому ничего не страшно, вылезла бабочка. Да, она немного трусливая, её крылья поломаны и порваны в разных местах, но она живая. Она настоящая.
Вспомнился собственный персонаж. Он долгое время был просто болванкой... Грушей для битья... Моим антистрессом, на который можно вымещать весь засевший и утрамбованный в голове гнев. Телефон из кармана вылез сам по себе. Открывая картинку со всеми персонажами, взгляд задержался на одном парне. Появилось чувство вины и ненависти к себе:
— Привет, Кевин... Прости, я была плохой матерью для тебя.
Голова поднимается вверх снова, чтобы холодные слёзы не потекли по раскалённым щекам:
— Я не знаю, какое будущее ждёт меня, но на этот раз я обеспечу тебе счастливый финал.