Глава 7. Животные инстинкты
Глава 7. Животные инстинкты
Как насчёт того, чтобы вернуться немного в прошлое? Была б у меня машина времени, я бы с радостью перематывала этот момент снова и снова.
Летняя жара обжигает белые тела детей, что изредка выходят на улицу, и то, когда родной силуэт наругается. Помню, как вчера: мы нашли под домом маленького одинокого котёнка. Он был полосатым, как тигр, при этом почти лысым из-за лишая на коже, но это не мешало мне его любить. Каждый день кормили, каждый день лечили глазки ромашковым чаем, каждый день заносили и прятали от уборщицы самодельный домик в подъезд, когда было очень холодно снаружи.
Никто не был готов его забрать, даже если и хотели, то не разрешали. Оно и понятно, ни один родитель не допустит, чтобы его ребёнок заразился от животного какой-то гадостью. Приняли решение отдать котёнка одной бабушке, что живёт в соседнем райончике. Ей одиноко жить в своей старенькой однокомнатной квартирке, а так мы скрасим её жизнь.
Придерживая маленький комочек полосатой радости, смотрю на него в последний раз, на прощание. Только собрались отдавать котёнка, как он вылез из объятий старушки и своими мелкими коготками забрался ко мне по джинсам, а затем сел на плечо, как попугай. Сначала все промолчали, а бабулька проговорила, тихо хохоча:
— Видимо, она уже выбрала себе хозяина.
Меня? Ну... Раз она выбрала меня, значит я должна обеспечить ей лучшую жизнь. Тихо проговорила себе под нос:
— Добро пожаловать в семью, Карамелька.
Эта прелесть всегда была моим кусочком счастья, чего мне так не хватало в жизни. Как вчера помню, как приходила со школы вся в синиках, а она подбегала ко мне и тёрлась о колени, а затем старалась зализать мои раны. Хоть это и было бесполезно, но я никогда не отказывалась от этой помощи.
○◦━◦○◦━◦○◦━◦○◦━◦○◦━◦○◦━◦○◦━◦○◦━◦○◦
С последнего пореза на руках прошёл целый год. Столько всего изменилось в жизни: от окружения до цвета глаз. Когда-то радужная оболочка была такой яркой и светлой, а сейчас от неё остался лишь холст, на котором размазали все краски, из-за чего они смешались в безвкусный цвет мокрого асфальта. Только изредка можно увидеть, как они светлеют, когда перед сном снова надеваешь линзы в голубом стекле.
Я завела себе друга на новом месте... Ну как друга, скорее товарища. Даже не помню, с чего мы начали наше общение. Единственное, что я помню, это когда силуэт сказал: «Знаешь... Наверное, из всех нас ты одна из самых нормальных». Ах да... Его силуэт... Он хоть и светлый, но горит слабо, уже почти не светит. Голубоватые язычки пламени этого силуэта касаются чужого тела в объятиях, и то это еле-еле... Прямо как у меня. Возможно, именно поэтому мы нашли общий язык. У нас было лишь одно различие... Пока я обжигала руки, пыталась разжечь пламя и отказывалась принимать холодный огонь своего силуэта, то он принял свой силуэт таким, какой он есть. Он всегда плыл по течению. Он не был зависим от кого-то или чего-то. Он просто... жил? У него было то, чего не было у меня – свободы. Зависть частенько напоминала о себе, когда силуэт в очередной рассказывал историю, полную приключений. Только вот, завидовать – плохо.
◦○◦━◦○◦━◦○◦━◦○◦━◦○◦━◦○◦━◦○◦━◦○◦━◦○◦
Очередной учебный будний день закончен:
— Я с тобой!
Говорю я своему товарищу и поднимаю вверх руку, чтобы тот точно заметил тусклый огонёк. В ответ слышу смешок. Подойдя к силуэту, тот потеребил мои волосы, словно старший брат. Всегда провожала его до двери. Не хотелось домой... Хотелось почувствовать осенний ветерок и запах замерзшей грязи под ногами. Хотелось узнать, что же это такое... Свобода. Он знал о моём любопытстве, поэтому не ругался и не перечил.
Идя по уже знакомым дорожкам, сбоку чувствуется холодное пламя товарища. Первая начинаю я:
— Надо бы успеть вернуться домой к восьми хотя бы, а то Карамельку надо кормить.
Силуэт говорит в ответ без претензии и насмешки:
— Опять про кошку говорит. Сколько ей там уже лет? Пять? Для тебя она прямо как дочка.
— Хах, есть такое...
Бытовой разговор прерывает кошачье мяуканье и будто бы мольба. Поворачивая голову, я вижу кошку, что сидит под навесом дома и лежит, чуть ли не помирает. Остановившись и подойдя к ней, сзади слышится:
— Ты куда?
Молчание. Мне нужно помочь этому несчастному созданию. Из рюкзака пахнет колбасой и хлебом. Взяв из портфеля перекус, завёрнутый в фольгу, разделяю колбасу и аккуратно подношу к мокрому розовому носику. Сегодняшний обед разобран на кусочки и предложен дикому животному. Та не сразу ответила, но всё же доверившись, с удовольствием принимает подарок. Трогательный момент прерывает розыгрыш товарища. Его голос был низким, но пугающим:
— Бу!
Я подскочила, чуть не испугав кошку, а мой товарищ сел рядом на корточки и старался сдержать смех. Убрав пустую упаковку от еды в рюкзак, светлый силуэт начал разговор:
— Не жалко? Ты вроде говорила, что у тебя загруженный день, наверняка поесть не скоро сможешь, а ты вот так просто отдала еду животному.
— Я знаю, что вечером меня ждёт тёплый дом и вкусная еда на столе, а она даже не знает, доживёт ли до завтрашнего утра. Тем более, видишь, у неё живот какой. Тут не только она кушать хочет, а я могу и потерпеть.
— А если бы это был человек, ты то же самое сделала?
— Да. Мы ведь все можем оказаться в подобной ситуации.
Тяжёлый вздох окатил ухо тёплым дыханием. Уже чувствуется, что сейчас скажут:
— Ты очень–
Не даю договорить собеседнику и инстинктивно отвечаю с агрессией. Будто дикий зверь выпустил когти и стал показывать острые клыки, рыча на противника:
— Наивная? Тупая? Идиотка? Слабая? Да, я знаю, спасибо. А ещё для тебя наверняка удивительно, что меня до сих пор не сожрали и не убили. Но знаешь что? Даже если меня сломают, разобьют, уничтожат – я продолжу следовать своим принципам. Я слышу не в первый раз это, так что не смей мне сейчас рассказывать огромную поучительную лекцию о том, что я могу сдохнуть в этом мирке!
Дыхание было настолько частым, что осенний воздух вокруг нас стал тёплым. Для силуэта такое нападение было крайне неожиданным, из-за чего вечно прикрытые холодные глаза, стали большими и круглыми. Было ощущение, словно лис прошёл мимо зайца-русака, а травоядный уже был готов ответить лапой по морде. Наконец придя в себя, высокий силуэт проговорил:
— Я хотел сказать добрая...
Дыхание на секунду сбилось, а силуэт продолжил:
— У тебя есть то, чего нет у большинства. Я таких уважаю.
Меня уважают... Эти слова действительно согревают душу. «Добрая...» Значит, это так называется? Добрая... Красиво звучит.
Уже дома натыкаюсь на любимый блокнот. Беру почти пустую болванку и перерисовываю её заново. Белые волосы прорисовываю белым карандашом. Каждую прядь. Белый – цвет чистоты. Она заслуживает так называться – сердечно чистой. Её сердце хоть и из метала, но оно пульсирует как настоящее человеческое сердечко. Надеюсь, тебя не сожрут в этом мире, Ева PH100. Покажи им, что такое настоящие эмоции.