Глава 1. Помада тут не поможет
Посмотреться в зеркало – привычка любой девушки. Всегда нужно подправить выбившиеся локоны волос из пучка, убрать пятна туши под веком, поправить непослушную юбку. Наносишь кисточкой легко румяна, а порошок ощущается как зудящий колючий свитер. Это маслянистое ощущение тонального крема скрывает бледную от природы кожу, а розовые блестящие тени прячут давно потухшие разочарованные глаза. Так чужеродно и неприятно.
Из коридора послышалось знакомое:
— Ты готова?
Силуэт со скрипом открывает дверь в ванну и подходит ближе. Пристальный взгляд окутывает лицо, а затем палец проходится по скуле:
— Прыщи лучше замазывай.
Простое наставление, да? Это важно. Всё должно быть идеально.
В ресторане шумно. Некомфортно. Джаз разбавляет суету официантов, которые хотят просто дождаться окончания своей смены. Контрабас играет низкие ноты, заполняя зал эхом. Это единственное, что отвлекает от пьяных силуэтов за столом, пожирающих мясо с кровью, параллельно обсуждая политику. Порой хочется вступить в разговор, но это обернётся ссорой и выходом из образа. Помни. Улыбайся. Просто иногда кивай головой. Не вступай, это не твоё дело.
Тут слышится напротив:
— А она поднабрала с последней нашей встречи. Лицо круглое. Похоже сладкоежка у нас, ха-ха-ха. Кушать поменьше надо.
Издаётся лишь лёгкий смешок, а в душе хочется разорвать жирную плоть этого силуэта. Стоило об этом подумать, как с другого конца стола послышался грозный рык в сторону неаккуратного комментария. Защищает. Уже спокойнее. Наверное, больше колкостей не услышим.
Вечер наконец подходит к завершению. Можно смыть маску. Бежевые капли стекают с лица и падают в белую раковину. Ватные диски забиты краской и ложью. От всего сердца ненавижу этот грим, но все говорят, что так будет лучше.
Теперь это позади, и можно надеть комфорт и тепло на тело и забыть о наигранной улыбке во все зубы. За домашним столом на кухне сидит родной силуэт, попивая чай со сластями из стеклянной вазочки, которую когда-то подарили родственники. От неё будто исходит забота. Сразу видно, подарок был хоть и скромный, но от всей души. Хочется сесть рядом и составить компанию родному силуэту. Чайник включается и начинает недовольно бухтеть, что напоминает ворчание бабушки. Эта мысль в голове вызывает смех. Рука тянется к сладостям на столе... Но снова слышится грозный рык. Не такой, как в ресторане. Не пугающий, скорее гипнотизирующий, как змеиное шипение.
Отдёрнув руку, вся теплота и комфорт куда-то пропали, а в глазах появилось недопонимание. Ты защитник. Почему ты так поступаешь? Шелест конфетных обёрток затих:
— Я запрещаю.
Вот как. Понятно. Очень больно от того, что ты тоже так считаешь. Чайник закипел, и кнопка подскочила, как попрыгунчик, но желание составить компанию уже куда-то пропало.
✯¸.•'*¨'*•✿•*'¨*'•.¸✯ ✯¸.•'*¨'*•✿•*'¨*'•.¸✯✯¸.•'*¨'*•✿•*'¨*'•.¸✯
Слабость и мышечная боль не отпускает. Сижу на кресле, закутавшись в плед, чернила ручки проходятся по бумаге, вырисовывая кривые буквы. Таблетки на столе напоминают о себе, из-за чего приходится их принять. На переносице удобно сидят очки. Проблемы со зрением уже не редкость в наше время. Очки бывают разные, но эти самые ненавистные. Несмотря на свою утончённость и лёгкость, в них сидят самые колючие эмоции. Все говорили, что хотели бы себе такие же, такие красивые. Кто-то даже сказал, что в них можно походить на музу. Но несмотря на все эти комментарии, один силуэт портил всё это впечатление.
Захотелось пойти на кухню за салфетками. В зале слышится, как журналист рассказывает о каком-то очередном конфликте. Чёрт. Нет. Не хочется выходить. Уже понятно, какой будет разговор. Но если не пойду, не смогу дышать.
Дверь открывается, и, быстрым шагом добравшись до кухни, слышится:
— А почему в очках?
— Ты же знаешь, мне нельзя носить линзы во время болезни.
Силуэт каждый раз задаёт этот вопрос, но всё никак не может запомнить ответ. Порой кажется, что он специально это делает, чтобы ударить в больную точку. Послышался тяжёлый вздох. Он явно недоволен:
— Без очков тебе лучше. Более ухоженная.
Из-под носа простое «угу» и тихие быстрые шаги обратно до комнаты. Желание разбить очки с каждым днём было всё больше и больше.
✯¸.•'*¨'*•✿•*'¨*'•.¸✯ ✯¸.•'*¨'*•✿•*'¨*'•.¸✯ ✯¸.•'*¨'*•✿•*'¨*'•.¸✯
Солнце ещё не успело подняться над горизонтом, а в комнате уже слышны тихие, шуршащие шаги до ванны. Тёплые тапочки никогда не подводят. Спасители мои. Только скрипучий пол – чёртов предатель, но, если заучить его слабые места, можно пройти как мышь.
Чистка зубов – обязательный процесс в начале дня. Зубы должны быть крепкими и здоровыми. Тонкая беззвучная струя потекла из крана. В тишине и спокойствии можно побыть с собой и вдохнуть приятный запах маминого корейского шампуня.
Послышались шуршания за дверью. Вот досада. Всё было рассчитано по минутам, как я так облажалась. В ванну заходит знакомый сонный силуэт. Обменявшись словечками, продолжаем процесс. И вот, всё закончилось, осталось только широко улыбнуться и посмотреть в зеркало. Вдруг глаза силуэта смотрят прямо на зубы и, взяв за подбородок костлявое тело, он говорит:
— Тебе бы к стоматологу сходить.
— Зачем?
— Зубы у тебя... Странные... Большие и выпирают так... Как у кролика. Ещё и улыбка перекошена из-за этого.
Отдёргиваю руку, ноги направляются на выход. Смотря в тусклый экран телефона, растягиваю уголки губ и рассматриваю каждую клеточку лица. В горле появляется чувство горечи.
✯¸.•'*¨'*•✿•*'¨*'•.¸✯ ✯¸.•'*¨'*•✿•*'¨*'•.¸✯ ✯¸.•'*¨'*•✿•*'¨*'•.¸✯
Потрёпанная тетрадка на парте обклеена яркими наклейками и наполнена теплом солнца. Любимые страницы заполнены незамысловатыми каракулями и яркими красками. Заплетённый конный хвост помогает волосам не лезть на холсты в клеточку. Порой сидеть в классе с одним силуэтом не так плохо. Тихо и каждый занимается своим делом.
Рисуя очередную линию с противоположной стороны, послышался голос:
— Ты чем-то болеешь? У тебя кожа такая бледная.
Поднимая глаза и недоумевая, послышался тихий смешок:
— Нет-нет, что Вы! Это у меня от генетики, я никак на это повлиять не могу.
— Тогда тебе это надо прятать.
Резкое молчание. Даже птицы будто перестали петь весенние песни. Снова через смешок:
— Что?
Силуэт пододвигается ближе и берёт пальцами край короткого рукава рубашки и легонько демонстративно подёргивает. Ощущение, будто не за ткань потянули, а за сосуды сердца:
— Ты такая бледная. Люди пугаются тебя, так что лучше не носи такое.
Отстранившись, силуэт опустил грустно глаза:
— Я не со зла это делаю, я хочу тебе помочь.
Помочь? Лучше бы вообще рот не открывали.
✯¸.•'*¨'*•✿•*'¨*'•.¸✯ ✯¸.•'*¨'*•✿•*'¨*'•.¸✯ ✯¸.•'*¨'*•✿•*'¨*'•.¸✯
Нанося матовую помаду на губы, смотришься в зеркало. Нужно убедиться, что макияж не потёк. Как неприятно. Как отвратительно. Снова посмотрев в зеркало, я вижу очередную ложь.
Резкий шум, треск стекла и капли крови. Помада агрессивно растирается по лицу. «Хорошенькая. Красивая. Утончённая. Идеальная». Идеальная... Они хотят видеть идеал. Я устрою им идеал.
Бумага шелестит под окровавленными костяшками, из ящика достаются инструменты творца. Тонкая ручка аккуратно в дрожи чернилами проходится по холсту. Права на ошибку нет. Алая коробка с пастелью манит и просит, чтобы ей воспользовались. Нежные цвета украшают белую пустоту. Капля крови упала на кончик бумаги.
Она идеальна. Онапревосходна. Добро пожаловать в мир. Научи меня быть такой... Лерри Смит.