Беглецы

Мир Джерома, 20.11.1105 г (тот же день)

Над раскалённым городом сгустились тяжёлые тучи, пролившиеся редкими каплями, которые постепенно переросли в настоящий ливень. Но даже хлынувшие потоки не могли усмирить адское пламя, вызванное Разящей Леди – лишь её воля заставляла огонь утихать. И он подчинился. Постепенно огонь успокаивался, пламя угасало, воздух остывал.

Разгорячённый город, казалось, был готов перевести дыхание. Прохладный ветерок зашелестел по улицам, дождевые капли с шипением ложились на раскалённые камни... Но внезапно тишину разрезал резкий стук каблуков по брусчатке. Ветер замер, первые капли на раскалённых камнях высохли, а оплавленные стены домов тревожно задрожали.

Эрдман медленно шла по улице, осматриваясь по сторонам и пытаясь найти останки своего противника.

Она была готова к тому, что преступница не сдастся просто так, что у той будет какой-то козырь в рукаве. Но Эрдман и представить не могла масштабы этого «козыря». Само существование человека с подобной масштабной способностью уже наводило ужас, а тот факт, что всё это время о нём ничего не было слышно, и что Мэнэми так просто воспользовалась им в своих личных целях, наводил на мысль, что здесь были замешаны куда более серьёзные силы, нежели одна сумасшедшая.

Эрдман слышала только звук бегущей по её жилам горячей крови и треск горячего воздуха, картинка перед глазами расплывалась, окрашивалась в красные и жёлтые тона. Как и в бою, ей приходилось ориентироваться по смутным теням и нечётким силуэтам.

Сбоку между домов что-то зашевелилось, и Эрдман замерла, пытаясь разглядеть источник движения. Она уже натыкалась пару раз на Конрада и теперь боялась перепутать его с противником. Хотя здесь, в самом эпицентре сражения, Эрдман вряд ли бы встретила Конрада. По крайней мере, живого.

Она встряхнула головой, отгоняя мрачные мысли, и пристально вгляделась в переулок.

Эрдман вынуждена была наблюдать издалека – её тело всё ещё излучало опасный жар. Сдерживать бушующее внутри пламя и одновременно анализировать окружение требовало нечеловеческих усилий. Сквозь мерцающие красные и жёлтые пятна в её зрении проступили очертания: обнажённая спина и белые волосы.

В тёмном переулке, прижавшись к стене, сидел совершенно голый мужчина. Он судорожно сжимал пряди волос, бормоча что-то невнятное. В своём текущем состоянии Эрдман не могла разобрать слов – чем сильнее раскалялось её тело, тем больше притуплялись чувства. Мир расплывался, звуки глушились гулом в ушах.

Вот мужчина поднял взгляд и уставился на стоявшую поодаль женщину. Она всё ещё светилась, её волосы растрепались и, едва шевелясь от жаркого воздуха, сползали по плечам и спине. Могло показаться, что женщина абсолютно голая, но металлические туфли на каблуках остались на ней, а торс, плечи и ноги опоясывали светящиеся белые полоски какого-то металла. Она замерла, повернув голову в его сторону, будто ожидая действий.

Мужчина продолжал бубнить себе под нос: «Не справился. Подвёл». Отведя взгляд, он словно забыл о наблюдателе, начав беспорядочно шарить руками по земле. Огненная женщина его больше не интересовала. Мысли крутились вокруг одного: задание, провал, невозможность выполнить обещание. У него не осталось ни сил, ни ресурсов продолжать. Вся вода испарилась, воздух высох, вытягивая из мужчины последние капли влаги. Даже дождь и тот не долетал до него. Воды не хватало даже на слёзы.

Всё существо мужчины кричало о безысходности. Если он не может выполнить просьбу... Оставался лишь один выход. Он осознавал это всем свои существом.

Эрдман метнула взгляд по сторонам, запоминая местность. Подойти ближе значило убить его. Но и просто задерживаться рядом было опасно: когда Эрдман начнёт остывать, выброс тепла станет смертельным. Оставалось надеяться, что, вернувшись после охлаждения, она застанет его здесь.

Резко дёрнувшийся мужчина привлёк внимание Эрдман. Она долго не могла понять, что тот делает, пока не осознала: он буквально бился головой о землю и о стену. Он кричал так громко, что его вопли даже можно было различить сквозь шум в ушах. Эрдман подавила желание рвануть к нему и остановить это безумие, но она могла лишь стоять в стороне и наблюдать, как мужчина разбивает себе голову.

С каждым ударом его движения становились всё медленнее и слабее. Эрдман тяжело вздохнула и поспешила уйти. Возможно, если у неё получится быстро остыть, она успеет вернуться и спасти несчастного от его собственного безумия. Но сейчас, как и всегда в таком состоянии, Эрдман могла лишь наблюдать за страданиями других издалека.

***

Конрад пришёл в себя от настойчивых шлепков по лицу. Он поморщился от металлического привкуса крови во рту, заставил себя открыть глаза и встретился взглядом с Харкадом, присевшим перед ним на корточки.

Харкад оставался в одной рубашке и жилете, сняв верхнюю одежду. Конрад опустил взгляд, заметил на ткани кровавые разводы и, с трудом шевеля губами, пробормотал:

– С тобой всё в порядке?

– Это мне у тебя нужно спрашивать! – голос Харкада дрожал, как и его руки.

Тогда Конрад оглядел себя. Да, он выглядел гораздо хуже. Вся одежда пропиталась кровью; кое-где проглядывали бледные пятна рубашки, но её изначальный цвет уже невозможно было разобрать. Ткань на груди и на плече была порвана и покрыта бурой коркой. Конрад растерянно потянулся рукой к груди, точно помня, что этих ран у него не было, и озадаченно уставился на правую руку.

Рукав затвердел от крови, а кисть покрылась ею настолько, что не видно было кожи. Конрад покрутил кистью, сжал пальцы, с облегчением отметив, что те хоть и туго, но слушаются. А затем в памяти всплыли последние события. Он рванул рукав вверх, обнажив запястье – обруч наручника исчез.

– Что случилось? – Конрад окончательно пришёл в себя и огляделся.

Он сидел на земле, прислонившись к колесу машины. Сбоку виднелись тёмные дома города, а откуда-то из центра клубился дым и сверкало пламя. Конрад снова огляделся, осмотрел себя и спросил:

– Где моё пальто?

– Пришлось снять, чтобы Танда тебя исцелила, – растерянно проговорил Харкад, встал и взял с капота пальто.

– А где Танда?

– Спит в машине. Твоё исцеление её вымотало. – Харкад как-то с подозрением посмотрел на товарища. От того этот взгляд не укрылся, и Конрад вопросительно изогнул бровь. Харкад нехотя продолжил: – Когда я тебя нашел, думал, что ты мёртв. Всесоздатели... Что с тобой произошло? На тебе живого места не было!

Конрад глянул на руку, где должны были быть наручники, и спросил:

– А что с чокнутой?

– Ты серьёзно? – проговорил Харкад так, словно сомневался в здравомыслии друга. Но тот серьёзно кивнул, и Харкад ответил: – Её не было.

– Чёрт, – Конрад разочарованно вздохнул. – Я надеялся, что наручники её удержат.

– Наручники?

– Да, – и снова Конрад кивнул на руку. – Подумал, что сбежать с моим телом ей бы не удалось.

– А ей и не удалось! – Харкад нервно усмехнулся, и Конрад подумал, что за этим смешком скрывался целый воз эмоций и сломанных нервов. – Протащила тебя пару метров, оставив на камнях длинную кровавую полосу от раны на твоей башке, и бросила. Потом переломала у тебя на руке пальцы, разорвала её до мяса и, вероятно, стянула браслет наручника, – Харкад покрутил пальцем где-то около груди Конрада и добавил: – Я уже не говорю, что она разбила твоё лицо в мясо.

Конрад с интересом осмотрел себя, озадаченно покачал головой и, нервно усмехнувшись, пробубнил:

– Как вовремя я потерял сознание...

Харкад раздражённо фыркнул, покачав головой, сложил руки на груди и отвернулся.

– У тебя ещё на плече отравленная рана, – пробубнил Харкад куда-то в сторону. – Танда попыталась остановить действие яда, но это не по её части. По возвращению нужно, чтобы тебя осмотрел специалист. Танда сказала, яд действует медленно, так что... – Он тяжело вздохнул и поправил очки.

Конрад с интересом уставился на своё плечо, куда Мэнэми в начале схватки вонзила шило, и, приподняв ткань, увидел расходящиеся по коже мерцающие красные прожилки. Теперь понятно, почему правая рука онемела.

На голову упали капли дождя, и Конрад с неприязнью уставился наверх. Даже за городом стояла неестественное для зимы тепло, а снегом даже не пахло. Казалось, они просидели здесь до самой весны. Впервые за всю ночь Конрад глянул на время и с ужасом заметил, что сейчас около часа ночи, а значит, они возятся с этим уже четыре часа.

Конрад глянул на пожар в городе и удивлённо покачал головой. Кто бы мог подумать, что Эрдман может так долго гореть. Хотя в возможностях профессора Конрад теперь старался не сомневаться.

Профессор Харкад устало потёр глаза, на его гладком молодом лице, казалось, появились первые морщинки. Конрад осмотрел его, покрытого кровью, и небрежно бросил:

– Ты что, тащил меня на себе из города?

И снова на Конрада уставился неодобрительный взгляд из-под очков.

– А ты представлял себе это как-то иначе?

На что Конраду оставалось лишь пожать плечами, поморщившись от боли в раненном отравленным клинком плече. Конрад не сдержался и снова заглянул под рубашку. Красные полосы, точно корни, растянулись от места ранения, доползли почти до самой ключицы, и Конрад невольно подумал, что было бы здорово, если бы яд распространялся только по мышцам, а не по внутренним органам. До лёгкого и сердца было не так уж и далеко...

– Танда уснула? – задумчиво переспросил Конрад и снизу глянул в тёмные окна автомобиля. Харкад тоже глянул туда и кивнул. – Тогда оставь Маре и поезжай с ней в училище, сообщи о произошедшем, отдохните и отоспитесь.

– А ты?

Харкада обеспокоенно осмотрел побитого Конрада, а тот безмятежно пожал плечами.

– Подожду Эрдман. К тому же кто-то должен остаться с Маре, пока он держит карман, – Конрад устало вздохнул. – Да и в таком состоянии за руль я не сяду.

– Начинается дождь.

И они оба глянули в небо. Капля попала Конраду на щёку, и тот попытался смахнуть её, но лишь ещё сильнее размазал грязь и застывшую кровь.

– Тут недалеко был какой-то навес... Давай ты нас там высадишь, – Конрад глянул на город и промычал себе под нос. – К тому же, думаю, после такого разгрома за нами кого-нибудь отправят.

Совсем скоро Харкад высадил Конрада у железного навеса. Вдвоем они с трудом вытащили ничего не соображающего Маре, а Танда даже не проснулась. Конрад проводил автомобиль долгим взглядом, снова глянул на расходящиеся по коже ядовитые полосы, убедился, что не сильно-то они и изменились, и уселся на деревянную палету, облокотившись на толстый деревянный столб, державший крышу. Маре еле слышно сопел под боком, точно спал, хотя Конрад понимал, что тот сейчас одновременно следит за всеми жителями города и оставшимися там учениками. Отвлекать Маре не стоило, был риск, что карман захлопнется, а все жители вернутся в настоящий город, охваченный огнём.

Конрад потянулся в карман пальто за сигаретой и рассеянно вытащил оттуда помятую, насквозь промокшую пачку. Он с тоской сунул её обратно в карман, прислонил голову к столбу и не заметил, как уснул.

Проснулся Конрад от внезапно охватившего его озноба. Он покрепче закутался в пальто и открыл глаза. Стало темно, по крыше стучал разошедшийся дождь, а вдали едва ли можно было разглядеть силуэт города. Конрад огляделся и попытался прикинуть, сколько он проспал. К счастью, у Маре были наручные часы, и Конрад с ужасом увидел, что стрелка часов на них указывает уже на три ночи.

Со стороны дороги раздался лязг каблуков, и Конрад растерянно уставился в темноту. Вот едва вырисовывался женский силуэт. Чем ближе он подходит, тем теплее становилось. Сначала Конрад испугался, что станет невыносимо жарко, когда женщина подошла ближе – испугался, что женщина совершенно голая, и уже был готов отвернуться, но тут в темноте сверкнул отблеск металла, и Конрад внимательно сощурился.

На профессоре Эрдман сияло нечто, напоминающее слитный купальник из металла с длинными по плечи рукавами и штанинами до колен. Женщину опоясывали металлические пластины, отчего она напоминала куклу в железном корсете, промокшие волосы спускались до лопаток, а на ногах сияли металлические туфли на каблуках. Конрад даже представить не мог, как профессор не просто проходила в них всю ночь, так ещё и сражалась. Но это был тот самый вопрос, на который он никогда бы не получил внятного ответа. Когда женщина приблизилась к навесу, Конрад встал и приветственно кивнул.

– Чёрт побери, – Эрдман осмотрела потрёпанного коллегу с головы до ног. – Что с вами случилось, Конрад? Вас словно через мясорубку прокрутили.

– Реальность недалека от ваших слов, – он невольно осмотрел женщину и, тут же отведя взгляд, неловко проговорил: – Вы тоже неплохо выглядите.

Эрдман громко фыркнула и закатила глаза.

– Надеялась, что до такого не дойдёт. Но спасибо профессору Стрейксу, иначе бы мне пришлось разгуливать голышом.

– Да, спасибо Стрейксу, – бездумно повторил Конрад. – Работать с вами в таких ситуациях... – Он покосился на озадаченную профессора и нехотя добавил: – Было бы трудновато.

– Да что вы говорите? – Эрдман глянула на себя и озадаченно спросила: – А в таком виде ничего?

– Ну, – замялся Конрад, – так вы похожи на супергероиню из какого-нибудь комикса...

– Супергероиню?

По лицу Эрдман стало понятно, что она с трудом представляет, о чём речь. Видимо, читать комиксы из реальности, которые каким-то чудом оказались в библиотеке училища, ей не приходилось. И Конраду пришлось объяснять:

– Ну, в закрытом седьмом мире придумывают сказки о женщинах со суперспособностями, которые спасают мир и ходят примерно в таких же купальниках, – Конрад мельком бросил взгляд на Эрдман. – Только чуть откровеннее, чем у вас.

Эрдман снова осмотрела себя и усмехнулась.

– Попридержите коней, Конрад, – она хитро улыбнулась и наигранно неодобрительно покачала головой. – Я замужем.

– Замужем? – Конрад тут же забыл про всякое смущение и неловкость. – Я думал, вы...

– Особо не распространяюсь об этом, – пожала плечами Эрдман. – В моей профессии родных лучше держать в тайне. Мало ли кто на меня зуб точит. – Она кивнула на пальто Конрада и спросила: – Не одолжите?

Конрад поспешно снял пальто и помог женщине одеться. Эрдман обернулась и с ещё более озадаченным видом осмотрела покрытую кровью некогда белую рубашку, изрезанную и порванную. Женщина покачала головой и бросила на мужчину недовольный взгляд.

– Зачем вы полезли на рожон, Конрад?

Тот опешил и не нашёл, что сразу ответить.

– Мы же обсуждали, – рассеяно начал Конрад с ощущением, что он оправдывается. – Если всё идёт не по плану и заговорщица будет не одна, вы берёте на себя остальных, а я пытаюсь схватить её.

– О, всевышние... Конрад! – Эрдман покачала головой. – У вас совсем нет чувства самосохранения? Вам не хватило первой пули в бок? «Попытайтесь схватить» не значит «лезьте в самое пекло». Зачем надо было делать это прямо у меня под боком!

– А что, я должен был сбежать? – Конрад презрительно поморщился и помотал головой. – Ну уж нет. По крайней мере, теперь я уверен, что сделал всё возможное, чтобы её схватить...

– Оно видно... – Эрдман показательно отвернулась и тяжело вздохнула. – Она сбежала, да?

– Да.

– Вот сука...

Эрдман бесстыдно полезла в карманы пальто Конрада и вынула оттуда всё ту же помятую пачку сигарет. Она тоскливо посмотрела не неё и убрала обратно.

– Ну, – протянул Конрад, – я доставил ей много хлопот. Возможно, на какое-то время её внимание переключится на меня.

Эрдман озадаченно покосилась на Конрада, осмотрела его, словно заново увидела, и достала из кармана свои очки. Она мельком глянула на погнувшуюся дужку и разбитое стекло, затем снова на Конрада и усадила очки на кончик носа.

– А где моё копьё?

Конрад прищурился и с досадой втянул воздух. Чуть помявшись, он ответил:

– Потерял. – Но, заметив недовольный взгляд Эрдман, поспешил добавить: – Примерно там же, где вы его и оставили. Спасибо, кстати, что не забрали. Оно мне жизнь спасло.

– Рада, что вы подружились. – Эрдман небрежно убрала мокрую прядь волос за спину. – Попрошу, чтобы вам подняли жалованье.

– Был бы признателен, – с горечью отозвался Конрад и повёл раненым плечом.

От Эрдман не укрылся этот жест, и она с волнением спросила:

– Что у вас там?

– Отравленный клинок.

Эрдман вдохнула и надавила пальцами на виски.

– И вы всё ещё здесь?

– Яд действует медленно, – неуверенно ответил Конрад, сам осознавая, как глупо это звучит.

И снова тяжёлый вздох.

– Знаете, Конрад, раньше ваше равнодушие ко всему казалось мне просто неестественным, – она покосилась на мужчину и протяжно проговорила: – Теперь я вас опасаюсь.

Отчего-то Конрад улыбнулся во всё лицо и, гордый собой, покачал головой и важно проговорил:

– Значит, я немного продвинулся по пищевой цепочке в ваших глазах?

– Если вас это так радует, – многозначительно произнесла Эрдман и уставилась в сторону города.

Конрад проследил за её взглядом, с неохотой вспоминая пережитое. Он хотел размять плечо, но от движений оно заболело лишь сильнее, и Конрад замер. Он вспомнил город в огне, пылающую жаром Эрдман и огромную уродливую тушу...

– Как так получилось, что тот водник не попал в карман Маре? – удивленно спросил Конрад, даже не надеясь на ответ. К своему удивлению, ответ он всё же получил:

– Прятался в канализации, – пожала плечами Эрдман. – Маре туда не заглядывал.

– И что с ним теперь?

– Размозжил себе башку насмерть, – Эрдман поджала губы и процедила. – К сожалению, у меня не получилось помешать ему.

– Вы оставили его тело в городе?

Конрад хотел было сказать, что это не дело, если утром, когда горожане вернутся сюда из кармана, они увидят на улице обезображенное тело... Потом вспомнил картину плавящихся домов и понял, что на фоне главной проблемы брошенный на улице труп покажется им мелочью.

Эрдман будто прочитала его мысли и довольно усмехнулась.

– Не переживайте. Мейстер Роркал умеет возвращать предметам их прежний вид. И если он поторопится, то до утра у него будет... – она глянула на Конрада и спросила: – Сколько времени?

– Часов пять, – прикинул Конрад, стараясь не представлять, как мейстер отреагирует на такое «заманчивое» предложение... – Уверены, что он согласится?

– У него не будет выбора, – Эрдман, довольная собой, усмехнулась. – Всё ради ментального здоровья его подопечного.

Пришло время Конраду усмехнуться.

– Кажется, мейстеру придётся пересмотреть ценность Джозефа.

– Он должен был понимать риски, когда просил меня о помощи.

– Думаю, в следующий раз он хорошенько подумает, прежде чем обращаться к вам.

– Вот и хорошо, – Эрдман набрала в грудь прохладного воздуха и прикрыла глаза. – Им иногда не помешает хорошенько подумать, прежде чем делать что-либо.

Конрад покосился на женщину, и только в этот момент увидел, насколько та вымотана.

– А у вас не будут проблем после такого? – с беспокойством спросил он.

– Что мне будет? – Эрдман пожала плечами. – Сделают выговор и только. Но все они прекрасно знают, что если, упаси всесоздатели, на горизонте появится могущественный противник, то поставить против него будет особо некого. – Она глянула на Конрада и, в подтверждение своих слов кивнула в сторону города. – Сегодня вы убедились в этом на собственном опыте.

И Конраду оставалось лишь кивнуть. Стук дождя по крыше успокаивал, а вид ночного города, особенно сейчас, когда огонь потух, внушал спокойствие. Конрад размышлял о сражении, об услышанном и о том, что мировоззрение Эрдман этой ночью лучше всего подходило под всё то, что ему пришлось пережить.

***

Мир ???, дата ???

Был поздний час, выходной день, и в кабаке, как обычно, шумно и людно. Все посетители, уже порядком выпившие, не обращали внимания на закутанную в длинный шарф тощую девушку в самом дальнем углу, крепко сжимающую кружку и нервно подергивающую ногой. Она всматривалась в лица окружающих, точно ждала кого-то, хотя встречу не планировала.

Кто-то у стойки громко захохотал, уронил кружку, и завязалась потасовка, а к самому дальнему столику подошёл высокий широкоплечий мужчина и бросил под нос девушке газету.

Мэнэми мельком взглянула на первую колонку, где было изображено оплавленное здание, и перевела взгляд на мужчину, который грузно опустился напротив.

– В этот раз ты превзошла саму себя, – усмехнулся мужчина. – А я говорил не спускать тебя с поводка.

Мэнэми гневно поморщилась и отодвинула газету в сторону.

Мужчина напротив был на голову выше неё, с густыми чёрными волосами и ухоженной треугольной бородой. На вид ему было лет тридцать, но Мэнэми знала, что на самом деле ему гораздо больше.

Она откинулась на спинку стула и небрежно бросила:

– Если бы всё выгорело, это бы стоило свеч.

– Не смеши, – мужчина громко усмехнулся, положил руку на стол и подался вперёд. – Ты уже давно заигралась и была не в состоянии оценить ситуацию здраво. Ильнар давно поставил на тебе крест.

– Поставить на мне крест не так-то просто, Шаграт.

Мужчина оскалился и ткнул пальцем в лежащую на столе газету. Его загорелое лицо с широкой челюстью исказилось злорадством, и он протянул:

– Всё ещё так считаешь?

Мэнэми пару секунд всматривалась в лицо Шаграта. Не блефует ли он? Но всё же она подалась вперёд и заглянула в статью, куда указывал палец Шаграта.

«Королева Смоук официально объявляет покровительство полукровке из мира Янь».

Мэнэми недовольно зашипела и выругалась. Шаграт улыбнулся ещё шире.

– Удивлён, что они всё ещё не встали на твой след.

– Я не оставила крови.

– Далеко не все встают на след только по крови.

– Королевская особа не считается.

– Ага, – Шаграт громко усмехнулся, сложил руки на груди и откинулся на спинку стула. – Королевские особы уже интересуются твоим избранным. Думаешь, они не смогут ради забавы выследить тебя и не устроят показательную расправу? То есть... – он кивнул ей, точно дожидаясь, когда Мэнэми сама догадается. – То есть передадут властям.

Мэнэми громко выдохнула, обхватила себя руками, пытаясь не выдать своего отчаяния, и недовольно бросила:

– Ладно. Просто забери меня отсюда. Злорадствовать не обязательно.

– Погоди. Куда так резво собралась? – Шаграт злорадно покачал головой. – Так просто ты теперь не вернёшься. Забрала сильного полукровку, растратила его впустую, ввязалась в драку с Разящей Леди, привлекла внимание правительства... Не-е-е, – он прикрыл глаза и оскалился, – после такого только в изолятор. На пару месяцев точно. А то мало ли, твой след возьмут. Нам такого не нужно.

– Натцуми тоже приложила к делу руку.

Мэнэми осознавала своё отчаянное положение, но тонуть в одиночестве не собиралась, и пыталась утянуть с собой кого-то ещё.

– Натцуми – королева Янь, – точно слабоумной, объяснил Шаграт, – а не чокнутая аптекарша, что яды мешает да подростков терроризирует.

– Моя способность нужна.

– Вытащим, когда понадобишься.

– Натцуми подстрекала меня устранить наследника.

Повисла пазуха. Шаграт молчал, и Мэнэми, почувствовав, что попала в мишень, продолжила:

– Вы что, правда верили, что она его опекает? Взращивает? Ещё что! Этот сорванец принесёт одни проблемы. Он уже неразлучен с ученицей мейстера. Думаешь, это то влияние, которое будет ему полезно?

– Это серьёзное обвинение, – перебил ей возбужденную речь Шаграт. – Будешь обсуждать это с Ильнаром. Мне это ни к чему.

– Надо думать о запасном плане, – Мэнэми пренебрежительно поморщилась. – Ни на Натцуми, ни на этого пацана надеяться нельзя.

– У Ильнара всегда есть запасной план, – строго проговорил Шаграт. – А ты не суй нос, куда не просят.

Мужчина встал, забрал газету и сунул в карман.

– Собирайся. Тебя ждут.

– Мне будут давать марионеток? – Мэнэми почти с надеждой посмотрела на Шаграта, а тот пожал плечами.

– Что-нибудь подбросят. Но не обольщайся, – он наклонился к ней и навис огромной тенью. Почти шёпотом он проговорил: – Скажи спасибо, что после такого тебе вообще позволили жить.

И Шаграт отошёл в сторону, ожидая свою спутницу. Та нехотя поднялась и покорно пошла следом. Никто даже не обратил внимание на вышедших из паба мужчину и женщину, как и не заметили злобного, полного ненависти и отчаяния мутного взгляда, которым она напоследок окинула ту частичку мира, который совсем скоро ей придётся покинуть.