Глава 23. Песнь, что душу разрывает (II)
Закончив пересекать ручей, они, наконец, добрались до ступеней. Ту Лаояо поставил лампу повыше и оперся обеими руками, чтобы забраться вверх, после чего тут же обернулся, чтобы помочь подняться девушкам. Прислонившись к стене, А-Инь выжимала подол платья. В воде было тепло, но выбравшись оттуда ее начала пробивать дрожь. В конце концов, она не была в гробницах долгое время и тело перестало слушаться.
На противоположной стороне, Ту Лаояо сидел на корточках и выливал воду из ботинок. Ли Шии выжала брюки и сказала Сун Шицзю:
— Закатай штанины.
Сун Шицзю так и сделала. Ее белая голень казалась сияющей луной, столь прекрасной, что Ту Лаояо непрестанно вздыхал, лишь украдкой взглянув.
Приведя себя в порядок, все вновь направились вглубь пещеры. В ней, к счастью, не было прочих живых существ — лишь огромная паутина, свисающая по обеим сторонам и несколько рядов летучих мышей. Когда мимо них прошли люди, они тут же замахали крыльями, стряскивая с себя пыль.
Чем глубже они продвигались, тем тише становилась пещера — иногда лишь с каменных колонн капала вода, подобная слюне ненасытного питона.
Спустя еще три минуты пути начал виднеться облик гробницы. В центре находился просторный передний зал, чей навес под сводом пещеры был покрыт черепицей и объединен четырьмя колоннами, покрытыми облупившейся красной краской. Если не обращать внимание на слой разложения, могло показаться, что при жизни хозяина гробницы это был роскошный зал для пиршеств. Внутри стоял лишь алтарь и, казалось, на нем должна располагаться ритуальная утварь, но вопреки ожиданиям, он был исключительно пустым — осталось лишь несколько неразграбленных осколков. Вероятнее всего, если внимательно присмотреться, то можно определить династию, к которой принадлежала эта гробница.
По обеим сторонам зала располагались боковые комнаты. Ту Лаояо обошел их, но по-прежнему ничего не нашел. Одновременно озадаченный и разгневанный, он выругался:
— Вот черт, да где ж тут золото? Даже мушиной лапки не найдешь!
Двигая крыльями носа, Ли Шии пересекла передний зал и заметила крошечный проход, закрытый каменными воротами. Она собралась открыть дверь, но тут же отняла руку и присела на корточки, чтобы осмотреть ее. Нижняя часть оказалась испещрена царапинами разной глубины со въевшимися в них кровавыми пятнами. Ли Шии протянула кончик пальца, чтобы сравнить — они были похожи на следы от ногтей.
Столь душераздирающие отметины, казалось, были оставлены человеком в безвыходном положении и крайнем ужасе.
Сжимая в руке талисман, она дала знак Ту Лаояо вооружиться доступным предметом, а так же выразительно взглянула на А-Инь, одной рукой державшую талисман, а другой — оттягивающую Сун Шицзю за собственную спину. Затаив дыхание, она пристально смотрела на Ли Шии, медленно распахивающую каменную дверь ладонью.
За каменными воротами показался пьедестал и четыре стены, покрытые многовековыми фресками двух цветов — красного и белого. Были изображены лишь церемонии, музыка и почетные гости, а не прижизненные достижения. Кажется, что прежде хозяин этой гробницы был весьма состоятельным чиновником в отставке, но не занимал высокого положения, не говоря уже о том, что он являлся императором.
Ту Лаояо поднабрался знаний и уже кое-что понимал. Рассмотрев фрески, он ощутил некоторое разочарование. Он почувствовал себя обманутым. На земле не только не было шкатулок с золотом и серебром, но не виднелось следа даже от гроба — в центре располагался лишь пьедестал из драгоценного белого нефрита, длиной в два человека и шириной в одного. Он стоял в самом центре, окруженный холодной аурой.
Ли Шии крутила талисман пальцами, словно играя в покер, но А-Инь, однако, знала, что та была напряжена. С одной стороны, лицо Ли Шии неизменно было непроницаемым, словно чистая вода, но когда она волновалась, сжимала уголки губ и тихонько постукивала кончиками пальцев по штанине.
Ту Лаояо заметил в нефритовом пьедестале что-то интересное, но не смог его сдвинуть. Он вышел вперед и посмотрел поближе, заметив, что кто-то сделал в нем несколько пробоин, но не унес осколки — они валялись, словно небесные светила, окружающие луну.
Хоть Ту Лаояо и не отличался особым мужеством, никогда еще не пугался так сильно, как сейчас. В душе посуровев, Ли Шии спешно присела рядом с ним и спросила, уставившись на нефритовый пьедестал:
— Что случилось?
— Кролик... кролик-кролик-кролик-кролик, — от ужаса Ту Лаояо запинался, а с его лба скатывался крупные капли холодного пота.
— Что же такого страшного в кроликах? — С недоверием спросила А-Инь.
Наделав в штаны от испуга, Ту Лаояо полз наружу, утягивая за собой штанину Ли Шии:
— Е-е-е... Ест людей же!
Едва он успел договорить, из угла комнаты выкатился череп, покрытый высохшими кровавыми пятнами. Сжав ладонью губы, Сун Шицзю увидела, как на землю опустилось мягкое пуховое перо. Возвышая четыре лапы, из-за нефритового пьедестала появился огромный, словно лев, зверь.
Хотя он и выглядел, как кролик, его голова была больше человеческой, а мех прекрасен, словно серебряные нити, наполняющие комнату ослепительным сиянием, когда он двигался. У него были огненно-красные глаза, напоминающие самоцветы, сложенные позади длинные уши, изящная спина и зад, а на бедрах и спине орнамент, напоминающий пионы. Его походка была грациозной, как у божественного зверя с гнетущей аурой.
Только лишь шерсть вокруг его пасти была пропитана кровью и он жевал, похрустывая зубами и иногда морщил брови, словно ударился зубом о твердую горошину.
Прямо сейчас, чуть склонив голову, он рассматривал людей вокруг, словно черепах, пойманных в кувшин.
Ноги Сун Шицзю подкосились и она прислонилась к стене. А-Инь тоже покрылась холодным потом, со стесненным дыханием сделав пару шагов назад. Сердце Ли Шии наполнилось тревогой и она аккуратно приблизилась к А-Инь и Сун Шицзю.
— Что это? — Глухо спросила А-Инь.
— Э Шоу[1], — Ли Шии с усилием успокоила дыхание.
В "Шэньи Цзин"[2] говорится: "На юго-западе обитает Э Шоу, чья наружность напоминает кролика". "Е" — обозначает ложь. Как следует из названия, этот зверь искусен во лжи и, по слухам, если съесть его мясо, можно лишиться возможности говорить правду. Е Шоу встречается только на юго-западе, поэтому Ли Шии никогда его не видела и не ожидала, что встретится с ним здесь. Она мгновенно поняла, почему снаружи скапливались рыбы — Э Шоу умел околдовывать животных и привлекать к себе.
— Ест людей? — Тихим голосом спросила дрожащая Сун Шицзю.
Закрывая их собой, Ли Шии отходила назад:
— Ест. Э Шоу жаден до лжи и больше всего любит поедать лживых людей. Если он встречает нескольких попутчиков, то в первую очередь съест того, кто врет больше всех, — в конечных словах Ли Шии слышалась редкая дрожь. Она пристально смотрела на Э Шоу потемневшими зрачками.
Проглотив палец, Э Шоу, покачиваясь, начал приближаться к ним. Истошно завопив, Ту Лаояо бросился наружу, но увидел, как Э Шоу напряг бедра и вдруг плавно оказался прямо рядом с ним. Передними лапами он вцепился в землю, закрыв ему путь к отступлению, впился в него острыми глазами и издал хриплое шипение.
Хриплый рев, напоминающий дельфина, стремительно обрушился на их барабанные перепонки, побуждая закрыть уши и глаза от головокружения. Пронзительный звук бесконечно повторялся, заставляя семь отверстий кровоточить. Вода снаружи тоже пришла в движение, словно ее хлестали плетью. Бесчисленные рыбы в водоеме бросались из стороны в сторону, словно карпы, наперегонки перепрыгивающие врата Дракона[3].
Опустившись на колени, А-Инь стенала и кричала, вцепившись ногтями в землю. Ту Лаояо катался по земле, схватившись руками за голову, а его веки дергались, словно ошпаренные. Обессиленная Сун Шицзю, подогнув ноги, сидела в углу комнаты, закрыв уши и роняя слезы. Ли Шии тоже сотрясло нападение, она полусидела у стены, а фаланги ее пальцев посинели от того, как сильно она сжимала колени.
Ту Лаояо тянул Ли Шии за штанину, крича:
— Талисман, ну! Заклинание?! Ши... Шии-цзэ, я, я не могу терпеть!
Слезы взрослого мужчины хлестали, а лицо исказилось так сильно, словно он курил опиум. В ответ Ли Шии крепко сжала его руку, но не могла вымолвить ни слова из-за металлического привкуса во рту.
Заметив их истощенность, Э Шоу остановился. Рыбы успокоились и воцарилась тишина, словно ничего и не произошло. Только в ушных раковинах по-прежнему слышались демонические завывания, а вестибулярный аппарат оставался оглушен от ударов, напоминая о том, что произошедшее не было галлюцинацией.
Ли Шии успокоила дыхание, прежде чем вновь обрела способность говорить. Она отпустила руку Ту Лаояо и с отчаянием покачала головой:
— Талисманы работают только на духов, а против древних зверей не имеют никакого толка.
Взгляд Ту Лаояо помутнел и прекратил движение, а губы не могли вымолвить ни слова, словно отпиленный кусок мяса.
В гробнице слышалось лишь обессиленное дыхание нескольких людей и стук когтей идущего вперед Э Шоу.
Его чистые, но коварные глаза сверкали, метаясь из стороны в сторону, высматривая добычу. Девушки выглядели очень красиво, а прекрасные девушки всегда лгут. Еще был мужчина, похожий на уличного бродягу. Неизвестно, чей обман наполнит его первым.
Ту Лаояо перевернулся и его бурно вырвало смесью желтого и белого, но Э Шоу, однако, по-прежнему шел к нему. Его промокшая шкура тряслась, а тень целиком накрывала Ту Лаояо, делая его беспомощным и хрупким. Закрыв глаза, Ту Лаояо собрал волю в кулак. Зарабатывая на жизнь в гробницах, он говорил ложь чаще, чем ел рис. Буквально на днях, в разговоре с Сун Шицзю, он сказал, что Ли Шии — ее мать.
Его рвало желчью, а ноги дрожали, словно пораженные током. Он жалел лишь, что сейчас у него нет сил, чтобы ударить по лицу самого себя.
Ты несешь чушь, поэтому твой бесполезный рот должен быть разорван в клочья.
Он втянул шею, готовясь к смерти, но в панике забыл предсмертные слова. Когда он в спешке начал их придумывать, обнаружил, что шаги Э Шоу остановились и тот в нерешительности пошел в сторону А-Инь.
А-Инь растерянно подняла голову. Следы от слез блестели на ее лице, а прикушенные губы были яркими. Даже в этот момент она напоминала прекраснейший из цветов.
Э Шоу приблизился к ней, словно хотел обнюхать. Своими подергивающимися ноздрями он словно пытался проникнуть в ее душу. Спустя долгое время он открыл перед ней пасть, источающую тошнотворное зловоние.
Подавив звук из горла, А-Инь закрыла глаза.
Меня зовут А-Инь.
Я мечтаю о множестве учениц и последовательниц.
Я одарена врожденной красотой. Мои родители скончались, когда мне было шесть лет. Мой дядя хотел продать меня в бордель, но мой шифу проезжал мимо и выкупил меня за большую часть своего состояния. Он назвал меня А-Инь.
Не знаю, где та, кто услышит меня, потому во мне вечно живет сожаление. Я и есть А-Инь[4].
Когда мне было двенадцать, на юге царила военная смута и Южная школа гадания по костям пришла в упадок. Мы с шифу отправились на север, где в гробнице генерала Цяня в Цзинане повстречали Ли Шии и ее наставника. Зима в тот год была слишком холодной и мой шифу не смог ее пережить. На предсмертном одре он доверил меня наставнику Ли Шии. После этого, мы вместе с ней носили воду и рубили дрова, тренировали заклинания и учились рыть норы. Она называла меня А-Инь, а я ее — Ли Шии. В дальнейшем, я начала называть ее Шии.
В шестнадцать мы похоронили ее шифу у подножия горы, а затем она повела меня с багажом в Бэйпин. Ситуация была не лучшей: останки были беспорядочно погребены, найти места для захоронения было трудно, а еще приходилось успевать перехватывать еду перед военными отрядами грабителей могил. У нас не было шанса не передышку и надежды в крайней нужде не осталось.
С тех пор Ли Шии тренировалась день и ночь, изучала книги, посещала все столичные гробницы и бралась за любую работу.
В восемнадцать мы обосновались и поселились в простеньком домике со двором, постепенно обретая кое-какую репутацию. В последний день своих восемнадцати лет она взялась за работу на горе Линшань в провинции Хэбэй, но ее тело не успело оправиться и она дрожала от боли. Я сказала ей отдохнуть и отправилась в гробницу вместо нее.
Спустившись в гробницу, я столкнулась с духом Тэншэ[5].
Тэншэ — древнейшее мифическое животное, по слухам, являющееся потомком пользующихся благосклонностью небожительниц, служащих по обе стороны от богини Нюйва[6].
Даже если это был лишь дух, я никак не могла ему противостоять. Я коснулась его алтаря, что привело его в ярость. Своим хвостом он хлестнул по моему межбровью, присоединив ко мне частицу своей души.
В книге, оставленной для меня учителем, есть фраза: от природы нрав Тэншэ кроткий, но рот его ядовит, а характер ленивый и распутный.
Я испробовала всевозможные лекарства, но от них не было никакого проку. Сильнее, чем я сама, мое тело жаждало сущности противоположного пола и с каждым днем становилось все более ленивым. В наших с Ли Шии отношениях возник разлад и мне не хотелось находиться рядом с ней, поэтому я переехала в переулок.
Я принимала не так уж и много клиентов. А-Тао смеялась и говорила, что я выбираю только симпатичных, а она не знает, они меня посещают или я их. Но я чувствую, что они не настолько красивы. Спустя долгое время я поняла, что все они немного напоминают Ли Шии.
Из-за побочных нужд своего тела мне приходится испытывать противоречивые чувства. Я радуюсь, когда не вижу Ли Шии и не чувствую большой радости, когда вижу.
Ли Шии неоднократно навещала меня и мы говорили по душам ночь напролет. С улыбкой я говорила ей, что моя мечта — множество учениц и последовательниц.
Меня зовут А-Инь. Мой рот полон выдумок, ложь за ложью, и величайшая в моей жизни ложь — мечта.
Я всегда буду ей врать.
Авторке есть, что сказать:
1. Из слов к мелодии "Весна в яшмовом тереме" — "Не знаю, где та, кто услышит меня, потому во мне вечно живет сожаление". (《玉楼春·红绦约束琼肌稳》：未知何处有知音，常为此情留此恨。)
2. Планировка гробницы отсылает к Маньчэнской гробнице Лю Шэна (прим. переводчицы — Лю Шэн — третий император династии Хань)
Примечания переводчицы:
1. 讹兽 (eshou) — мифический заяц с человеческим лицом, способный обманывать людей. Его мясо необычайно вкусно, но тот, кто попробует его, лишится возможности произносить правду.
2. Шэньи Цзин — "Книга богов и странностей". Древнекитайский географический труд эпохи Хань, созданный Дунфан Шо.
3. 鲤跃龙门 — "Карп перепрыгнул ворота Дракона" — образно в значении сдать государственный экзамен, получить повышение и стремительно продвинуться по карьерной лестнице.
4. 知音 (zhiyin) — знаток музыки, образно в значении "задушевная подруга/друг", отсылка к названию арки, объяснение которого было дано в предыдущей главе. 音 (yin) из имени А-Инь — означает "звук".
5. Тэншэ — летучий змей, способный поднимать облака с туманами и перемещаться в них.
6. Нюйва — одна из великих богинь китайского (даосского) пантеона, создательница человечества, избавительница мира от потопа, богиня сватовства и брака. Изображается в виде фигуры с человеческими руками и головой. С китайского ее имя читается как «Ню Гуа» (женщина Гуа), где Гуа обозначает некое улиткообразное существо. Согласно древнекитайским воззрениям, некоторые моллюски, насекомые и рептилии, способные менять кожу или панцирь (домик), обладают силой омоложения и даже бессмертия. Поэтому и Нюйва, переродившись 70 раз, преобразовала этими своими изменениями Вселенную, а образы, которые она принимала в своих перерождениях, дали начало живущим на земле существам.